21 июля 2017

Дмитрий ЖВАНИЯ. Сами себе телевизор

Обнаружил свой давний текст про леваков, опубликованный в 15-м номере петербургского киношного журнала «Сеанс» где-то в середине 90-х годов, с ненавязчивым пиаром той организации, в рядах которой я тогда действовал — «Рабочей борьбы». Честно говоря, перечитав текст, я понял, как всё сильно изменилось в нашей стране за 20 лет. Даже не верится, что можно было в университетах проводить политические собрания, ни у кого не спрашивая разрешения, развешивать в них листовки, проводить рядом с ними политические перфомансы, залезать на памятники и зачитывать с них революционные манифесты… Попробуй сейчас войди в какой-нибудь университет. Порой даже при предъявлении паспорта не пускают. Будто это исправительный дом какой-то. С другой стороны, я оказался прав — новый левый бунт в России прошёл как жалкая пародия на парижский май-68 и где они сейчас — те бунтари? Словом, читайте мой очередной гениальный текст. Смайлики надо ставить?

Дмитрий Жвания

Сами себе телевизор

Нынешний среднестатистический молодой человек просит от политиков только одного: чтобы они его не трогали. Больше всего он боится быть втянутым в политические авантюры. Сегодняшний «среднестатистический» хочет жить обыденной жизнью в мире без войн и насилия. Но в молодёжной семье не без урода-нонконформиста: каждый четверг в катакомбы филологического факультета Санкт-Петербургского университета спускаются активисты студенческой леворадикальной группы «Рабочая борьба», дабы на открытом политическом собрании порассуждать о революционном насилии.

Новый левый бунт выливается в разные формы. Но причина его проста — нежелание быть обывателем, среднестатистическим молодым человеком

Чтобы попасть на собрание нужно прочесть объявление, а потом прийти в условленное место, откуда дежурный активист проводит вас в аудиторию. Там революционный лектор расскажет вам об убогости буржуазного либерализма и пошлости лицемерного гуманизма, он объяснит вам, почему нужно готовить великое потрясение устоев. Выступление будет изобиловать изречениями Льва Троцкого и цитатами из сочинений французского синдикалиста Жоржа Сореля.

Питерская «Рабочая борьба» знает, на кого ссылаться. Сорель и Троцкий доказывали: революционное насилие — высшая форма гуманизма. «Насилие — это доктрина в действии, чистая воля, а не умственная конструкция. Насилие пролетариата, понятое как манифестация, свидетельствующая о сознании классовых интересов, является прекрасным героическим подвигом; оно служит основным интересам цивилизации; оно может спасти мир от варварства!» — заявлял французский бунтарь.

В пролетарском насилии Сорель видел «единственное средство, которым европейские нации, отупевшие от гуманизма, располагают, чтобы вновь ощутить в себе прежнюю энергию». Недаром его проповедь вдохновляла итальянских фашистов первого часа. Красный Лев Октябрьской революции тоже не страдал излишним мягкосердечием. Он считал, что «даже в самом остром вопросе — убийство человека человеком — моральные абсолюты оказываются совершенно непригодны», ибо «моральная оценка, вместе с политической, вытекает из внутренних потребностей борьбы».

В одном из номеров московской комсомольской газеты «Бумбараш-2017» был помещён текст листовки анархо-партизан. Новоявленные герильерос, вероятнее всего, собирались поразить воображение читателя масскультурно-сексуальной символикой: «Так выберем же театр революции! Революция — это оргазм нации, а нация, не способная к оргазму — это нация полных импотентов. Если ты импотент, пережевывающий тележвачку со сникерсом и в своих снах видишь только кучу резаной зелёной бумаги с рожами чужих президентов — беги вместе со всем стадом к пропасти. Если нет — будь реалистом, требуй невозможного!». Ничего нового, однако, во всём этом напыщенном тексте нет. Первыми осознали «реальность невозможного» те заряженные фрейдо-марксизмом парижские студенты-бунтари, которые в мае 1968 года подняли бунт против поколения отцов. Не будем забывать, что в то время политические вакханалии сопровождались сексуальной революцией.

В двенадцатом номере журнала «анархистов СССР» «Чёрная звезда» была опубликована статья «Десять лет беспредела», где живописуются подвиги британской анархистской федерации «Классовая война», которая сделала полем боя не только «приходящие в упадок индустриальные кварталы, населённые рабочими, но и ухоженные поселки богатых, и центральные площади», где теперь «витрины фешенебельных шопов рассыпаются от ударов анархистских булыжников». Другими словами, «Классовая война» придерживалась тактики прямого действия. «Когда мы разбиваем их машины, мы слышим вопли: это от зависти! — бросает своим оппонентам Роджер Скулл, боец “Классовой войны”. — Зависть? Нет, ребятки! Мы вам не завидуем. Мы вас ненавидим. Мы знаем: разбитый “Мерс“ или BMW — это удар в самое сердце яппи». Наши леваки занимаются пока только словесным и литературным терроризмом. Они без устали призывают «тебя» что-нибудь взрывать и кого-нибудь убивать, выказывая при этом трогательное законопослушание.

