22 августа 2018

Андре ГОРЦ: «Наша современная модель жизни не имеет будущего»

Статья «Экология и свобода»

Андре Горц (1923 — 2007)

Экологический реализм

Капитализм, ориентированный на постоянный рост, мёртв. Социализм, также ориентированный на постоянный рост и очень похожий на него, являет собой кривое отражение нашего прошлого, а отнюдь не будущего. Марксизм, оставаясь пока что незаменимым инструментом анализа, утратил свою профетическую ценность и значение.

Развитие производительных сил, которое, как предполагалось, должно было позволить рабочему классу разорвать вековые оковы и установить царство всеобщей свободы, вместо этого лишило трудящихся последних остатков их самостоятельности, углубило пропасть между физическим и интеллектуальным трудом и уничтожило всякие материальные и экзистенциальные основы производительных сил.

Экономический рост, который, как предполагалось, должен был обеспечить благополучие и процветание всем и каждому, породил потребности куда быстрее, чем научился удовлетворять их, что привело к возникновению целого ряда кризисов, носивших не только экономический характер: рост и развитие при капитализме перетекают в кризис не только потому, что это — капиталистический рост, но и потому, что любой рост имеет естественные границы и пределы.

Мы сознаем, что всё в нашем мире имеет конец; что если мы будем продолжать действовать так и дальше, в океанах и реках погибнет всё живое, почва станет мёртвой и бесплодной, воздух в городах — непригодным для дыхания

Нетрудно представить себе паллиативные средства решения той или иной проблемы, которая привела к возникновению кризиса. Но его характер таков, что любые последовательные и частичные решения, направленные на преодоление кризиса, будут неизбежно усугублять его.

И хотя нынешний кризис обладает всеми типичными признаками классического кризиса перепроизводства, он, однако, заключает в себе целый ряд новых измерений, которые марксизм, за редкими исключениями, вообще не предусматривает и на которые система, до сего дня считавшаяся «социалистической», не способна дать адекватного ответа.

Это — кризис отношений между индивидуумом и экономической сферой как таковой, кризис самого характера производства, кризис нашего отношения к природе и нашему собственному телу, кризис сексуального поведения, общества, последующих поколений, истории, наконец; это кризис урбанистической модели жизни, среды обитания, медицины, образования, науки.

Жизнь сделается привилегией специально отобранных экземпляров новой человеческой расы, адаптированной посредством химиотерапии и генетического программирования для жизни в новой экологической нише, выбранной и высеченной инженерами-биологами.

Мы прекрасно понимаем, что наша современная модель жизни не имеет будущего, что дети, став взрослыми, не смогут принести в наш мир ни запасов нефти, ни целый ряд привычных металлов, что если, осуществление текущих проектов по ядерной энергетике будет продолжаться сегодняшними темпами, запасы урана вскоре будут исчерпаны.

Мы сознаем, что всё в нашем мире имеет конец; что если мы будем продолжать действовать так и дальше, в океанах и реках погибнет всё живое, почва станет мёртвой и бесплодной, воздух в городах — непригодным для дыхания, а жизнь сделается привилегией специально отобранных экземпляров новой человеческой расы, адаптированной посредством химиотерапии и генетического программирования для жизни в новой экологической нише, выбранной и высеченной инженерами-биологами.

Наконец, мы понимаем, что на протяжении последних полутора веков индустриальное общество развивалось за счёт ускоренной эксплуатации природных ресурсов, для создания которых потребовались многие миллионы лет, и что вплоть до самого последнего вре­мени экономисты — как сторонники классического направления, так и марксисты — решительно отвергали как беспочвенные и «ре­акционные» любые рассуждения о перспективах на отдалённое бу­дущее, всё равно — нашей планеты, биосферы или цивилизации.

Наука и техника так и не смогли совершить это обещанное эпохальное открытие: все производительные силы ещё более активно зависят от природных ресурсов планеты, запасы которых близки к концу.

