16 мая 2014

Кто станет спецназом «русского Майдана»?

Максим СОБЕСКИЙ

События на Украине наводят на размышления: возможно ли в России нечто похожее на киевский Майдан?

События на Украине наводят на размышления: возможно ли в России нечто похожее на киевский Майдан?

События на Украине наводят на размышления: возможно ли в России нечто похожее на киевский Майдан? В Киеве застрельщиками бунта стали молодёжные движения и группы. А что в России, где ещё во времена Перестройки выяснили, что быть молодым весьма непросто? В нашей стране множество молодёжных субкультур. Готовы ли эти ребята разжечь пламя русского Майдана?

Молодёжные субкультурные и политические движения расцвели на волне Перестройки и стали путём для самовыражения и местом поиска философии жизни у пассионарной молодёжи. Субкультурщики частично поставляли кадры в политику, а политические движения были изначально ориентированы на неё. Нетрудно догадаться, насколько синтез политики и контркультуры притягателен. Особенно с учетом того, что в России из-за невысокого уровня жизни самопрезентация ограничена молодостью, после чего люди чаще завязывают с активностью. Как жили и исчезали городские политизированные культуры? Что ставилось краеугольным камнем бренда? Почему одни из них продолжают существовать, когда другие канули в Лету?

Нацболы: ушедшие в прошлое

Эдуард Лимонов как-то обозначал нацболов как продолжателей панк-бунта. В некотором роде это справедливо. В НБП изначально пришло немало людей, чьим кумиром был политизированный панк-исполнитель Егор Летов. Сколько Лимонов не призывал соратников «красиво одеваться», они всё равно предпочитали рядиться в дешёвые рокерские куртки и заправлять штаны в тяжёлые ботинки с высоким голенищем.

Национал-большевистская партия (НБП) появилась вскоре после расстрела Борисом Ельциным Верховного Совета (чёрный Октябрь), когда народная оппозиция потерпела жестокое поражение, именно нацболы попытались овладеть улицами. Их визитной карточкой стали акции прямого действия (АПД), эту тактику у них переняли почти все политические силы. Представления НБП на улицах — дым от фальшфейеров, растяжки с емкими лозунгами, молодёжь, задорно скандирующая их, вокруг — злобные менты и орава журналистов.

НБП родилась в 1994-м, а была запрещена в 2006-м, и наконец, выродилась в «Другую Россию». На пике — середина 2000-х — в партии было две тысячи активистов, тысячи околонацболов, 70 региональных отделений; в Москве на марши выходило до 500 активистов. НБП — это радикальная эстетика; личные бескомпромиссность и бесстрашие. Некоторые нацболы заплатили жизнями за желание привнести «свежий ветер» в спёртую атмосферу политического пространства России, десятки нацболов прошли через тюрьмы и лагеря. Нацболы мстили за угнетение народа и развал СССР, кидая помидоры и майонез в представителей истеблишмента и конформистов типа Никиты Михалкова, захватывая приёмные министерств, откуда их выбивал ОМОН.

Современный лимоновец, отнюдь, не красивая российская молодёжь в судебных клетках, а негр Айно Бенес, который, веселя украинцев, бегал с плакатом «Янукович, спаси!»

Современный лимоновец, отнюдь, не красивая российская молодёжь в судебных клетках, а негр Айно Бенес, который, веселя украинцев, бегал с плакатом «Янукович, спаси!»

Скандальная прививка национал-большевизма породила контркультуру, в которой вращались музыканты, писатели и поэты. Скучный писатель Захар Прилепин черпал в НБП вдохновение для романа «Санькя». АПД он игнорировал, а нынче, тонко уловив дух времени, обслуживает путинский горе-империализм. Из рядов партии вышло немало политических журналистов; в 2012 году вышла интересная книга «Лимонка в тюрьму», написанная нацболами-сидельцами, некоторые из них сейчас числятся в списке «врагов партии».