14 октября 1994 года рядом с факультетом журналистики Московского университета, который леваки величают «рассадником демзаразы», независимый профсоюз «Студенческая защита» устроил политическое шоу. Гордо реяли серпасто-молоткастые и анархистские флаги. Огромный чёрный транспарант украшала надпись «Капитализм — дерьмо!». Студент в маске галактического монстра рычал. Хлопали петарды. Анархисты расстреливали чучело буржуя из игрушечных пистолетиков и автоматиков. Классовый враг был представлен в виде изящного подтянутого мажора с гербалайфовским значком на лацкане пиджака: «Хочешь похудеть — спроси меня как!». После расстрела чучело было предано огню. На зрелище взирал с постамента невозмутимый Михайло Ломоносов. Какая-то студентка влезла на его могучие плечи и зачитала «Хартию студенческой вольности». «За права и интересы студенчества! Мы — мотор революции! Мы будем бить по штабам!» — кричала она. (Оговоримся, что предпоследняя фраза пламенной революционерки является почти дословной цитатой из неомарксиста Герберта Маркузе – он называл студенчество «малым мотором», который «должен завести большой мотор рабочего класса», а последняя – это лозунг, который бросил Мао Дзе Дун хунвейбинам. Немудрено: в новой левой тусовке весьма популярна формула трех «М»: «Маркс — Бог; Маркузе — пророк; Мао — меч», изобретённая европейскими леваками-шестидесятниками).

Трудно не заметить, что левая молодёжь стремится придать своим акциям максимум зрелищности, дабы привлечь внимание СМИ и прежде всего телевидения. «Чтобы совершить революцию сегодня, вовсе не обязательно бросать восставшие толпы на штурм Зимнего Дворца или Останкино. Достаточно талантливо отснять момент революции и умело смонтировать плёнку. Мир, где реальность уже и на зрительном уровне помешана с мифами и миражами, удобное место для таких экспериментов», — заявляет в журнале «Чёрная звезда» Эдуард Михневский.

Наиболее азартно экспериментировать в мире миражей и реальности наши новые левые начали после ознакомления с опытом Ситуационистского интернационала — объединения художников-радикалов, которые в бурные 60-е изобретали новый способ революционного действия. Ситуационисты желали противопоставить гипнотической власти «общества зрелищ» его же слова и символы. Его же тотемы. В своём журнале словесные пузыри комиксов они наполняли политической риторикой: «освобождение рабочих — дело самих рабочих» — с улыбкой заявляли обворожительные героини. Это должно было, по мысли ситуационистов, воздействовать на подсознание обывателя и приводить отторжению им «материализованной идеологии» «общества зрелищ». В одноименной книге гуру ситуационистов Ги Дебор провозгласил: «Зрелище представляет собой не просто набор образов, но общественное отношение между людьми, опосредованное образами».

Недалеко от московского университета располагается клуб имени Хо Ши Мина, где новые левые предаются эстетическим забавам: проводят различные выставки и концерты. В клубе частенько выступают анархистские панк-группы «Убитый Листьев» (якобы российский аналог Dead Kennedies) и «Отряд особого назначения» (ОСН). «Михаил Бакунин смеётся. У него куча мыслей при отсутствии денег. На Арбате стрельба, во рту кисло. Ирокез Бакунина похож на веник. Ему всё это фиолетово. Он слушает Егора Летова!» — таков небольшой фрагмент из длиннющей баллады ОСН «Бакунин вернулся». Апостол анархии представлен здесь припанкованным наркоманом и фанатом «Гражданской обороны».

В новой левой тусовке наркотики пользуются большим спросом. Но даже наркомании леваки стараются дать идеологическое объяснение. «Нужно добиться легализации наркотиков, чтобы Система не могла контролировать твоё сознание с помощью телевизора. Ты — сам себе телевизор!» — написано в обращении «партизанского движения». Подобного рода рассуждения – не более чем низкопробный римейк «религии ЛСД» или «политики экстази» американского психолога Тимоти Лири, обобщившего и упростившего богатый психоделический опыт художников и поэтов — от Уильяма Блэйка до сюрреалистов. Западные идеологи контркультуры довели концепцию Лири до абсурда; наши новые левые – до шалости.

Впрочем, на Западе леваки — тоже довольно пёстрая компания. Эстетствующий Джерри Рубин и основатель «Красных бригад» Ренато Курчо — оба новые левые. С той лишь разницей, что первый выступал лишь за легализацию наркотиков; второй же организовывал похищения боссов и убийства политиков. В революционном насилии он, подобно упомянутым выше Сорелю и Троцкому, видел высшее проявление гуманизма. После убийства Альдо Моро — председателя христианско-демократической партии – он заявил: «Убийство Моро — это акт революционной справедливости, самый гуманный из тех, что возможны в обществе, разделённом на антагонистические классы». Недаром Ренато Курчо чтут превозносящие идею насилия конспираторы из «Рабочей борьбы». В свою очередь Джерри Рубин весьма почитаем в московском клубе имени Хо Ши Мина.

Новый левый бунт выливается в разные формы. Но причина его проста: с одной стороны — нежелание быть обывателем, среднестатистическим молодым человеком, с другой- экзистенциальная скука – то чувство, которое движет художником Дино — героем романа «Скука» Альберто Моравиа: «Скука настигает меня в те мгновения, когда я ощущаю абсурдность окружающего меня мира, то есть тогда, когда он становится каким-то неполноценным, не способным убедить меня в реальности своего существования».

Стремясь почувствовать реальность и полноту собственного бытия, одни бунтари погружаются в наркотический транс и расцвечивают окружающий мир кислотными красками, другие воспевает идею насилия, третьи проводят весёлые революционно-политические шоу. Однако всё это скорее напоминает выездные праздники военно-исторического клуба имени 1968 года, нежели реальные претензии на левую часть политического спектра бывшей колыбели мировой революции. Западный вирус достался нам уже с изрядной прививкой конформизма, а потому болезнь, скорее всего, будет проходить скоротечно и без осложнений.