7 июня 2016

Дмитрий ЖВАНИЯ. Животным помогать приятней, чем рабочим

Jvania-vida-dura2Всё больше молодых неравнодушных людей бросают политический активизм в пользу защиты животных. Меня это не удивляет. Я очень хорошо их понимаю…

Недавний пример. Два молодых активиста Комиссариата социальной мобилизации, расклеивая афиши организации, увидели кошку с разбитой мордочкой и травмированной лапой. Они подобрали её и отнесли к ветеринару. Тот, осмотрев кошку, сказал, что она сломала челюсть и лапу, видимо, неудачно упав с большой высоты.

Диагноз-то ветеринар поставил, но за операцию попросил 10 тысяч рублей. Времена бескорыстного доктора Айболита прошли. Ветеринария, как и все услуги, связанные с обслуживанием домашних животных, — индустрия недешевая. Ребята собрали деньги через интернет. Кошке врачи сделали операцию — собрали челюсть и наложили на лапу шину. Ребята отдали кошку на так называемую передержку в надежде, что какой-нибудь сердобольный человек её заберёт.

Многострадальная кошка до первой операции

Многострадальная кошка до первой операции

Но тут случилась другая беда. Кошка, которая по понятным причинам до выздоровления не может питаться естественным путём, зацепилась за что-то эзофагостомой (искусственным пищеводом). Кусок трубки отломился и остался в кошачьем пищеводе. Если многострадальной кошке срочно не сделать операцию — она умрёт. А эта операция — по извлечению трубки из пищевода — стоит уже 12 тысяч рублей. Ребята, не имея этой суммы, вновь стали собирать деньги через интернет. Сердобольных людей немало. Деньги вроде бы поступают. Только я не очень хорошо понимаю ветеринара. Если денег ребята всё же не соберут, он со спокойной совестью откажет кошке в помощи, чтобы она умерла в мучениях?

Животное выздоровело — вот он результат. А когда дадут результат наши усилия по «организации рабочих», не известно. Мы не во Франции.

Помню, я, будучи студентом факультета истории и обществоведения, пригласил на семинар по новейшей истории стран Западной Европы знакомых английских троцкистов из тенденции Militant, чтобы они рассказали студентам о Великобритании времён Маргарет Тэтчер. В годы перестроечной демократии это было возможно. Профессора Юрия Васильевича Егорова уговаривать не пришлось. «Надеюсь, они обойдутся без призывов к немедленной пролетарской революции», — лишь пошутил он. Троцкисты, помимо всего прочего, затронули вопрос о полном крахе социальной медицины в Англии при «железной леди». Но даже я не поверил истории о том, как английский врач, узнав, что у пострадавшего в аварии человека нет медицинской страховки, отказался зашивать ему рваную рану. А чего говорить о других студентах, убеждённых по тогдашней моде, что на Западе построен рай на земле, а мы живём в «стране дураков»! Меня мои однокашники попросили больше «не устраивать коммунистические митинги на семинарах» и не пугать их «совковыми страшилками о капитализме». Сейчас, я уверен, они, пожив при капитализме 25 лет, понимают, что случай, описанный теми троцкистами, — вовсе не страшилка. Кстати, некоторые из моих товарищей по учёбе уже отошли в мир иной. Здоровье человека при капитализме стоит больших денег. Нет денег — медленно умирай. А животные при таком подходе умирают быстро. Для них же нет бюджетных клиник. Вся их надежда на энтузиастов-зоозащитников.

Кошка-бедолага после операции на челюсти, сделанной на собранные активистами деньги

Кошка-бедолага после операции на челюсти, сделанной на собранные активистами деньги

А число зоозащитников в России увеличивается. С одной стороны, это хорошо; с другой — это показатель того, что в нашей стране социальный и политический активизм — дело весьма неблагодарное. Неблагодарное — в прямом смысле этого слова. Мне уже трудно свернуть с того пути, который я выбрал в 20 лет. Кто знает, может быть когда-нибудь и в нашей стране всё же появится рабочее движение. Ведь есть же оно во Франции, например, и было же оно в той же нашей России 120 лет назад. Всеобщая стачка текстильщиков 1896 года, названная Лениным «промышленной войной», обуховская оборона 1901 года, декабрьская стачка 1905 года —  это же не выдумки чьего-то воспалённого исторического воображения.

