20 июля 2014

Жан-Бенуа ПИЛЕ: «Произошла деградация имиджа России в Европе»

Руслан КОСТЮК, доктор исторических наук, профессор факультета международных отношений СПбГУ

Преподаватель Брюссельского свободного университета, исследователем европейского Центра политической жизни (СEVIPOL) Жан-Бенуа Пиле

Преподаватель Брюссельского свободного университета, исследователем европейского Центра политической жизни (СEVIPOL) Жан-Бенуа Пиле

Тема нашего разговора с преподавателем Брюссельского свободного университета, исследователем европейского Центра политической жизни (СEVIPOL) Жан-Бенуа Пиле — отношения транснациональных политических партий Европы к ситуации, связанной с украинским конфликтом.

— Господин Пиле, у меня лично складывается впечатление, что «российская тематика», до того времени не сильно интересующая европейское общественное мнение и европейские партии, вдруг вышла на очень значимое место с начала этого года, в связи с событиями в Украине и вокруг неё. Это так?

Я разделяю эту точку зрения. «Евромайдан», падение Виктора Януковича, приход новых властей в Киеве, присоединение к России Крыма, молниеносное развитие сепаратизма в Восточной Украине и быстрый ответ на него украинских властей — всё это «обеспечило» повышенное внимание европейского общественного мнения и европейских партий и к России, и к Украине; это очевидно. До этого «российская тема» в повестке дня политических партий, действующих в Европейском Союзе, была достаточно скудна. Но украинское политическое землетрясение и реакция на него Кремля не могла пройти бесследно.

С моей точки зрения, по большей части доминируют позиции, не очень благоприятные для вашей страны. Позиция России воспринимается в масс-медиа и в основных политических кругах как и агрессивная, и «неоимперская». Поэтому осуждение, настрой на дозированные санкции и критика конкретных действий Москвы — это те общие черты, что принимаются большинством политических кругов Европы. Здесь хуже с самокритикой: ведь нынешний украинский кризис является прежде всего плодом битвы между Россией и Европейским Союзом. Битвы, которая носит, главным образом, геополитический характер. В такой борьбе идейные ремарки отступают на задний план. Возможно, не для Украины, где мы наблюдаем ещё и внутреннюю борьбу.

В целом, конечно, мы должны констатировать деградацию имиджа России в Европе

«В целом, конечно, мы должны констатировать деградацию имиджа России в Европе» / Реклама на прилавке в парижском книжном магазине

Но не будем обманывать себя: политически Москва и Брюссель, сегодняшний Киев и даже, насколько я могу анализировать Крым, это не антиподы. Что я имею в виду? Повсюду доминирует правый или правоцентристкий подход, он не одинаков и это подход конкурентов. Но это в любом случае не подход идеологических антагонистов! Думающие европейцы уловили этот нюанс и понимают поэтому, что за действиями центров силы стоит прежде всего геополитика.

Вот почему, на мой взгляд, европейцы в своём большинстве спокойно воспринимают происходящее. Они видят маски и карнавальные костюмы тех, кто зовёт к бою, неважно, где они одеты — в Москве, Киеве, Брюсселе или Вашингтоне. И ещё они видят интересы Соединённых Штатов. За всеми разговорами о фашизме и геноциде, агрессии и нарушении международного права проскальзывают интересы определённых экономических игроков, связанных с теми или иными странами. Но в целом, конечно, мы должны констатировать деградацию имиджа России в Европе.

Можно ли сказать, если мы берём в расчёт все европейские партии, что наиболее чёткая политическая поддержка Киеву идёт от Европейской народной партии и от либералов?

— Абсолютно! Вы задаёте вопрос о тех акторах, которые при нынешнем раскладе сил доминируют и в Европе и в целом, и в большинстве национальных правительств. Возьмём Европейскую народную партию (ЕНП): это партия Баррозу, ванн Ромпея, Меркель. Она была главной партией в прошлом составе Европейского парламента и сохранила этот статус в нынешнем. У неё ведущие позиции в Европейском совете и Европейской Комиссии, где ЕНП также верховодит, в особенности вместе с Альянсом либералов и демократов за Европу (АЛДЕ). Если, таким образом, кто и несёт главную ответственность за выработку коммунитарных внешнеполитических решений — это политики, связанные с ЕНП и АЛДЕ. Но мы прекрасно знаем, что ещё с времени так называемой оранжевой революции они были в Украине на стороне тех, кто там противостоял клану Януковича. И когда Виктор Янукович отказался подписывать соглашение об ассоциации с ЕС, это был мощный удар по «государству ЕС» в целом — да, это так, но это был и удар по амбициям праволиберальных политиков Германии, Польши, Швеции и т д.

