7 октября 2023 года. Как и многие мои сверстники, я впервые столкнулся с ближневосточным конфликтом в формате, где уже нельзя было просто отмахнуться и подумать: «опять где-то там в очередной раз что-то происходит». Соцсети заполнились высказываниями, и среди них было немало тех, кто выкладывал флаг Израиля в поддержку «вечно притеснённых».
Признаюсь: тогда и я, будучи под влиянием (как теперь понимаю) позиции преимущественно одной стороны конфликта, был на грани того, чтобы поддержать сионистов. Но в угоду объективности, а также следя за тем, что независимая международная комиссия ООН в своём расследовании назвала «совершением четырёх геноцидальных актов в Газе с конкретным намерением уничтожить палестинцев», я решил всё-таки разобраться в вопросе немного глубже, прежде чем делать какие-то выводы и уж тем более заявления.
Я задался вопросом: что питает этот маховик ужаса? Почему за столько лет он не остановился, а, наоборот, временами лишь усиливается? Явно есть что-то фундаментальное, что заставляет каждую из сторон продолжать сражаться за землю, жизни, честь и ресурсы. То, что побуждает их к борьбе, не может быть описано топорным «они просто плохие люди, которые хотят творить зло».
И всё это было не зря. После более пристального изучения позиции тех, кто высказывался за Израиль, стало понятно, что преимущественно это были эмоциональные мнения, построенные на картинках и заголовках. Особенно явно это было заметно среди людей моего возраста. Стало очевидно, что многие из них даже не обращались ни к истории, ни к пропалестинской риторике, чтобы сформировать справедливое отношение к происходящему. А ведь как говорил Аттикус Финч: «Ты никогда по-настоящему не поймёшь человека прежде, чем посмотришь на вещи с его точки зрения. Пока не залезешь в его шкуру и не походишь в ней».
Поэтому, чтобы расставить все точки над «i», я начинаю небольшой цикл статей о войне в секторе Газа. И в качестве первой предлагаю коротко рассмотреть её исторические предпосылки.
Чтобы понять природу сегодняшнего конфликта, нам придётся ненадолго перенестись в Европу конца XIX века, когда зародился политический сионизм. Его отцом-основателем считается Теодор Герцль, австрийский журналист, который в 1896 году опубликовал книгу «Еврейское государство». В ней он предложил решение так называемого «еврейского вопроса», создание отдельного национального государства для евреев. Дело Дрейфуса во Франции и волна погромов в Российской империи убедили Герцля в том, что евреи никогда не смогут полностью ассимилироваться в европейских обществах.
Однако важно понимать: Палестина не была единственным рассматриваемым вариантом. На разных этапах всерьёз обсуждались и Уганда, и Аргентина, и ряд других территорий. Позднее, уже в 1928 году, свой проект предложил и Советский Союз, создав на Дальнем Востоке Еврейскую автономную область, однако большинство евреев сочли этот эксперимент неудачным.
Палестина же обладала неоспоримым преимуществом – глубокой религиозной и исторической связью с еврейским народом. Именно на эту связь и сделали ставку идеологи сионизма, хотя их планы с самого начала встречали жёсткую критику со стороны ортодоксальных иудеев, которые и по сей день считают Израиль нелегитимным государством, созданным вопреки воле Всевышнего.
В 1897 году в Базеле состоялся Первый сионистский конгресс, где была принята Базельская программа, провозгласившая целью «создание для еврейского народа публично и юридически обеспеченного дома в Палестине». Началась долгая и методичная работа по воплощению этой идеи в жизнь.
В то время Палестина была частью Османской империи, и Герцль прекрасно понимал, что без согласия султана его проект останется лишь мечтой. В 1901 году он добился личной аудиенции у султана Абдул-Хамида II и предложил тому сделку, которая сегодня кажется почти немыслимой: сионистские организации брали на себя все огромные внешние долги Османской империи в обмен на предоставление земли в Палестине под еврейские поселения.
Ответ султана вошёл в историю и остаётся одной из самых цитируемых фраз в пропалестинской риторике. Абдул-Хамид II заявил: «Я не могу распоряжаться и одним футом палестинской земли, так как это не моя собственность. Это собственность всей исламской уммы. Мусульмане сражались за эту землю и орошали её своей кровью. Мне легче ампутировать себе какую-либо конечность, чем видеть Палестину отделённой от мусульманского государства».
Султан не только отверг это предложение, но и издал специальный указ, запрещавший иностранным евреям находиться на территории Палестины более трёх месяцев, а также продавать им землю. Несмотря на повторные попытки сионистов, по некоторым данным, они возвращались с предложениями к султану пять или шесть раз, Абдул-Хамид оставался непреклонен.
Не сумев получить Палестину мирным путём, сионисты приняли активное участие в свержении Абдул-Хамида. В 1908–1909 годах младотурецкое движение «Единение и Прогресс», в котором, по свидетельствам историков, заметную роль играли еврейские активисты, отстранило султана от власти. Новое правительство сняло ограничения на еврейскую иммиграцию и покупку земли.
