25 октября 2015

Александр СКОБОВ. Библия ничем не отличается от бессмертного труда Адольфа Шикельгрубера

Редакция Sensus Novus считает, что насущным делом обсудить тему сакрального. Что это такое? Со стороны власти и её пропагандистов часто приходится слышать пошловатые рассуждения о «сакральных точках», «духовных скрепах». В итальянском языке есть хорошее выражение — mescolare il sacro al profano. Если переводить буквально на русский — смешивать святое со скверной (или невежеством). И это именно то, чем занимается российская власть и с её трубадуры.

С другой стороны — стороны либералов и леваков — мы получаем туповатый атеизм, который если когда-то и был актуален, то во второй половине XIX века, в те годы «просвещённым людям» казалось, что наука объясняет всё.

Как только речь заходит о святынях, возникает тема об «оскорблении чувств верующих», которая превратилась в как репрессивное орудие со стороны ханжеской власти, так и повод для хулиганских выходок идиотов, как правило — якобы православных.

Наши дебаты не будут касаться исключительно вопросов религии и атеизма. Тема сакрального гораздо шире. Однако мы решили начать их с публикации антирелигиозного текста известного левого либерала (чтобы никто нас не смог обвинить в односторонности), ветерана-диссидента Александра СКОБОВА «Право на кощунство».

Право на кощунство

У меня вышел спор с Юрием Самодуровым по поводу великолепной, на мой взгляд, статьи Александра Невзорова «Теория и практика кощунства». Юрий Самодуров последовательно отстаивает право художника совмещать религиозные и так называемые профанные символы для выражения каких-то нерелигиозных идей, даже если религиозное сознание воспринимает такое совмещение как кощунство.

Представленный в Думу проект наделения некоторого фиксированного количества религиозных текстов юридическим иммунитетом от антиэкстремистского законодательства — мракобесный средневековый проект, феодальная привилегия

Представленный в Думу проект наделения некоторого фиксированного количества религиозных текстов юридическим иммунитетом от антиэкстремистского законодательства — мракобесный средневековый проект, феодальная привилегия

Однако защитой права на свободу интерпретации религиозных образов в искусстве он, в общем, и ограничивается. Фактически Юрий Самодуров выступает за менее агрессивный, более очеловеченный и терпимый вариант религии. Пытается объяснить верующим, что вольные трактовки религиозных сюжетов могут не быть направлены против религии как таковой. Да, могут и не быть. А могут и быть. И что тогда?

Разумеется, если какая-то часть верующих выступает против монополии церковной номенклатуры на использование и интерпретацию религиозных образов и сюжетов, их надо поддерживать. Исходя из общеправозащитных принципов. Из диссидентской солидарности. Вот только ограничиваться поддержкой одной из сторон внутрирелигиозного спора я считаю совершенно недостаточным.

Много лет защищая свободу исповедовать и проповедовать любую веру, мы как-то забыли, что такой же свободой должны пользоваться и те, кто отвергает любую религию в принципе, кто считает её вредным заблуждением. Чувства приверженцев светского, рационалистического гуманизма глубоко оскорбляют приведённые Невзоровым кровожадные библейские тексты как таковые. И ничего, терпят. И не требуют эти тексты запретить как разжигающие вражду и ненависть и вообще человеконенавистнические.

Единственное, чего требуют атеисты — это свободу антирелигиозной пропаганды, идеологической борьбы против религии. Идеологическая борьба никогда не обходится без того, чтобы противники не говорили друг другу и друг про друга неприятные и обидные вещи. Она и состоит в том, что её участники стремятся сформировать в общественном сознании негативное отношение к позиции оппонента. Враждебное отношение к его позиции. Пытаться исключить это из общественной жизни — это всё равно, что пытаться вообще искоренить расхождения во взглядах между людьми.

Терпимость и мир в обществе достигаются не запретом обидных и неприятных нам высказываний, а готовностью большинства людей эти высказывания терпеть. В том числе и со стороны тех, кто сам особой терпимостью не обладает. Этим, между прочим, мы даём возможность не слишком терпимым людям выразить свою нетерпимость через высказывание, а не через насилие.

