24 июля 2018

Дмитрий ЖВАНИЯ. Политическая власть футбола

Дмитрий Жвания, автор романа «Битва за сектор»

Те, кто утверждают, что футбол вне политики, — либо ханжи, либо ничего не понимают в футболе и политике. Футбол, как и другие игровые виды спорта, — это одна из форм политики.

Сборная как гештальт

Политолог Станислав Белковский, желая, видимо, оправдаться перед своими либеральными друзьями за своё боление «за наших» на футбольном чемпионате мира, в интервью RFI всячески доказывал аполитичность футбола. Так, он заявил: «Футбол — это острейшее человеческое переживание, которое находится вне политики, и хорошо, что находится вне политики».

Доказывает он этот тезис весьма поверхностными аргументами. По его словам, «футбол как институция — вне политики, а то, что отдельные футболисты могут поддерживать кого угодно, это их право…» При этом, противореча себе, он допускает, что порой «популярность правителей зависит от исхода выступления сборной на футбольном чемпионате».

Сборная — это Родина в миниатюре. Её победы мы воспринимаем как свои собственные. И её поражения тоже

Футбольная институция — это вообще что? Если правила футбола или футбольные схемы, тогда да — они вне политики. Хотя политика может продиктовать выбор той или иной тактической схемы на матч. В истории футбола и хоккея мы находим примеры, когда свыше от команд требовали не просто победить, но победить красиво и убедительно. Футбол — это «острейшее человеческое переживание». Всё верно. Но чем тогда оно, это переживание, отличается от любви? Тем, что это острейшее коллективное переживание. А раз так — футбол в принципе не может находиться за пределами политики. Какой теоретический подход к политике не возьми — антропологический, телеологический, биологический, психологический, даже социальный, да любой, кроме утилитарного — выходит, что футбол — это политика.

Ведь политика — это не только и не столько система управления государством, сколько — искусство объединения людей. Чинуша, который, плетёт интриги, сидя в кабинете под ясноликим портретом — вовсе не политик, он никто и звать его никак, штаны и галстук — больше ничего. Политик — это тот, кто способен мобилизовать массы и повести их за собой. Формальный статус и номер кабинета, рассадка за столом совещаний в настоящей политике не играют никакого значения. Ленин на III съезде Коминтерна делал заметки в блокноте, сидя на ступеньках трибуны. Но в зале заседаний все знали роль этого человека в русской революции и его место в мировой истории.

Природа братания на почве болельщицкой радости коренится в нашей современной жизни. Жить в обществе, где на первом месте «я», «мне», «моё», где каждый за себя, довольно утомительно. Атмосфера тотального эгоизма вгоняет в вечный стресс. А общая радость даёт повод почувствовать себя миллионной долей тонны, а не отдельным атомом, на который всем наплевать.

Вообще странно слышать утверждение «футбол — вне политики», учитывая, что игроки сборных выходят на поле в форме с национальной государственной символикой, а перед матчем исполняются гимны стран, которые они представляют. Вообще люди, которые пытаются доказать тезис «футбол вне политики», постоянно путаются. Так, в прошлом украинский, а ныне российский писатель и публицист Платон Беседин, который громко заявил о себе текстом «Время шлюх» (о поведении русских девушек во время мундиаля), утверждая, что «футбол прекрасен именно тем, что позволяет отдохнуть от политики, даже, если её туда упорно тащат», в следующем предложении признаёт: «Да, футбол — это тоже политика, тоже война, но куда более мирными и интересными средствами».

Радость от победы сборной не идёт ни в какое сравнение с чувством, которое вызывает победа соотечественника на музыкальном или песенном конкурсе. Да и победа спортсмена-одиночки, теннисиста или боксёра, борца или прыгуньи с шестом, не отзовётся в отечестве таким же эхом, как победа национальной команды: футбольной, хоккейной, баскетбольной… Ночь с 24 на 25 мая 2008 года в России прошла спокойно, несмотря на то, что Дима Билан победил на песенном конкурсе «Евровидение». А за неделю до этого города России запрудили спонтанные массовые гулянья по случаю победы российской национальной сборной по хоккею на чемпионате мире. В финале наши хоккеисты одержали верх над хозяевами чемпионата — канадцами! В московском районе Солнцево болельщики от радости перекрыли даже Боровское шоссе. Через месяц после успеха Билана наши футболисты победили голландских — и только улицы Москвы 700 тысяч человек. Люди гуляли в Санкт-Петербурге, Новосибирске, Махачкале, Самаре, Нижнем Новгороде и других городах России. При этом народные гулянья не вылились в погромы и беспорядки. Коллективно за русских футболистов порадовались в Грузии и Молдове. То же произошло и после победы сборной России над испанской командой в 1/8 финала последнего футбольного чемпионата мира. За тем исключением, что в Грузии скорее всего в тот вечер болели за испанцев. Учитывая то, что произошло меньше чем через два месяца после Евро-2008, это вполне объяснимо.

