В России на конец 2025 года насчитывалось 317 052 ребёнка-сироты, оставшихся без попечения родителей. Это на 6,8 процента меньше, чем годом ранее. Из них около 26 400 человек находятся под надзором в организациях для детей-сирот — детских домах и приютах. Остальные воспитываются в приёмных семьях, находятся под опекой, а кто-то стоит в очереди на усыновление. Ежегодно выявляют около 35 тысяч новых случаев, в которых дети остаются без родительской любви и заботы. У большинства из них есть живые родители, которые по разным причинам не могут или не хотят их воспитывать.
Что происходит с ребёнком без семьи?
Детский мозг и психика формируются через доверительные и, главное, стабильные отношения. Когда их нет, запускаются механизмы, которые потом сложно исправить. Дети в сиротских учреждениях часто испытывают дефицит индивидуального внимания, физического контакта, эмоциональной близости, а также отсутствие личного пространства. В результате формируется нарушение привязанности: ребёнок либо чрезмерно доверчив и навязчив, либо, наоборот, закрыт и агрессивен. Около 10 процентов детей, взятых в приёмные семьи, возвращают обратно в учреждения — это тяжёлая дополнительная травма.
Если с ребёнком обращаются плохо — игнорируют, наказывают, обесценивают, обращаются как к обузе или, наоборот, чрезмерно жалеют, не устанавливая границ, то нужно понимать, что последствия у таких действий будут всегда. Выросшие сироты значительно чаще сталкиваются с бездомностью, зависимостями, криминалом, ранними и неудачными браками.
Физиологические последствия тоже могут быть не менее серьёзными. Хронический стресс в раннем возрасте влияет на развитие нервной системы, гормональный фон и иммунитет. Такие дети чаще болеют, хуже учатся, имеют проблемы с вниманием и саморегуляцией. Многие из них вырастают с глубинным убеждением, что они никому не нужны. Это прямое следствие отсутствия любви и стабильности.
Но реальность может быть не такой жестокой, всё зависит от людей, решивших помочь ребёнку-сироте. Когда такого маленького человека принимают в семью, в которой царят любовь и доброта, благодаря терпению и грамотной поддержке, он оттаивает и понимает, что здесь его никто не обидит и не причинит зла.
Многие приемные родители рассказывают о том, что первые месяцы или даже годы будут сложным периодом адаптации, который сопровождается страхами, недоверием, агрессией, истериками или, наоборот, полным отречением ребёнка от всех социальных контактов. Всё зависит от того, какой психотип и какое прошлое имеет сирота. А потом появляется доверие. Появляются «мама» и «папа» не по документам, а по сердцу. Человек начинает верить, что его можно любить просто так, за то, что он есть.
Действительно, ребёнок может быть «трудным», но он всё равно остаётся ребёнком, со своими страхами, талантами, с потребностью быть нужным и любимым. Он заслуживает права расти в семье, где его обнимают, где с ним говорят, где он будет знать, что на него могут положиться, а не быть жертвой обстоятельств и терпеть неподобающее отношение к себе.
Многие проблемы идут из детства, когда психика ещё очень подвижна и неустойчива. К сожалению, многие люди не знают об этом или не понимают, чем это всё может сказаться во взрослом возрасте. Каким вырастет маленький человек, над которым издевались другие? Может быть, он в противовес своему прошлому вырастет очень добрым и чутким, а, может, станет озлобленным на весь мир, ведь его никто не понимал, когда это было так нужно. И неизвестно, каким будет этот ребенок, будучи взрослым: что он будет делать по отношению к окружающим людям, как он будет настроен к миру.
Любовь — это не только чувство. Это ежедневный труд, терпение и вера в то, что человек может измениться к лучшему. Если мы отказываем детям в этом праве, мы заранее программируем их на тяжёлую взрослую жизнь своими же руками. А потом удивляемся, почему с ними что-то не так.
Каждый из нас когда-то был ребёнком. И каждому из нас в глубине души нужно было одно и то же — чтобы его любили. Просто так. Без условий. Дети из приютов для сирот ничем не отличаются. Они просто ждут своего шанса на любовь.
И этот шанс — мы.
Ксения Ялина