Свобода высказываний — это и есть способ удержания существующих между людьми противоречий в ненасильственных рамках. Естественно, терпимость к различным мнениям должна опираться на абсолютную нетерпимость к попыткам разобраться с обидчиком насильственным способом, будь то автоматная очередь или судебное преследование за «оскорбление чувств».

С правовой точки зрения чувства верующих ничем не отличаются от чувств атеистов, не являются более общественно значимыми и не должны иметь перед ними приоритета. Точно так же религиозные тексты не должны иметь никаких правовых преимуществ по сравнению с любыми другими памятниками человеческой мысли и культуры. В этом смысле Библия ничем не отличается от бессмертного труда Адольфа Шикельгрубера, написанного им в тюрьме.

Представленный в Думу проект наделения некоторого фиксированного количества религиозных текстов юридическим иммунитетом от антиэкстремистского законодательства — мракобесный средневековый проект, феодальная привилегия. Феодальных привилегий быть не должно. Нужно бороться за отмену любых законов, позволяющих преследовать за выражение взглядов, а не за наделение отдельных высказываний привилегией феодального иммунитета. 282-й статьи УК и всего привязанного к ней комплекса антиэкстремистского законодательства не должно существовать вовсе.

Верующий, даже вполне культурный, терпимый и доброжелательный, неизбежно смотрит на атеиста как на «человека с ограниченными возможностями». С его точки зрения, атеист, не ощущающий присутствия «божественного начала» в окружающем мире, просто лишён какого-то органа чувств, наличествующего у верующего, а потому не способен его понять. Атеист, со своей стороны, считает это особое «шестое чувство» результатом внушения и самовнушения, продуктом измененного сознания.

Атеист вполне может понять, как современный человек может верить в то, что кроме нашего обыденного материального мира существует ещё какой-то иной мир и даже что наш мир является производным от этого иного мира. Вполне допустимая гипотеза.

Атеистическое сознание решительно отказывается понимать другое: как современный человек может всерьёз верить, что некие специально назначенные люди путём неких символических ритуальных действий, совершаемых над некими специальными предметами, могут устанавливать прямой контакт с этим самым «иным миром». Открывать некий портал в него. И выкачивать оттуда по трубочке некую «божественную благодать». С точки зрения современного рационалиста, это все шаманство, первобытная магия. Причём весьма разрушительная для психики. И атеисты имеют право с этим разрушительным, с их точки зрения, влиянием бороться. Разумеется, ненасильственными методами.

Атеисты не только не обязаны выражать почтение к предметам поклонения верующих, они имеют право публично выражать к этим предметам непочтение. То есть совершать то, что среди верующих считается недопустимым и именуется кощунством, святотатством, богохульством. Когда же некая часть верующих пытается оградить предмет своего почитания от публичного выражения непочтения путём насилия, в том числе государственного, путём введения идеологических запретов и судебного преследования, противодействие таким попыткам становится не просто правом, но и обязанностью.

Целенаправленная публичная десакрализация религиозных символов является законным средством борьбы с попытками принудительной сакрализации. Тем более в ситуации, когда религиозное мракобесие прямо поставило себя на службу оголтелой политической реакции и превращается в цементирующий раствор фашизоидного путинского режима.

  • Игорь Григорьев

    Он патриарха задолбал,
    Российских запугал сатрапов.
    Все жду, когда сей Буцефал,
    Уже подымет хвост на Папу….

  • https://plus.google.com/115514664558664388468 Ambrose Slade

    Адольф Гитлер никогда не носил фамилию Шикльгрубер. Сегодня это знает любой школьник.
    А если атеисты будут пытаться реализовать свои «права» на богохульство и кощунство, то верующие уже не будут просить защиты у государства. И тогда атеистам будет не до кощунства. История говорит, что религиозные войны — самые кровавые.