Либералы пугают нас замятинским «Мы». Но что бы они не говорили и не писали, в нас сидит эта потребность — чувствовать себя органической частью единого целого.

Сборная — это Родина в миниатюре. Её победы мы воспринимаем как свои собственные. И её поражения тоже. Когда сборная играет плохо, без задора, безвольно, болельщики негодуют: «Вы нас позорите!». Нас, а не себя! Эти реакции порой истеричны. И это понятно. «Как женщина, толпа всегда впадает в крайности», — настаивал Гюстав Лебон. В верности наблюдений французского психолога российские футболисты могли убедиться незадолго до начала мирового первенства благодаря одной неизвестной болельщице, не обременённой излишней стыдливостью. «Не знаю, что у неё с головой, потому что история произошла днём, вокруг на остановке были другие люди. Но она реально всё сняла и продемонстрировала голый зад. Самое интересное, что потом, когда наш автобус проехал, она оделась и продолжила стоять, как ни в чём не бывало. Но вообще это яркий пример отношения к сборной перед турниром. Кто-то мог показать средний палец или просто не обращать на нас внимания», — поделился своими наблюдениями форвард Артём Дзюба.

Наши футболисты сыграли на мировом чемпионате так самоотверженно, что влюбили в себя сограждан. Презрение сменилось обожанием. Дзюба ещё вчера в болельщицкой среде слыл «игрочишкой», «буратиной», «бревном», а подавляющее число жителей России, которые смотрели матчи нашей сборной на мундиале, и знать не знали, кто такой Дзюба. Сегодня Дзюба — герой. У его страницы в «Инстаграме» больше миллиона подписчиков, в сувенирных магазинах продаются футболки с изображением его коронного жеста после забитого гола. Этот парень всем сумел доказать, что он умеет играть, включая энергию сердца. А те, кто были не в курсе перипетий спортивной биографии этого парня, умилились его слезам в прямом эфире после четвертьфинального матча с хорватами. Но ошибись Дзюба завтра, ляпни что-нибудь, он вновь заработает репутацию «игрочишки». Можно было бы ещё привести мысли Гюстава Лебона, Ортеги-и-Гассета или другого разработчика «теории элит» о непостоянстве толпы. Но зачем этот снобизм? Лучше привести простые слова Артёма Дзюбы: «Очень важный момент: страна объединилась и повернулась лицом к футболу. Люди увидели – он жив».

Радость от победы сборной не идёт ни в какое сравнение с чувством, которое вызывает победа соотечественника на музыкальном или песенном конкурсе. Да и победа спортсмена-одиночки, теннисиста или боксёра, борца или прыгуньи с шестом, не отзовётся в отечестве таким же эхом, как победа национальной команды: футбольной, хоккейной, баскетбольной…

Конечно, позитивные бляди в шортах, жрущие толстяки в кокошниках — не те образы, которые вдохновляют интеллектуала. Да и вообще в радости толпы много чего вызывает отторжение. Но надо понимать, что природа братания на почве болельщицкой радости коренится в нашей современной жизни. Жить в обществе, где на первом месте «я», «мне», «моё», где каждый за себя, довольно утомительно. Атмосфера тотального эгоизма вгоняет в вечный стресс. А общая радость даёт повод почувствовать себя миллионной долей тонны, а не отдельным атомом, на который всем наплевать. Либералы пугают нас замятинским «Мы». Но что бы они не говорили и не писали, в нас сидит эта потребность — чувствовать себя органической частью единого целого. В скандировании «Россия! Россия!» есть и политическая подоплёка. В обществе, в котором все идеи либо обруганы, либо опошлены, чистая радость, вызванная победой национальной команды, превращается в политический манифест. «Россия» — и больше ничего не надо добавлять к названию родной страны.