Трудности надо принимать как вызов. Сдаваться нельзя. Но я понимаю людей, предпочитающих в России защищать права животных, а не рабочих. Им кажется, что лучше вылечить кошку, чем заниматься мышиной вознёй, называя эту возню «рабочей борьбой»…

Но будь я моложе, тоже бы, наверное, стал защитником животных. Коты и собаки в ответ на твои попытки помочь им не бросят тебе: «Не надо нас агитировать!» У меня дома живёт кот — бывший потеряшка. Судя по тому, как он мурчит, когда я возвращаюсь домой, он мне благодарен. Как и котята, живущие в подвале соседнего дома, которых я подкармливаю. Они не мурчат. Дичатся. Но видя, как они уплетают принесённый мной корм, я испытываю удовлетворение.

А вот чувство, которое меня посещало после «агитации у заводских проходных», удовлетворением назвать трудно. Дело доходило даже до драк с рабочими. Когда ты протягиваешь листовку с призывом бороться за соблюдение закона о компенсации заработной платы по мере инфляции, а тебе предлагают этой листовкой подтереть одно место, тяжело удержаться в рамках интеллигентного дискурса. Помню, один работяга Ленинградского металлического завода, получив удар в печень и сев после этого на мусорную урну у проходной, удивлённо спросил: «А в четь чего?» Да в честь того, что он — тупой неблагодарный хам.

Бедной кошке снова нужна операция - по извлечению сломавшегося искусственного пищевода

Бедной кошке снова нужна операция — по извлечению сломавшегося искусственного пищевода

Может быть, я неудачник. Плохой активист. Не умею привлекать людей. Но ведь я не один испытываю чувство разочарования от социального активизма. «Рабочие, будучи людьми внушаемыми и получающими информацию прежде всего из телевизора, зомбируются — как и другие части нашего общества — в том направлении, которое выбирает правящий класс, — говорит Алексей Этманов — один из пионеров российского независимого профсоюзного движения. — Поэтому для них тот, кто приходит с иной идеей, а не с той, которая звучит из телевизора, — это какие-то люди-маргиналы. В телевизоре же говорят, что эти люди — враги, “пятая колонна” и вообще — не пойми кто, а включать мозг — это очень сложно».

«На самом деле главное препятствие для развития в России рабочего и профсоюзного движения — это сами наши рабочие. Не готовы они пока идти на риск. Взвешивая на весах, что для них важней: светлое будущее или спокойное настоящее, они чаще всего делают выбор в пользу спокойного настоящего: “пусть я буду в нищете, пусть меня будет давить, гнобить руководство, но мне будет спокойней”. Они делают консервативный выбор: добьёмся мы чего-нибудь с профсоюзом или нет — не понятно, но совершенно точно понятно, что борьба за светлое будущее создаёт проблемы в настоящем — и в будущем может стать ещё хуже, чем сейчас. Так они рассуждают. И они делают выбор: пусть будет плохо, но привычно» это уже мнение Дмитрия Трудового — лидера профсоюза «Рабочая ассоциация» на автомобильном заводе в Калуге.

Этот текст — не сигнал к капитуляции. Трудности надо принимать как вызов. Сдаваться нельзя. Но я понимаю людей, предпочитающих в России защищать права животных, а не рабочих. Им кажется, что лучше вылечить кошку, чем заниматься мышиной вознёй, называя эту возню «рабочей борьбой»… Животное выздоровело — вот он результат. А когда дадут результат наши усилия по «организации рабочих», не известно. Мы не во Франции.

Кстати, если вдруг кто-то из тех, кто прочтёт этот текст, захочет помочь несчастной кошке, подобранной моими молодыми товарищами, может перевести им деньги на её лечение: Карта сбербанка 6761 9600 0181 6743 92, владелец карты Александр Паутов. Вот их страница в «ВКонтакте».

Читайте также:

Дмитрий ЖВАНИЯ. Новая индустриализация возродит рабочее движение