Вы знаете также, что ЕНП давно сотрудничала с теми силами, которые стали костяком нынешней власти, я имею в виду партии «Отечество» («Батькивщина») и УДАР. Лидеры этих партий постоянно ездят в Брюссель на отчёты, активисты получают различные гранты на учёбу и стажировку. Это давно не секрет и это подтверждает европейский выбор нынешнего большинства в Украине. Можно даже сказать, что ЕНП конкурировала за влияние на УДАР с европейскими либералами и в итоге эту борьбу выиграла, что вполне соответствует её потенциалу. Поэтому ЕНП, как и АЛДЕ, много сделали для информационной и логистической поддержки «оппозиции Майдана» и затем для поддержки уже новой власти.

Я заметил, что у народников и либералов нет иллюзий по поводу происходящего в Украине. Они прекрасно понимают, что никакой революции в Украине не было и что реальные рычаги власти от одной олигархической группы перешли к другой. И их журналисты не говорят о революции. Они достаточно честны в этом вопросе, поэтому на первый план выводят роль европейского фактора в политике Украины. Они в итоге добились подписания соглашения о зоне свободной торговли.

Но действия Российской федерации ЕНП и Альянс либералов и демократов осуждают прежде всего потому, что эти действия могут привести к непоглощению какой-то части Украины влиянием ЕС. Будучи партиями, союзными атлантическим обязательствам, ЕНП и Альянс либералов и демократов, без сомнения, стратегически видят Украину частью НАТО. Вот почему после присоединения Крыма к России именно эти партии выступают как остриё антироссийских санкций и жёсткой линии Запада по отношению к Москве. Их действия вполне подтверждают мою точку зрения в отношении геополитической доминанты украинского кризиса.

— Подход социал-демократов и экологистов к украинскому кризису, кажется, не слишком далёк от конкретной линии ЕНП?

— Социал-демократия также несёт свою ответственность за выработку европейской политики на данном направлении. Среди министров, своими подписями зафиксировавшими изменения на Украине, были господа Франк-Вальтер Штанмайер (вице-канцлер Германии — прим. ред.) и Лоран Фабиус (министр иностранных дел Франции — прим. ред.), оба социалисты. Кэтрин Эштон возглавляет европейскую дипломатию. Партия европейских социалистов, ПЕС — вторая по весу европейская партия и она, разумеется, также отвечает за всю совокупность европейской политики. Правда, у ПЕС нет таких контактов, как у ЕНП и либералов с пришедшими к власти в Украине силами. Но в целом социал-демократы разделяют тот подход, что Украина – часть Европы и поэтому социалисты определённо выступили с критикой России в связи с ситуацией в Крыму или взрывом сепаратизма в Восточной Украине. Вместе с тем они не дают крат-бланш нынешней украинской власти.

И есть всё-таки различие в методологии: в то время, когда номинант ЕНП на должность председателя Европейской Комиссии Жан-Клод Юнкер требовал размышлять о третьей фазе антироссийских санкций, кандидат социал-демократов Мартин Шульц подчёркивал: «Мы должны более концентрироваться на интересах, которые мы совместно разделяем с Россией».

Позиция Европейской зелёной партии выглядит на этом фоне ещё более радикально. И здесь дело в том, что эта партия изначально критикует «путинскую модель» управления, внутреннюю и внешнюю политику Москвы после эры Ельцина. На одном предвыборном собрании в Брюсселе я задал вопрос зелёному кандидату: вы же почти везде в Европе сочувствуете сепаратистам, почему же в отношении Крыма и Восточной Украины у вас столь явная «проукраинская» позиция? Кандидат замешкался, но в конечном счёте ответил вопросом на вопрос: «А Вы хотите, чтобы мы поддержали политику Путина?» Значит, мы видим здесь прежде всего идеологический подход, он накладывается на внешнюю политику.

— Основная ориентированная на Кремль в России партия, «Единая России», всячески подчёркивает свой консерватизм. Но, как я понимаю, основные партии европейского консерватизма заняли во время кризиса на Украине вовсе не пророссийские позиции?

— И это имеет свои основания. Европейские консерваторы, я здесь имею в виду такое объединение, как Альянс европейских консерваторов и реформистов, могут быть против европейского федерализма и поддерживать традиционные и семейные ценности. Тут, действительно, может быть связка с теми, кто считает себя консерваторами вашей стране. Но европейские консерваторы — это прежде всего адепты линии британских консерваторов. Возьмём для примера партию, созданную братьями Качиньскими в Польше. Значит, во внешнеполитическом плане это — стопроцентные атлантисты, для которых США — гораздо более важный союзник, чем Германия или Франция. Они не будут ни идейно, ни геополитически симпатизировать Кремлю, несмотря на то, кто там находится.

Да, я думаю, что Москва надеялась и надеется на сочувствие твёрдых правых в Европе. Но это не случайно, что именно депутат от английских консерваторов в Парламентской ассамблее Совета Европы поднял вопрос о лишении правила голоса российской делегации. И идейная линия здесь не важна. Политически этот Альянс даже выиграл от событий вокруг Украины, потому что этот новейший кризис одновременно возродил в Восточной Европе как евроскептические, так и антироссийские фобии. И в этом ситуации консерваторы, ставшие после майских выборов третьей по численности депутатской группой Европейского парламента, чувствуют себя очень хорошо. И я думаю, они даже в душе рады такому развитию украинского кризиса.