Политика футбола обращается к коллективистским инстинктам людей, что в потенциале опасно для системы, которая управляет обществом, воздействуя на людской эгоизм. Эта система разделяет и властвует, а власть футбола объединяет нас крепче, чем социальные программы. Забивая голы в майке сборной России, Андрей Аршавин объединял людей, давал им повод для коллективной радости, а торгуя «таблом» в списке «Единой России», наоборот, разъединял их. В матче со сборной Голландии на Евро-2008 Аршавин, будучи капитаном российской сборной, на последних минутах дополнительного времени забил третий гол, который и заставил голландцев капитулировать. УЕФА его признал лучшим игроком той встречи. Но российские болельщики радовались не личным показателям ведущего на тот момент футболиста России, а тому, что их сборная — манифестация их страны — победила и прошла в полуфинал.

Игра с игрой

Попыток использовать футбол в утилитарных политических целях было очень много. Иногда футбол должен был служить доказательством стабильности воюющей стороны и всей её системы. Так, в 1940-1944 годы, во время Второй мировой войны, сборная Хорватии, а Хорватией тогда правили усташи (радикальное националистическое движение), играла со сборными Германии, Италии и сборными их союзников (Венгрии, Словакии, Болгарии, Румынии), а также со сборной нейтральной Швейцарии. Гитлеровцы, дабы подчеркнуть прочность своей власти на территории Украины, которой они овладели в начале войны с СССР, организовали некое подобие украинского футбольного первенства.

Порой футбол служит для той или иной политической демонстрации. Так, в ноябре 1973 года сборная СССР отказалась ехать в Чили, где незадолго до этого к власти пришла хунта Пиночета, на стыковой матч со сборной этой страны, в котором решалась судьбы путёвки на чемпионат мира. Другой пример — ещё до распада СССР, в 1990-м, грузинская федерация футбола заявила о выходе грузинских команд из советского общесоюзного футбольного первенства. Свой первый матч футбольная сборная Грузии сыграла 27 мая 1990 года — со сборной Литвы, тоже на тот момент непризнанной. Эти шаги были сделаны для того, чтобы в очередной раз продемонстрировать желание Грузии и Литвы выйти из СССР. Не обсуждая сейчас политические аспекты распада Советского Союза, замечу, что независимость отразилась на грузинском футболе весьма пагубно. Грузинский футбол просто деградировал. В рейтинге УЕФА Грузия занимает одно из последних мест — ниже только страны-карлики, где в футбол играют парикмахеры, пожарные, повара и полицейские. Грузинские клубы вылетают из розыгрыша европейских кубков на самых ранних стадиях, а когда-то, в 1981-м, тбилисское «Динамо», за которое я переживал в детстве, стало обладателем Кубка Кубков. В итоге многие грузины перестали за футболом следить. Когда я был в Грузии, в Тбилиси, в марте 2015 года, сборная Грузии играла на своём поле со сборной Германии отборочный матч на Евро-2016. Но далеко не все люди на проспекте Руставели знали об этом. Я лично спрашивал прохожих, знают ли, что их город приехали чемпионы мира.

Иногда футбол должен был служить доказательством стабильности воюющей стороны и всей её системы.

Как коренной ленинградец, я не остерегаюсь в полемическом контексте обсуждать блокадный матч, который прошёл в осаждённом Ленинграде, на стадионе «Динамо», 31 мая 1942 года. Но это тоже был матч-манифестация. Манифестация стойкости ленинградцев и защитников города. Тогда же прошли соревнования легкоатлетов, гребцов и других спортсменов. Но в народной памяти остался блокадный матч — и в этом тоже мы находим проявление власти футбола.