Но вернёмся к эстетике. Да, в 90-е годы нацболы многое взяли от панков и скинхедов, потом в их среде был востребован стиль милитари. В целом, нацбол выглядел молодо и зло, действовал смело. «Другая Россия» — это бледная ксерокопия НБП. Современный лимоновец, отнюдь, не красивая российская молодёжь в судебных клетках, а негр Айно Бенес, который, веселя украинцев, бегал с плакатом «Янукович, спаси!»

«Другая Россия» — это кучка неудачников, которые живут байками о партии, алкоголем и поклонением поющему фальцетом вождю. Боевой вид этой компании не придаёт даже то, что некоторые её члены, копируя стиль крайне правых хулиганов, носят одежу наци-бренда «Тор-Штайнер». Ещё другороссы могут избить толпой не самого мощного еврея из московской либеральной тусовки — Павла Шехтмана. За то, что тот грязно оскорбил их вождя. Но с таким, как Шехтман, легко может справиться и сам Лимонов. Зачем нападать впятером на беззубую «жертву погрома»?

«Другая Россия» прозябает. Она застыла в имперской версии национал-большевизма, совершенно невостребованной в современном мире. Если в 90-е годы клич «За империю от Владивостока до Гибралтара!» воспринимался как вызов либералам, разваливавшим страну, то сегодня требование распространения «золотой Орды до Львова» — это просто конформизм, рядящейся в потрёпанные, пропахшие нафталином одежды дугинского евразийства.

Нацболы были уникальным и идентичным отечественным продуктом; в отличие от субкультурщиков, они не копировали формы с Запада, а на время выдали «русское своё» — русский наци-панк. Почему нынешние лимоновцы сдали позиции? Они говорят, что подросло более нежное поколение молодёжи, не желающее «винтиться» по любому случаю, а старое поколение нацболов утратило задор. Другие считают, что проблема — в Лимонове, самовлюблённом типе, который, окружив себя льстецами, стал жертвой культа собственной персоны, возомнив себя миссией.

Что касается озлобленности другороссов на Майдан, то это — проявление их зависти украинцам, у которых получилось сделать революцию, поднять восстание и победить. Лимоновцы же за 20 лет ничего похожего сделать не смогли. В этом нет их вины. Революцию невозможно устроить исключительно по желанию. Но это не причина призывать подавить революцию в соседней стране.

То, что «Другая Россия» переживает кризис, можно было убедиться и на её «украинском съезде» — зал был заполнен на треть явно скучающими активистами

То, что «Другая Россия» переживает кризис, можно было убедиться и на её «украинском съезде» — зал был заполнен на треть явно скучающими активистами

«Мы круче Путина. Он взял Крым, а мы возьмём Новороссию, возьмём Приднестровье, Гагаузию, возьмём Северный Казахстан, Латгалию, возродим Советский Союз в целом. Путин говорит о необходимости возвращения капиталов из-за рубежа, а мы просто отнимем всё у богатых, у олигархов, у одного процента населения, которому принадлежат 70% богатств, и пустим на развитие страны. “Возродить СССР” и “Отобрать и поделить” — вот два лозунга, которые будут начертаны на знамёнах грядущей революции» — можно сколько угодно зомбировать себя и однопартийцев подобными мантрами, реальность эти заклинания не изменят. «Другой России» не по силам стать мотором будущей русской революции.

В своей неспособности сыграть роль авангарда не то чтобы революции, а просто — протеста, лимоновцы расписались ещё в декабре 2011 года, когда на их призыв выходить на площадь Революции никто не откликнулся. Лимонов так и не стал общепризнанным лидером протеста. И люди ушли на Болотную, где их недовольство потонуло в либеральной жиже.

То, что «Другая Россия» переживает кризис, можно было убедиться и на её «украинском съезде» — зал был заполнен на треть явно скучающими активистами. Время от времени из партии исключают «отступников». Последний «откол» — новосибирское отделение и группа Михаила Пулина. «Раскольники» отказываются о наименования «Другая Россия». Для них свято звание «нацбол». Они будут создавать свою партию. Но, откровенно говоря, им будет непросто вытеснить лимоновцев из лево-патриотической ниши.