«Долговременная вероятность выживания каждого из нас равна нулю», — заявил Кейнс, лукаво утверждая, что достигнутые гори­зонты экономического развития не претерпят сколько-нибудь су­щественных изменений в ближайшие десять-двадцать лет. Наука, пытаются нас уверить, непременно откроет новые пути и возмож­ности, а техническая мысль создаст нечто невиданное и немысли­мое в наши дни. Однако наука и техника так и не смогли совершить это обещанное эпохальное открытие: все производительные силы ещё более активно зависят от природных ресурсов планеты, запасы которых близки к концу, и от создания системы точек выживания, поддерживающих хрупкое равновесие нашей экосистемы.

Задача заключается не в том, чтобы обожествить природу или «отой­ти назад», а в том, чтобы осознать простой факт: деятельность челове­ка в мире природы имеет свои естественные границы. Нарушение этих границ вызывает ответную реакцию, последствия которой мы уже ощущаем в качестве специфических и ещё недостаточно широко со­знаваемых факторов, таких, как новые болезни и новые типы проблем, неприспособленные дети (к чему не приспособленные?), спад ожида­ний, возлагаемых на жизнь, снижение физических данных и эконо­мических показателей и, наконец, снижение уровня жизни, несмотря на постоянно повышающийся уровень материального потребления.

Ответная реакция экономистов вплоть до сего дня сводилась к об­винениям в «утопизме» и «безответственности» тех, кто пытался при­влечь внимание к этим симптомам надвигающегося кризиса в наших отношениях с миром природы, — отношениям, лежащим в основе всякой экономической деятельности. Самое большее и дерзкое, на что осмеливается современная политэкономическая мысль в наши дни, — это посоветовать поддерживать потребление на уровне «ну­левого прироста». И лишь один экономист, Николас Георгеско-Реген, имел достаточно здравого смысла и смелости, чтобы заявить, что даже при нулевом приросте продолжающееся истребление последних ос­татков природных ресурсов приведёт к полному их исчерпанию. Глав­ное теперь не в том, чтобы потреблять их всё больше и больше, а в том, чтобы сократить потребление до минимума, ибо другого пути сохранить остатки этих ресурсов для будущих поколений просто нет.

Разве не более рационально улучшить условия и качество жизни, научившись расходовать ресурсы более эффективно, получая из них сразу не­сколько видов продуктов, сводя к минимуму уровень отходов и отка­завшись от производства социально агрессивных товаров?

Именно в этом заключается экологический реализм. Стандартное возражение на это обычно сводится к тому, что лю­бые попытки затормозить или повернуть вспять процесс экономи­ческого роста неизбежно приведут к дальнейшему усугублению су­ществующего неравенства, результатом чего станет дальнейшее ухудшение материального положения беднейших слоев. Однако идея о том, что экономический рост приводит к снижению неравенства, является ложной: статистика свидетельствует о том, что все обстоит как раз наоборот.

Можно доказать, что такая статистика взята только по капиталистическим странам и что социализм обеспечивает боль­шую социальную справедливость. Но зачем непременно стремится про­изводить всё больше и больше всевозможной продукции? Разве не более рационально улучшить условия и качество жизни, научившись расходовать ресурсы более эффективно, получая из них сразу не­сколько видов продуктов, сводя к минимуму уровень отходов и отка­завшись от производства социально агрессивных товаров, которые никогда не смогут стать доступными для всех или которые настолько загрязняют
окружающую среду, что доходы от их реализации не стоят негативного влияния их выпуска, даже если такие товары со време­нем станут доступными для большинства?

Радикалы, вообще отказывающиеся рассматривать вопрос о равен­стве в отрыве от проблемы роста, лишний раз демонстрируют, что «со­циализм» для них — это ни что иное, как продолжение капитализма несколько иными средствами: распространением ценностей среднего класса, его образом жизни и социальными представлениями (которые, кстати сказать, у лучших представителей этого класса уже начинают меняться под нажимом их же собственных дочерей и сыновей).

Сегодня недостаток реализма уже более не сводится к рассужде­ниям о всеобщем процветании путём изменения направления эконо­мического развития и косметических изменений образа жизни. Недо­статок реализма заключается в представлении о том, что будто экономический рост способен автоматически обеспечить человечеству всеобщее процветание, ибо на сегодняшний день это ещё возможно.

Продолжение следует