«Выходка Виды» после четвертьфинальная матча со сборной Россией (человек, который пять лет отыграл в киевском «Динамо», в видеообращении к украинским приятелям крикнул «Слава Украине!») дала повод для нового витка истерии на российских федеральных каналах и псевдопатриотического шабаша в политическом классе. О «выходке Виды» не высказался только ленивый. Всех хорватов чохом наши пропагандисты зачислили в усташей. Очень много было рассуждений и о католичестве хорватов. Член Совета Федерации Франц Клинцевич так разбушевался, что заявил: «Радуюсь тому, что никогда не болел за хорватов, потому что они всегда были предателями нашего славянского мира». Бывший политработник и спецпропагандист должен был бы всё же пояснить, кого он включает в «наш славянский мир». Входят ли в него, например, православные болгары, которые обе мировых войны воевали на стороне противников России, несмотря на то, что русская армия освободила их от турецкого ига? А что творили болгары во время Первой мировой войны на территории православной Сербии, с которой они, кстати, воевали ещё до начала общеевропейской бойни. «Братушки» они или тоже предатели? А как быть с сербским добровольческим корпусом СС, сформированным в сентябре 1941 года? Да и с Миланом Недичем не мешает разобраться — премьер-министром коллаборационистского правительства «национального спасения» Сербии. Именно под патронажем Недича и создавался сербский добровольческий корпус СС. А вот Иосип Броз Тито был хорватом. В его антифашистской партизанской армии воевал дедушка нынешнего президента Хорватии Колинды Грабар Китанович. В армии Тито было много хорватов. По подсчётам Белградского музея жертв геноцида, армия Тито потеряла убитыми 173 тысячи 630 человек. Из них больше половины были жителями усташевской «независимой Хорватии».

Порой футбол служит для той или иной политической демонстрации.

По чьей указке поднимается на нашем телевидении, да и в нашей прессе вообще, истерия — известно. По иронии судьбы на церемонии награждения финалистов именно Путин вручил Дамагою Виде медаль из серебра. Но я боюсь даже представить, чтобы бы было, если бы наши выиграли четвертьфинальный матч у хорватов и вышли в полуфинал, где их бы ждала битва англичанами. Какие бы скрипали заиграли!

Это их право

«Отдельные футболисты могут поддерживать кого угодно, это их право…», — отмечает Белковский. Всё верно. Любители итальянского футбола помнят противостояние футболиста-коммуниста Кристиано Лукарелли и футболиста-фашиста Паоло Ди Канио. Первый родился в цитадели итальянской компартии — городе Ливорно, много сезонов играл за одноимённый клуб, который поддерживают крайне левые («пролетарские бригады Ливорно»), а второй — воспитанник и легенда римского «Лацио», фанаты которого ещё недавно выход на поле своей любимой команды приветствовали римским салютом. «Щи» Аршавина на плакатах «Единой России», Илья Ковальчук в футболке с портретом Путина, Игорь Акинфеев в числе доверенных лиц Путина на выборах президента России, бутсы «швейцарца» Шердана Шакири с флагом Косово или когда он и другой косовский албанец из швейцарской сборной, Гранит Джака, скрещивают ладони в виде албанского орла, празднуя гол — всё это реализация права, о котором пишет Белковский. Ещё не мешает вспомнить и созданный хоккеистом Александром Овечкиным Putin team.

Для болельщика не так важно, что думает о политике тот или иной игрок сборной. Для болельщика сборная — это не ансамбль персон, а целостное понятие — гештальт.

Как мы могли убедиться, политический выбор российских спортсменов, мягко скажем, весьма конформистский. И это понятно. Эта система дала им всё. Тот же Акинфеев помнит, что, когда он был мальчиком, в 90-е годы, наши ведущие футболисты от силы получали несколько тысяч долларов в месяц и играли на «огородах», а нынешние элитные футболисты и хоккеисты зарабатывают миллионы, играя не на колхозных полях, а на современных стадионах. Вот такие, как Акинфеев и не хотят ничего менять — им нравится стабильность путинской России. Но для болельщика не так важно, что думает о политике тот или иной игрок сборной. Для болельщика сборная — это не ансамбль персон, а целостное понятие — гештальт. Болельщик переживает не за Иванова, Петрова, Сидорова, Смолова, Ковальчука, Овечкина, а за нацию, которой он принадлежит.

P. S. Всё, что я написал о футболе и футболистах, в равной степени, если не в большей, относится к хоккею и хоккеистам. 

Читайте также на эту тему:

Дмитрий ЖВАНИЯ. Это мощное слово «наши»

Дмитрий ЖВАНИЯ. Не надо брюзжать, господа…