Но настоящий прорыв для сионистского проекта наступил в годы Первой мировой войны. Британия, стремившаяся укрепить свои позиции на Ближнем Востоке, увидела в сионистском движении ценного союзника. 2 ноября 1917 года министр иностранных дел Великобритании Артур Бальфур направил лорду Уолтеру Ротшильду короткое письмо, вошедшее в историю как Декларация Бальфура. В нём, в частности, говорилось: «Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа, и приложит все усилия для содействия достижению этой цели; при этом ясно подразумевается, что не должно производиться никаких действий, которые могли бы нарушить гражданские и религиозные права существующих нееврейских общин в Палестине…»
Примечательно, что арабское население Палестины, составлявшее на тот момент около 90 процентов жителей, в тексте декларации было названо обезличенно: «существующие нееврейские общины». Ни слова о политических или национальных правах, только «гражданские и религиозные».
После войны, в 1922 году, Лига Наций утвердила британский мандат на Палестину, включив в него текст Декларации Бальфура. Это означало, что создание «еврейского национального очага» становилось не просто обещанием одного британского министра, а международно-правовым обязательством. С этого момента еврейская иммиграция в Палестину резко ускорилась.
Для сионистов Палестина была не просто «удобной территорией». Это была Земля Израиля – Эрец-Исраэль. Как сказано в Декларации независимости Израиля: «Эрец-Исраэль была родиной еврейского народа. Здесь сформировался его духовный, религиозный и политический облик. Здесь он жил в своём суверенном государстве, здесь создавал национальные и общечеловеческие культурные ценности».
Но одной лишь исторической связи было бы недостаточно. Сионистское движение с самого начала действовало не только через публицистику и лоббирование, но и через планомерное политическое строительство. Уже на Первом сионистском конгрессе в 1897 году была не просто принята декларация о намерениях, был создан постоянно действующий орган, Всемирная сионистская организация, которая методично, шаг за шагом, работала над воплощением идеи в жизнь. Создавались финансовые институты, в том числе Еврейский национальный фонд, целенаправленно скупавший земли в Палестине под еврейские поселения. Формировались политические структуры, которые десятилетиями вели переговоры с ведущими мировыми державами. Именно эта системная работа привела к тому, что сионистскому движению удалось заручиться поддержкой сначала Британии (Декларация Бальфура 1917 года), затем Лиги Наций (мандат 1922 года) и, наконец, только что созданной ООН (резолюция о разделе 1947 года).
В ХХ веке к этой исторической связи добавился новый аргумент – Холокост. Уничтожение шести миллионов евреев в нацистской Европе превратило создание собственного государства из политической мечты в вопрос физического выживания: сотни тысяч уцелевших, потерявших всё, нуждались в доме, который никто не мог бы у них отнять.
Правда, справедливости ради стоит заметить: Палестина под эти критерии «безопасного дома, где никто его не отнимет» на тот момент уже объективно не подходила. Всем было очевидно, что мирного неба над головой при насильственном присвоении территорий не будет. Конфликт с местным арабским населением к тому моменту длился уже десятилетиями, и перспектива мирного сосуществования была, мягко говоря, туманной. И тем не менее, этот аргумент «нам нужен дом, потому что нас везде убивают» продолжает использоваться и по сей день, часто без оговорки, что дом, построенный на чужой земле, неизбежно становится крепостью, а крепость – мишенью.
Некоторые израильские историки, в частности представители движения «новых историков», включая уже упомянутого Бенни Морриса, в своих работах признавали: безопасность, которую обещал сионистский проект, оказалась во многом иллюзорной. Создав убежище для евреев, Израиль одновременно породил новый многолетний конфликт, унёсший десятки тысяч жизней с обеих сторон. Это не отменяет трагедии Холокоста, но помогает понять, почему аргумент «нам нужна была Палестина, чтобы спастись» при ближайшем рассмотрении оказывается куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Стоит отметить, что аргумент о необходимости «безопасного дома» именно в Палестине, усиливается международно-правовым аргументом: в 1947 году ООН официально признала право еврейского народа на собственное государство. Для сионистов это означало, что они не захватчики, а законные получатели мандата, одобренного мировым сообществом. Однако у него есть и обратная сторона. ООН на тот момент представляла лишь 56 государств –чуть больше половины существовавших тогда стран мира, и ни одна арабская страна не голосовала «за». Сама идея о том, что международная организация может распоряжаться территорией и судьбой народа, большинство которого категорически возражало против такого решения, ставит под вопрос его соответствие фундаментальному принципу права наций на самоопределение. Именно поэтому арабские государства и палестинское руководство не признали резолюцию, а сам план так и не был реализован в части создания арабского государства, соблюдения границ и т.д.
Волны еврейской иммиграции быстро меняли демографический облик Палестины. Если в конце XIX века евреи составляли около три процента населения, то к началу 1930-х уже около 17 процентов, а к 1947 году примерно треть. При поддержке британской администрации Еврейское агентство и Еврейский национальный фонд активно скупали земли, нередко вытесняя с них арабских крестьян-арендаторов.
