25 сентября 2014

Дмитрий ЖВАНИЯ. На либералов лаять сейчас не опасно

Jvania-Beograd-06-07-14 (129)Либерал — сейчас в России это ругательное слово. Сам я никогда не был либералом. С конца 80-х годов прошлого века я либерализм постоянно обличал. Для меня целое всегда важнее отдельного, а целое — это не сумма частностей, а выражение коллективной, слитой воедино воли.

Мне не нравится либералы и с эстетической точки зрения — особенно российские. Все эти бородёнки, очки, штаны из вельвета… Либералы не умеют спорить. Они, принимая снисходительный тон и вид, пытаются высмеять оппонента с помощью каламбуров и анекдотов. И это делает их забавными.

А экономический либерализм — это вообще человеконенавистническая модель. Причём нельзя не обратить внимание на то, что экономический либерализм с его идеей о благости победы сильнейшего противоречит политической идеологии либерализма, которая отстаивает права не только победоносного большинства, но и проигравшего меньшинства.

Нет в либерализме мужественного стержня. Права не даются от рождения. Люди не рождаются свободными и равными в правах. Изначально люди — это проект. Жизнь — это задание. Свобода лишь тогда чего-нибудь стоит, если она завоевана с боем. То же и с правами. Их не дают, их берут, учил ещё старик Кропоткин.

Но я всегда уважал людей, которые честно и мужество, без всякой личной корысти борются за права человека. Их мало, но их нельзя не замечать. В Петербурге живёт один такой замечательный либерал — Александр Скобов.

Но я не о либерализме как таковом, а об использовании слова «либерал» как синонима слов «предатель», «враг», «плохой» и т.д. Сейчас в России либерал — то же, что «жид» в гитлеровской Германии.

У нас кроют либералов все: Путин, который находился в свите либерала Собчака; Лимонов, который несколько лет назад усердно маршировал с либералами; Прилепин, который в те же годы делал то же, что и Лимонов, так как является одним из лиц его партии, а также всякие потупчики, которые ненавидят либералов по поручению партии и правителя. Забавно сейчас наблюдать и за некоторыми субтильными молодыми людьми, как когда-то говорили — из хороших семей, которые костерят либералов, желая выказать себя суровыми патриотами государства российского.

Ещё год назад либералы действительно казались мне если не врагами, то серьёзными противниками. После некоторого затишья они наступали по всем фронтам — от исторического до сексуального. Все мы помним истерию по поводу «девочек из “Pussy Riot”», будто других политических заключённых девушек в России до этого не существовало. Консерваторы и РПЦ вели себя тогда так омерзительно и глупо, что словосочетание «духовные скрепы» начало отдавать вонью пошлости. Однако либералы, используя глупость охранителей, били по самой идее о надобности «духовных скреп». А они нужны — понятия и идеи, которые поднимают людей над их животной природой, а общество — над состоянием толпы.

Об РПЦ трудно сказать доброе слово. Клерикализм — это тоже одна из форм контроля системы над людьми. Но это вовсе не значит, что следует поносить религиозное чувство в человеке, ибо это чувство — неважно в какой оболочке оно выражается — отличает человека от животного. Но либералы и их левые союзники высмеивали религию, сводя её к замшелым обрядам языческого свойства и кликушеским истерикам идиотов.

Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне пропагандистами Кремля и дураками из числа их добровольных помощников опошлена до крайности. Однако это не значит, что теперь надо быть «над схваткой», как предлагают либералы, доказывая, что «между двумя тоталитаризмами не было большой разницы».

Ещё в январе и феврале этого года в медийном пространстве бурно обсуждался скандальный опрос канала «Дождь»: «Следовали ли сдать Ленинград, чтобы спасти человеческие жизни?» Тогда либеральный «Дождь» вызывал у меня брезгливое чувство.

Но вскоре победил Майдан. И всё резко поменялось. В нашей стране украинская революция обернулась глобальной перегруппировкой политических сил. Вчерашние союзники и товарищи стали врагами — и наоборот. Лимонова, который ещё в феврале призывал «отобрать и поделить» собственность олигархов, мы теперь видим на параде кремлёвского «украинского фронта» в роли механического зайца, играющего на барабане.

Я, говоря откровенно, сориентировался тоже не сразу. Ещё 15 февраля я участвовал в акции «Другой России» за пересмотр итогов приватизации и против её новой волны. Майдан ещё не победил, Киев был охвачен восстанием. На улице Грушевского шли уличные бои активистов с милицией. Мне и тогда не понравилось, что лимоновцы хаяли Майдан, называя его нацистским шабашем. Как говорится, чья бы корова мычала. Но для меня было важно, что лимоновцы стали поднимать вопрос о социальном переделе, и я всячески поддерживал это их в этом.

После победы Майдана вопрос о социальном переделе исчез из повестки «свидетелей Лимонова». Вся их повестка теперь — поддержка «антиолигархической Новороссии». Будто в России ситуация с распределением национального богатства по сравнению с февралём кардинально изменилась. Всю свою желчь Лимонов и его свидетели выливают сейчас на либералов и «национал-предателей», призывая власти лишить их российского гражданства. Хочется спросить: да кто ты такой, чтобы делать такие призывы? Нежный хиппи, изгнанный в своё время из страны за бездельничество. И только не надо мне напоминать, что этот визгливый персонаж несколько месяцев проработал на харьковском заводе «Серп и молот» — так поработал, что потом на всю жизнь потерял желание трудиться.

Я уже писал, что поддержка проекта «Новороссия» позволяет трусам нацепить на себя героический мундир. То же самое и антилиберальная истерия: вроде бы революционно, даже антибуржуазно (либералы за буржуазный порядок), но совершенно безопасно. Власть тебя даже похвалит, погладит, митинг даст провести. Ведь антилиберализм — нынешняя кремлёвская пиар-программа.

Вовсе не обязательно быть либералом, чтобы не участвовать сейчас в их травле. Нужно быть просто честным человеком и нонконформистом. Когда на путинском телевидении выходят все эти фильмы о «друзьях хунты», подпевать власти, хая либералов, значит, вести себя низко, неблагородно, гадко, выставляя себя холуями, плебеями, рабами.

В своё время Лимонов писал о какой-то новой, романтической, другой России. Когда пришло время выбирать, он и его почитатели остался в старой России со всеми её пороками, главный из которых — всегдашнее равнение на начальство. Новая Россия, Россия молодая, сейчас формируется из тех, кто сумел устоять, не поддаться всеобщей истерии против братского народа, не позволил себя обмануть сказками об «антиолигархической Новороссии», не стал выслуживаться перед «моральным авторитетом России», желая выгадать что-то для себя или удовлетворить свои амбиции.

То, что режим Путина довёл Россию до национальной катастрофы, скоро будет очевидно. И дело не в санкциях Запада. Мы теряем братьев, а это страшнее, чем все санкции.

Революционерам с либералами если и по пути, то недолго. Но революционер видит, кто главный враг. Он не в соседнем государстве и не в соседней квартире. Он — в самом центре Москвы. Он во множестве подразделений режима, доведшего Россию до катастрофы. Новая Россия выкуется в ходе национальной революции. Появятся новая русская нация, в которой не будет места болонкам нынешнего режима, даже если они предъявят российский паспорт.

Р.S. Я критиковал здесь Лимонова не потому, что меня как-то сильно волнуют заявления и поведение этой персоны. Откровенно говоря, мне давно наплевать на него. Просто он заметный. На его примере легче показать вырождение тех, с кем мы могли общаться до февраля 2014.