23 августа 2018

Андре ГОРЦ: «Выбор прост: выживание или технофашизм»

Статья «Экология и свобода». Часть 2. 

Андре Горц (1923 — 2007)

Политическая экономия и экология: Маркс и Иллич

Политическая экономия как самостоятельная дисциплина непри­менима ни к семействам, ни к небольшим общинам, слишком мало­численным для того, чтобы в них могли возникнуть пресловутое раз­деление труда между их членами, обмен товарами (или их продажа) и предоставление взаимных услуг. Политическая экономия начина­ется только там, где прекращается свободный совместный труд и вза­имный обмен. Она начинается с социально обусловленного произ­водства, то есть производства, основанного на социальном разделении труда и регулируемого механизмами, внешними по отношению к воле и сознанию индивидуумов, то есть рыночными процессами или цен­трализованным планированием (или, наконец, и тем и другим).

«Человек экономический» (homo economicus), то есть некий абст­рактный человек, на действиях которого построены все расчёты эко­номистов, обладает уникальным качеством: он не потребляет ничего из того, что производит, и не производит ничего из того, что потребляет. Следовательно, перед таким человеком никогда не возникают проблемы качества, пользы, вреда, красоты, счастья, свободы и мо­рали; он озабочен лишь процессами обмена ценностей и товаров,количественными показателями и балансами доходов.

Экология, будучи чисто научной дисциплиной, отнюдь не обяза­тельно подразумевает неприятие авторитарных, технофашистских решений

Экономисты не дают себе труда принять во внимание мысли, чув­ства и желания обычных людей; их интересуют лишь те материаль­ные процессы, которые, независимо от своей воли, влечёт за собой деятельность человека в любых её формах в (социально обусловлён­ном) контексте сокращения природных ресурсов.

В экономическом моделировании невозможно выделить хоть ка­кое-то подобие этической составляющей. Маркс был одним из пер­вых, кто понял это. Выбор, сделанный им, с известной долей схема­тизма можно выразить так:

— либо индивидуумы сумеют объединиться и во имя радикальной перестройки экономического процесса согласно своей коллективной воле и заменить социально обусловленное разделение труда добровольным сотрудничеством производителей, связанных друг с другом (кооперация);

— либо они останутся разделёнными и разобщёнными, и в этом случае интересы экономического процесса будут преобладать над це­лями и интересами отдельных людей, и рано или поздно централизованное государство, руководствуясь интересами целесообразно­сти, принудит их к совместному труду силой, когда люди будут вынуждены трудиться уже не на себя.

Выбор очевиден: социализм или варварство.

Экология занимается в первую очередь вопросами внешних ограничений экономической деятельности — теми самыми, с которыми экономика должна считаться, чтобы избежать негативных эффектов, идущих вразрез с её же собственными целя­ми и интересами.

Экологи находятся в таком же отношении к экономистам, в каком сами экономисты к добровольной кооперации, регулирующей всю хозяйственную жизнь семьи или небольшой общины. Экология как самостоятельная дисциплина априорно неприменима к тем сообще­ствам или общностям людей, способы производства и производствен­ные отношения которых не оказывают продолжительного негатив­ного влияния на окружающую среду. Природные ресурсы кажутся неисчерпаемыми, влияние человеческого фактора на природу — нич­тожным. В идеальном случае охрана природы как одно из непремен­ных условий здоровой жизни базируется на неписаных законах муд­рости, законах, признаваемых всеми.

Экология не выделялась в особую научную дисциплину до тех пор, пока экономическое развитие не разрушило или во всяком случае не нанесло окружающей среде серьёзного ущерба. На этом пути она стремится достичь разумного компромисса между потерями и направ­лением экономической деятельности или, по крайней мере, внести в неё существенные коррективы. Экология занимается в первую очередь вопросами внешних ограничений экономической деятельности — теми самыми, с которыми экономика должна считаться, чтобы избежать негативных эффектов, идущих вразрез с её же собственными целя­ми и интересами.

Подобно тому, как экономика учитывает внешние ограничения, создаваемые действиями отдельных индивидуумов, когда на основе их возникают некие нежелательные коллективные результаты, экология учитывает внешние ограничения, которые влечёт за собой экономи­ческая деятельность, вызывая негативные изменения окружающей среды, которые сводят на нет все рассуждения о прибыли и т.п.