Палестинцы, осознавая угрозу, ответили сопротивлением. Наиболее мощным его проявлением стало Великое арабское восстание 1936-1939 годов, где всеобщая забастовка переросла в вооружённую борьбу. По данным, которые приводит израильский историк Бенни Моррис в своей фундаментальной работе “Righteous Victims” («Праведные жертвы»), британские власти подавили восстание с крайней жестокостью: были задействованы значительные военные подкрепления с Мальты и из Египта, а еврейские вооружённые формирования, Хагана, были легализованы как «еврейская полиция поселений» численностью до 3 000 бойцов. К концу 1937 года численность британских войск в Палестине достигала почти 20 000. Последствия восстания для палестинцев оказались катастрофическими: по оценкам историков, около 5 000 были убиты, почти 15 000 ранены, при том, что всё арабское население Палестины не превышало тогда миллиона человек. Политическое руководство было изгнано, убито или рассорилось друг с другом.
За восстанием последовала Вторая мировая война, а за ней – Холокост, который радикально изменил картину мира. Сотни тысяч еврейских беженцев, переживших катастрофу, стремились покинуть Европу и найти приют в Палестине. Британские власти пытались ограничивать иммиграцию, что вызывало ожесточённое сопротивление со стороны сионистских организаций. Правые группировки «Иргун» и «Лехи» развернули террор против британских чиновников и военных. К 1946-1947 годам сионистское движение, заручившись поддержкой США, перешло к прямой конфронтации с мандатной администрацией. Британия, ослабленная войной и не способная больше контролировать ситуацию, в апреле 1947 года передала вопрос о Палестине в ООН.
29 ноября 1947 года Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию №181, рекомендовавшую разделить подмандатную Палестину на еврейское и арабское государства при международной зоне в Иерусалиме. Еврейскому государству отводилось около 56 процентов территории, хотя евреи составляли менее трети населения и владели менее чем семью процентами земли. Сионистское руководство приняло план как первый шаг к дальнейшему расширению; арабское руководство категорически его отвергло.
Принятие резолюции, достигнутое после интенсивного международного лоббирования, было встречено в Палестине всеобщей забастовкой и столкновениями. Сионистские военные организации, значительно лучше вооружённые и организованные, немедленно перешли в наступление. Еврейские силы включали ополчение Хаганы, ударные отряды Пальмах, а также две правые группировки – «Иргун» и «Лехи». У палестинцев не было единой армии, лишь разрозненные отряды, действовавшие в основном в районе Иерусалима, и Арабская освободительная армия из добровольцев соседних стран.
14 мая 1948 года, с уходом последних британских войск, Давид Бен-Гурион провозгласил создание Государства Израиль. На следующий день в Палестину вошли армии Египта, Иордании, Сирии, Ливана, Ирака и Саудовской Аравии, началась полномасштабная арабо-израильская война. После серии боёв и двух перемирий Израиль, получив крупные партии оружия из Чехословакии, перешёл в решительное наступление. К началу 1949 года Израиль контролировал 77 процентов подмандатной Палестины, включая территории, отведённые под арабское государство. Сектор Газа остался под контролем Египта, Западный берег и Восточный Иерусалим под контролем Иордании. Палестинское государство так и не возникло.
Для палестинцев эта война стала Накбой (катастрофой). Более 700 000 палестинцев были вынуждены покинуть свои дома, став беженцами в Газе, на Западном берегу и в соседних арабских странах. Израиль категорически отказал им в праве на возвращение. По данным исследователей, более 400 палестинских деревень были разрушены и обезлюжены за первые три года существования еврейского государства.
Стоит также упомянуть, что параллельно с палестинской Накбой происходил другой, куда менее заметный в мировых медиа исход. После провозглашения Израиля в 1948 году по арабским странам прокатилась волна антиеврейских репрессий. По разным оценкам, от 800 тысяч до миллиона евреев были вынуждены покинуть свои дома в Ираке, Йемене, Египте, Ливии, Сирии и других арабских государствах. Имущество многих людей было конфисковано, а сами они в большинстве своём нашли приют именно в Израиле. В 1950 году Кнессет принял Закон о возвращении, предоставивший каждому еврею в мире право немедленно получить израильское гражданство. За первые три года существования государства его еврейское население удвоилось, в том числе за счёт этих «забытых беженцев».
Так была заложена почва для всего последующего. Вопрос о статусе палестинских беженцев, их праве на возвращение и политическом представительстве палестинского народа остался неразрешённым. Именно эта неразрешённость во многом и объясняет то, что происходит в регионе сегодня.
Под конец хочу упомянуть ещё кое-что из личного опыта. Помню, гулял со знакомым евреем по Москве и слушал его рассказы об иудаизме, как в какой-то момент он произнёс фразу, которую я хорошо запомнил, хотя это было ещё до того, как я начал интересоваться палестино-израильским конфликтом. Он сказал: «Мы не просили Палестину, но раз уж нам её дали, мы её назад не отдадим». Эта фраза до сих пор вызывает у меня массу противоречивых чувств, особенно, когда перечитываю то, с какой настойчивостью и с какой подготовкой сионисты добивались создания своего государства именно на территории Палестины.
Мазагай Мазагаев
