Елена Леонидовна Омельченко — кандидат философских наук, доктор социологических наук, профессор Школы социальных наук (НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге) убеждена, что нечестные пути в науке не работают. Наплевать на этику — значит выиграть в краткосрочной перспективе, а на долгой дистанции — потерять всё.
Рискнул репутацией — проиграл
— В одном из последних исследований, которое проводил НИУ ВШЭ, проверка случайной выборки докторских диссертаций на предмет некорректных заимствований показала, что работ без плагиата всего 5-10 процентов. Но это же очень мало!
— Нарушения вычислить не так просто, особенно в нынешних реалиях, когда недобросовестные авторы пользуются искусственным интеллектом. Но системы распознавания, такие как Антиплагиат, всё время совершенствуются. Требования к научным работам тоже становятся более жёсткими, и то, что до недавнего времени не относилось к плагиату, становится таковым. Например, избыточное самоцитирование уже считается неэтичным.
Плагиат — это этическая проблема. Считаю, что прежде всего нужно отказаться от размещения своих работ в так называемых мусорных журналах, где требуют оплаты за публикации и которые существуют не для научных целей, а исключительно для наживы. «Вышка» (НИУ ВШЭ) каждый год обновляет списки белых журналов, в которых можно достойно публиковаться, не теряя своей репутации.
Надо делать более прозрачной публикационную политику. Например, в журналах, которые курируются «вышкой», в том числе и в международных публикационных проектах с именем, всё очень жёстко проверяется, ведь автор, который допускает возможность плагиата, теряет не только свою репутацию, но и портит репутацию той структуры, которую он представляет.
— Возможно жизнь учёным усложняют жёсткие требования к научным публикациям?
— С одной стороны, учёные независимо строят свою карьеру в рамках выбранной темы и своего собственного научного направления, с другой стороны, они очень зависимы со стороны администрации и системы научных фондов. Существуют жёсткие рамки публикационной активности. Научный коллектив получает поддержку из определённого научного фонда. В каждом фонде формулируется требование к количеству опубликованных научных статей и к их уровню. Уровень научных работ — это обязательные публикации в англоязычных журналах ранга Q1, то есть в самых влиятельных изданиях в своей области, а также в ряде менее авторитетных. И если мы не справляемся с обязательствами, то нам могут не продлить проект. Не продление проекта — это отсутствие ставки в штатном расписании своей структуры.
Вот эта журнальная политика в определённой степени входит в противоречие с университетской. На тяжёлую нагрузку учёного, в том числе преподавательскую, накладывается необходимость публикации большого количества оригинальных научных работ. Кроме того, у учёных есть и волонтёрская работа. Я всю жизнь пишу рецензии, но серьёзные журналы не платят гонорары за ревьюирование. Весь этот серьёзный труд требует времени, вдохновения и сил. И здесь у некоторых появляется соблазн упростить себе работу.
— За последнее время в этой системе произошли какие-то изменения?
— После событий 2022 года многие возможности публикаций в международных лицензированных журналах почти полностью исчезли, так как те объявили бойкот Российской академии. Сейчас университеты перестраиваются на азиатский и латиноамериканский курс, но это всё непросто и делается не за один год, и даже не за пять. Это целая система, достаточно сложно организованная. И одни научные структуры понимают эти сложности и перестраиваются, а другие всё равно требуют публикаций и даже выделяют внутренние деньги для оплаты публикации в мусорных журналах.
Плагиат-скандалы Гуляевой и Маклая-младшего
— Какой вред обществу приносит плагиат в науке?
— Вред несет не только плагиат, но и недобросовестные публикации, приписное авторство, заведомое искажение фактов. В медицине, в биологии, химии, в генетике, это всё очень опасно. Мы знаем казусы развития генетики в советское время. В социологии вред также очень большой, но он лежит в другой плоскости — вносятся искажения в представление о реальности. Например, через недобросовестно проведённые опросы, данные, нарисованные на коленке, описание того, что на самом деле и не исследовалось, или интерпретацию сведений в терминологии, подходящей для текущего политического момента. На разных уровнях может производится какая-то фальсификация, деформация, искажение. Известны случаи покупки диссертаций или использования дешёвой рабочей силы для каких-то текстов. Есть и у нас, и в западной академии случаи лишения званий, некоторые из них довольно громкие.
— Широкую огласку получило дело о плагиате в учебном пособии по истории профессора Валентины Гуляевой. В нём страницы 55-227 были списаны с чужого научного труда, причём с ошибками. И это не единственное подобное дело, к сожалению.
— В отношении всех этих случаев могу сказать, что это безобразие. Но здесь главное не то, что такое случается, а то, что подобное открывается. И то, что система в этом отношении работает, мне кажется, это очень хорошо. Это определённая прививка. Не всегда, правда, срабатывающая. Наверное, очень сложно пробиться через препоны званий и должностей, но самое главное, что это работает.
— Одно из последних дел — около 70-ти заимствований в кандидатской диссертации Николая Миклухо-Маклая-младшего, возглавлявшего крупный центр в Институте востоковедения. Не повлияет ли это на доверие людей к науке в России?