Точно так же, как экономика относится к сфере деятельности, выходящей за рамки взаимного согласия и добровольного сотрудни­чества, так и экология обращается к сфере, лежащей за рамками эко­номической деятельности и расчётов, но исключая последние, одна­ко это не даёт оснований говорить, будто экология — дисциплина более рациональная, чем экономика, но относится к той же сфере. Рациональность экологии — явление иного порядка: она показывает нам, что эффективность экономической деятельности носит весьма ограниченный характер и что в основе её лежат некие внеэкономи­ческие факторы. Она, в частности, позволяет нам понять, что стрем­ление экономики преодолеть относительные сбои порождает — некой определённой гранью — сбои абсолютные и непреодолимые. Доходы оборачиваются убытками, производство разрушает и губит больше ценностей, чем производит. Столь пагубные явления имеют место, когда экономическая деятельность нарушает хрупкий баланс основных экологических циклов и/или уничтожает природные ре­сурсы, не подлежащие восстановлению.

Сталкиваясь с ситуациями такого типа, экономическая систе­ма в прошлом неизменно реагировала на них дополнительным увеличением производства; таким наращиванием выпуска про­дукции она стремилась компенсировать временный перебой. При этом не учитывалось, что подобные действия неизбежно усугубляют ситуацию; что за некой гранью меры, направленные на увели­чение потока автомобилей, повлекут за собой увеличение «пробок»; что увеличение приёма лекарств ведёт к росту заболеваемости, поскольку заменяет устранение причин болезни снятием её симп­томов; что повышение потребления энергии вызывает новые фор­мы загрязнения среды, уже выходящие из-под контроля и влекущие за собой новый скачок потребления энергии, рост заг­рязнения и т.д., и т.п.

Чтобы осознать «непродуктивность» таких действий, необходи­мо поставить вопрос о рациональности самой экономики. Именно то и делает экология: она показывает нам, что средства преодоле­ния всевозможных сбоев и болезней, кризисов и тупиков индуст­риальной цивилизации следует искать не в наращивании выпуска продукции, а наоборот, в ограничении и сокращении материально­го производства. Она наглядно демонстрирует, что куда эффектив­нее и «продуктивнее» сохранять природные ресурсы, чем варварс­ки расходовать их, выгоднее подчиняться природным циклам, чем пытаться нарушить их.

Доходы оборачиваются убытками, производство разрушает и губит больше ценностей, чем производит. Столь пагубные явления имеют место, когда экономическая деятельность нарушает хрупкий баланс основных экологических циклов и/или уничтожает природные ре­сурсы, не подлежащие восстановлению.

И тем не менее у экологии тоже нет никакой этической составля­ющей. Одним из первых, кто понял это, был Иван Иллич. Альтерна­тивы, которые он открыл для себя, с некоторым упрощением можно сформулировать следующим образом:

— либо мы согласимся наложить известные ограничения на раз­витие техники и индустриальное производство, чтобы сберечь при­родные ресурсы, сохранить экологический баланс, необходимый для жизни на нашей планете, и будем активнее содействовать развитию самостоятельности на уровне общин и отдельных индивидуумов (а это — главное условие выживания);

— либо все ограничения, необходимые для поддержания жизни, будут определены и спланированы на централизованном уровне ин­женерами-экологами, и оценка уровней производства, оптимальных с экологической точки зрения, будет поручена централизованным организациям и технологическим структурам (это — технофашистский вариант, путь, по которому мы уже почти начали двигаться).

Выбор и здесь тоже весьма прост: выживание или технофашизм.

Экология, будучи чисто научной дисциплиной, отнюдь не обяза­тельно подразумевает неприятие авторитарных, технофашистских решений. Неприятие технофашизма является не следствием научно обоснованного понимания экологического баланса природы, а выте­кает из выбора политической и культурной системы. Защитники ок­ружающей среды используют экологию в качестве рычага для более активного продвижения радикальной критики нашей цивилизации и общества. Однако экологические аргументы могут также быть ис­пользованы для обоснования применения биологической инженерии применительно к человеческим системам.

Часть 1. Экологический реализм