1 января 2011

Свобода важнее оливье!

Дмитрий ЖВАНИЯ.

Девушки, которые 31 декабря подняли у Гостиного двора баннер с надписью «Свобода важнее оливье!», были прекрасны. Речь не об их девичьей привлекательности (хотя все они весьма симпатичные), а об их жесте и лозунге. Большинство девушек 31 декабря озабочены догадками о подарке, который им на новый год сделают их мужчины, мол, угадает, что она хочет или опять промахнётся, как лох? А эти девчонки вышли на запрещённый митинг, зная, что новый год встретят в милиции, чтобы донести до людей мысль: свобода – важнее ритуального обжорства.

Надо было видеть выражение лиц девушек с баннером, когда на них набросились ОМОНовцы в шлемах: я не заметил и намёка на страх. Их лица стали ещё красивей. Говорят, баннер растянули жёны и подруги тех нацболов, которые не пришли на акцию, так как на них завели уголовные дела, и любое попадание в милицию может обернуться для них заключением под стражу. Мы увидели, что в России есть девушки, готовые пожертвовали комфортом, чтобы выразить солидарность с политической борьбой их парней. Новогодней ночью, когда вся страна радостно поедала оливье и другие яства, бросая взгляды на телеэкран со скоморохами и поднимая бокалы на новый год, я получил сообщение, что девушек, которые растянули баннер с великолепным лозунгом, всё ещё держат в милицейском «обезьяннике», не выпуская в туалет. Менты их унижали, не понимая, что такими издевательствами над девушками, они унижают себя. Если человек за всю свою жизнь совершит только один поступок, вроде того, что совершили девушки, подруги нацболов, 31 декабря, он может с чистой совестью считать, что прожил жизнь не напрасно (прошу прощения за пафос, но иначе не скажешь).

Лозунг «Свобода – важнее оливье!» — самый удачный политический слоган, который я когда-либо слышал. Его смысл выходит далеко за рамки предновогодней тематики. Я долги годы вхожу в левое движение, на которое в целом оказал сильное влияние марксизм с его проповедью утилитарности, мол, люди начинают бороться против системы угнетения и эксплуатации тогда, когда в их тарелке пусто. Научно говоря, марксизм утверждает, что люди становятся борцами из-за того, что капиталисты, в погоне за увеличением нормы прибыли, урезают их уровень дохода. Меня эта мысль всегда коробила. Есть тысяча причин, по которым люди борются, становятся несогласными. Например, итальянский кинорежиссёр и коммунист Пьер Паоло Пазолини полагал, что всё дело в «травме», испытанной на заре жизни. Все концепции перечислять здесь нет смысла. Для меня сейчас важно то, что девушки в очень кратком лозунге сформулировали то, о чём я думал давно: свобода важнее, чем материальные блага, и главной вдохновляющей идеей любой революции была не полная миска, а призрачный миф о свободе. Для человека свобода важнее, если это человек, а не двуногое быдло.

Был прав и тот оратор, который кричал 31 декабря у Гостиного двора: «Смена одного календарного года другим ничего не решает!». Конечно, нет ничего абсурднее радостной встречи нового года, учитывая ещё и тот факт, что в нашей стране каждый раз с 1 января повышают цены.

Почему новый год ждут дети – ясно: ёлочка, Дед Мороз, Снегурочка, зверушки разные, словом, атмосфера сказки, сказка приходит в жизнь ребёнка, так сказать, живьём. Зачем торгаши нагнетают новогоднюю истерию – тоже понятно. Везде только  и говорят о новогодних распродажах, рождественских скидках, магазины завлекают объявлениями о «специальных праздничных ценах». И обыватель, реагируя на импульс, выворачивает кошель и покупает, покупает, покупает. Торгаши радостно потирают ладони. Пипл хавает — тратит заработанные денежки  на безделушки и  залежалый товар. Ведь скидки, праздник!

Новый год – только начало марафона. Потом следуют Рождество, Старый Новый год,  недавно обретенный День влюбленных, День Защитника отечества, Женский день. Только успевай доставать купюры.

Мистический, символический, культурный, исторический смыслы праздников утрачены. Спроси обывателя, чем хорош новогодний праздник, он начнёт лепетать что-нибудь о доброй традиции, о желании расслабиться; встретиться с друзьями. Если сказать обывателям, что для христиан 1 января – это День обрезания Господня (именно на восьмой день после рождения Иисус прошел обряд обрезания), они сочтут тебя сектантом  или помешанным хирургом.

Радоваться тому, что один день сменяет другой – удел либо поэтов, либо приговорённых к смерти, либо идиотов. Но почему-то испытывать радость от того, что один год сменяет другой, — считается нормальным. Наоборот, за ненормального сочтут того, кто отказывается впадать в экстаз из-за завершения обычного календарного цикла. Те, кто 31 декабря вышли на площадь или, как Эдуард Лимонов, не дошли до неё, так как их арестовали при выходе из дома, отказывались впадать о массовое безумие. И правильно сделали – сделали по-людски.

А тем, кто всё же очень хочет что-нибудь отпраздновать 1 января, можно посоветовать отметить годовщину кубинской революции под руководством Фиделя Кастро и Че Гевары. Эта революция много изменила, причём не только в жизни небольшого острова в Карибском море, но и в жизни всего человечества.

Добавить комментарий