Наци-скинхеды – мясники улиц

Наци-скинхеды — наверное, ни одно из движений не поставило насилие во главу угла так безапелляционно и не проиграло так безрезультатно. Традиционные скинхеды у нас ультра-националисты, они результат поветрия с Запада; их ростки взошли в начале 90-х и разрослись до 20-30-тысячной массы. Журналы «Белое Поволжье», «Предельная Ненависть», «Отвертка», «Русская воля» культивировали дух белого расизма. Десятки музыкальных групп, таких как «Коловрат», «Гарыныч» и «Киборг», воспевали скинов; поэты Марина Струкова и Илья Яшин посвящали парням стихи. Поводом для роста числа наци-скинов стали миграционная политика Кремля и бум этнического криминала.

Скинхеды были двух видов: молодняк, на пару месяцев или лет притянувшийся модой носить поддельный бомбер и бить мигрантов; и более субкультурная, но идейная основа, которая поддерживала белый культ, генерировала теории и одевалась со вкусом в дорогие западные бренды. Из инициатив основы стоит назвать фантазии Максима Марцинкевича: посадить Сергея Удальцова анусом на кол и свезти со всей страны десятки тысяч скинов на Манежку. «Нас же не разгонят», – уверял шоумен. И ещё: именно скинхед-культура установила фееричную моду на бренд «Лонсдейл». К слову, фирма официально поддерживает меньшинства и ЛГБТ. Такой вот парадокс.

Скинхеды жили мелкими шайками, хаотично. «Честь и кровь», «Легион-18» эти проекты по консолидации «белых воинов» распались из-за внимания органов. Самые крутые создавали боевые банды, а именно «невоградскую» «Боевую террористическую организацию», «Национал-социалистическую белую силу» (НСВП), и сеяли террор на улицах. Итог — сотни трупов: мигранты, бомжи, антифа и даже подвернувшиеся под руку русские стали жертвами бритоголовых стай. Плата — тысячи осуждённых, полсотни погибших. Объявив охоту на «нерусских», бритоголовые охотно принимали в свои ряды «неарийцев», в регионах появились татарские, бурятские и якутские наци-скины. Интересный оксюморон.

Скинхеды перестали быть уличной угрозой где-то к 2010 году

Скинхеды перестали быть уличной угрозой где-то к 2010 году

Из среды скинхедов вышли политики Дмитрий Демушкин, который сейчас возглавляет этнополитическое объединение «Русские»; таинственно погибший в изоляторе на Петровке, 38, основатель журнала «Русская воля» Максим Базылев; «приморский партизан» Андрей Сухорада; писатель Дмитрий Нестеров. Роман последнего «Скины: Русь пробуждается» издал еврей Илья Кормильцев, а редактировал его левак Алексей Цветков. Были ещё самиздатовские произведения из их среды: что-то -графомания, что-то на приличном уровне. А за авторством Ильи Стогова вышла книга «Не прирожденные убийцы», обличающая скинов.

Скинхеды перестали быть уличной угрозой где-то к 2010 году; активных нарушителей уголовного кодекса замучили правоохранители, да и появились новые субкультуры — такие как автономы. Дальше залитых кровью подворотен бритоголовые не продвинулись.

Городские бунты их интересовали только в виде рыночных погромов. Нахлынувшая «Зимняя революция» не возбудила их, как и раньше «Марши несогласных». Великовозрастные отпрыски этой субкультуры в наши дни заняты коллекционированием модных одеяний «Mad Moscow Skins», серфингом в социальных сетях и редкими пересечениями с антифа. Многие убежали за новым драйвом к антифашистам. Едва ли осталась пара тысяч скинов. Выродились и не вернутся. И если в Москве вспыхнет свой Майдан, таких парней там точно не увидят.

Продолжение следует

Добавить комментарий