— Происходящее очень неприлично. Но такие вещи вскрываются и становятся доступны обществу. Про доверие не могу сказать, но в целом это вопрос сообщества, коллектива, в котором это происходит. Именно они должны давать оценку подобному событию. И то, что это становится общедоступным и публичным означает, что люди понимают, что у этой дороги не самое хорошее завершение. Жизнь недолгая, подобные случаи раскрываются, становятся достоянием, и такие учёные вносятся в чёрный список. Люди, по-настоящему вовлечённые в научный процесс, заинтересованные в результатах своего труда, находящиеся в здоровой научной среде просто не будут этим заниматься.
— Как вы работаете с этой проблемой?
— Наших студентов и аспирантов мы учим профессиональной этике. С теми же принципами, как у медиков — не навреди, потому что берём на себя ответственность выносить некие вердикты относительно существующих обстоятельств жизни, происходящих здесь и сейчас. Любые попытки плагиата или фальсификации научных данных мы пресекаем вплоть до отчисления. Каждая работа, начиная с диплома, проверяется на «Антиплагиате», и если там обнаружено более 25 процентов, то она отклоняется и требуется её переписать.
Как защитить идею
— Возможно, играет роль отношение к плагиату в нашем обществе? У некоторых есть мнение, что если какой-то текст появился в публичном пространстве, то он уже принадлежит всем.
— Стало очень много каналов доступа к научно-популярной и научно-публицистической информации. Экспертное мнение учёного, озвученное журналистом или популяризатором науки, как будто отчуждается от автора, становится общим мнением и входит в общее пространство. В этом есть и плюсы, потому что всё-таки самая главная задача учёного не вариться в собственном соку, а сделать знания и научные открытия доступными для широкой аудитории. А минусы заключаются в том, что эта самая аудитория начинает считать себя твоими соавторами. В результате целые куски из моих научных работ постоянно обнаруживаются в чужих публикациях.
— Как отделаться от таких нежелательных соавторов?
— Можно защитить текст, но идею, пересказанную своими словами, как вы защитите? Вероятно, с научными открытиями в математике, химии или естественных науках это проще. А в гуманитарном социальном знании более тонкие вещи. И здесь вопрос не только в личной репутации. Если мы говорим о таком гамбургском счёте, то своя академическая тусовка понимает, что откуда идёт. Но это понятно не всем — особенно это касается новых поколений. Сегодня начинающие учёные находятся в такой ситуации, что им доступны вершины мировых научных знаний, достижений, идей. И это хорошо. Но они попадают в ситуацию, когда с одной стороны, требования к их работе ужесточаются, а с другой — из-за всего этого вала информации появляются всё новые способы обойти систему распознавания.
— Действительно ли есть проблема снижения интеллектуального уровня общества?
— Я преподаю и вижу, что каждое новое поколение — это новое отношение к труду, истине, поиску. Оно формируется окружением, обстоятельствами, политикой, геополитическими обстоятельствами — это объективные процессы изменения жизненных миров и ориентиров каждого нового поколения. Видимо, совсем ещё молодой человек сегодня останавливается перед этим невероятным информационным потоком, среди которого девяносто девять процентов потребительских или неоригинальных вещей. Всё это замусоривает и усложняет поиск.И тем самым у него создаётся какое-то упрощённое понимание. Но есть очень продвинутые молодые, которые всё равно четко понимают и разделяют то, что можно легко найти через гугл и то, что можешь сделать только ты сам.
— Насколько искусственный интеллект ухудшает ситуацию?
— Искусственный интеллект не обладает интуицией, он не может выскочить за пределы фактов, за пределы того, что находится в многочисленных доступных ему текстах. Ни обобщить, ни сгенерировать идею он не может. По студенческим работам очень легко вычислить ИИ — слишком правильно написано, как будто по заложенному алгоритму, без какой-то искры. Всегда видно, есть ли у автора талант, способность к воображению, к интуитивному поиску, к какому-то эмоциональному включению. Наука отсеивает неоригинальные, вторичные работы. Рано или поздно. И в конечном итоге в пространстве научных идей их не остается.
— Как учёному не потерять себя?
— Это довольно сложно, но плакаться смысла нет. Все эти сложности компенсируются интересом к самой науке, которой мы занимаемся, и пользой, которую приносим. Интерес, воодушевление, призвание — эти вещи очень дорогого стоят. Несмотря на все трудности люди всё равно выбирают путь академической карьеры, терпеливо строят её, совершают научные открытия. Это вряд ли можно остановить. И в то же время параллельно продолжается погоня за цифрами рейтингов и публикации в каких-то мусорных журналах за деньги. И это недостойно учёного.
Встречаются две системы академического мировоззрения: одни ставят на поток генерирование текстов, другие реально работают, без обмана. Но остаются всё равно те, кто не прибегает к тёмным схемам. В конечном итоге побеждает честный.
Беседовала Екатерина СКЛЯРОВА