А что Вы, господит Пиле, скажите о позиции европейских антилиберальных левых по украинскому кризису?

— У этих сил изначально не было особых симпатий по отношению к протагонистам изменений в Украине. Мы живём сейчас в информационном обществе, и когда левые активисты видят, как разрушаются советские памятники, атакуются офисы Коммунистической партии Украины, как на первый план противостояния выходят открыто националистические и крайне правые активисты, это не может вызвать у них особенных симпатий.

Если мы возьмём реакцию лидеров Партии европейских левых и более радикальных коммунистических партий, они ещё в конце прошлого года сделали вывод о том, что в Украине происходит борьба двух фракций олигархии и эта борьба инструментализируется Европой и Соединёнными Штатами с одной стороны, и Россией — с другой.

Когда председатель Партии европейских левых Пьер Лоран говорит о том, что Украина должна быть мостом между Россией и Европейским Союзом, а не стеной, а его коллега по Левому фронту Жан-Люк Меланшон после присоединения к России Крыма восклицает «Тем лучше! Значит, Крым не будет служить военной площадкой для НАТО!», я вижу в этих словах не столько прорусский уклон, сколько непоколебимую оппозицию европейских антилиберальных левых по отношению к атлантизму и к внешней политике Европейского Союза.

Думающие левые политики отдают себе отчёт, что Украина-2014 очень мало походит на Испанию-1936 и, по-моему, они также исходят прежде всего из геополитической ставки данной схватки. Но их антиимпериализм и антимилитаризм толкает их сказать «нет» любым попыткам консолидированного Запада вмешиваться в украинские события и вернуть логику холодной войны в Европу. Они игнорировали Януковича, но у них нет никаких оснований хоть как-то симпатизировать новому «олигархо-европеистскому» спектру, установившему свою власть после падения Януковича. Как говорилось в одной из декларации Партии труда Бельгии, «одна капиталистическая группа была заменена другой». Именно этот посыл лежит в основе рассуждений большинства крайне левых партий в Европе.

— Если мы перейдём к реакции основных крайне правых партий в ЕС, не кажется ли Вам их позиция по российско-украинскому противостоянию парадоксальной?

— О, да! Но это тот парадокс, который подтверждает мою только что подчёркнутую мысль: кризис в Украине не походит на гражданскую войну в республиканской Испании. Тогда всё было просто: левые силы на одной стороне, правые и монархисты на другой. Центр посередине. И во внешней сфере также — Советский Союз — фашистские страны — линия невмешательства. Наш сегодняшний мир, по крайней мере — поверхностно, более деидеологизирован. Но когда начинается война, мы всякий раз встречаем крайне правое эхо.

Вы это даже лучше меня знаете, но я подчеркну ещё раз: именно правые правительства вовлечённых в «украинскую игру» стран довели ситуацию до актуальной точки, именно крайне правые со всех сторон внутриукраинского противостояния расшатывали её и пытались продвинуть свои идеи. Это было на западе Украины, в Киеве и Одессе, но это же имело место в Крыму или в восточноукраинских областях.

Отвечая на Ваш вопрос, я подчёркиваю: да, мы видим парадоксальность позиции крайне правых. После бегства Януковича в Украине было образовано «временное» правительство, оно по своему составу было одним из самых правых в Европе. Украинская крайне правая делегировала своих представителей во власть, в том числе на сильные министерские позиции. Ещё совсем недавно партия «Свобода» находилась в Альянсе европейских национальных движений, в одной структуре с французским Национальным фронтом и венгерским «Йоббиком», это правда. Но вот Марин Лё Пен и Габор Вона говорят: кризис в Украине нужно решать исключительно мирным путём, санкции против России вредны, Россия имеет право на Крым… С этой стороны, действительно, парадоксальность налицо.

Но есть и другая сторона. Когда западноевропейские крайне правые встают на сторону Москвы (а, например, активисты партии «Фламандский интерес» были среди международных наблюдателей в Крыму и после референдума их представитель говорил, что можно поучиться у России, как надо защищать свои интересы), нужно постоянно помнить о европейском факторе.

Европейские крайне правые, как и многие радикальные левые, считают ЕС «антидемократическим монстром» и поэтому его политика, тем более согласуемая с Соединёнными штатами, ими априори осуждается. И, кроме того, нынешняя российская государственная модель приветствуется частью крайне правых политиков как антитеза либеральному «обществу растления и упадка». Я не считаю, что московским руководителям здесь нужно сильно радоваться, ибо такая поддержка имеет свою обратную цену. Но факт таков, что в сегодняшних условиях по вопросу с Украиной официальная Россия поддерживается в основном теми силами, которых относят в пространстве Европейского Союза к крайним.

— Дорогой коллега, сердечно благодарю Вас за обстоятельные ответы.

  • Уася

    Объясните откуда у Запада право на монопольную оценку имиджа россии? Почему мы должны полагаться на мнение запада о нашем имидже? Запад конкурент россии. Они могут использовать это монопольное право против нас. Не приходило в голову?