30 июня 2014

Владимир СОЛОВЕЙЧИК. Ненависть, помноженная на страх

soloveychik-bandiera1Временно исполняющий обязанности петербургского градоначальника Георгий Полтавченко нашёл эффектный ход для старта своей предвыборной кампании. «В губернаторы на новый срок» Георгий Сергеевич пойдёт не с политически размытым имиджем «крепкого хозяйственника», каковым он, впрочем, никогда и не являлся, а на чётко оформленной идеологической основе — охранительной, консервативной, контрреволюционной. Первый шаг в эту сторону он уже сделал, подписав 23 июня 2014 года распоряжение о переименовании набережной Робеспьера в Воскресенскую.

Формально господин городничий действовал на основании рекомендации Топонимической комиссии Санкт-Петербурга, которая ещё в декабре прошлого года решила стереть с карты нашего города память о великом французском революционере XVIII века Максимилиане Робеспьере, вошедшем в историю под именем Неподкупного. Граждане члены Топонимической комиссии аргументировали это своё желание просто и незатейливо: «Кровавому французскому революционеру не место в Петербурге. Если правительство одобрит это решение, то набережная станет Воскресенской. И улицу Марата вскоре может ожидать та же судьба…»

Подобная логика вполне укладывается в общую идейно-политическую линию нынешней буржуазной власти: вытравить народную память об Октябрьской революции, деятелях русского революционно-демократического движения эту революции словом и делом готовивших и осуществлявших, об их духовных учителях и соратниках со всего мира, заменив всё это «духовными скрепами» православно-монархического толка, наподобие культа «новомучеников и исповедников российских», почётное место среди которых занимают казнённый чекистами бывший царь Николай Кровавый, его министр Столыпин-вешатель и прочие ликвидированные трудовым народом «специалисты» по расстрелам мирных рабочих демонстраций и расправам над русскими крестьянами — участниками «аграрных беспорядков», по оформлению «столыпинских галстуков» всем противникам самодержавия и организации погромов «инородцев».

Русские революционные демократы открыли в Робеспьере своего предшественника

Русские революционные демократы открыли в Робеспьере своего предшественника

Когда в 1923 году власти революционного Петрограда принимали решение о переименовании Воскресенской набережной в набережную Робеспьера, они не только отдавали должное памяти фактического руководителя якобинской диктатуры — высшей точки подъёма Великой Французской буржуазной революции 1789 — 1794 годов. Они чётко видели исторический путь освободительных идей. Ведь, говоря словами советского историка Альберта Захаровича Манфреда, «русские революционные демократы открыли в Робеспьере своего предшественника. Перед ними стоял грозный враг — самодержавно-крепостнический строй, душивший все живые силы русского народа. И победить его можно было, в этом они убедились, “не сладенькими и восторженными фразами” либералов, а “обоюдоострым мечом слова и дела Робеспьеров и Сен-Жюстов”, как справедливо писал Белинский. Так протягивались незримые нити преемственной связи между французскими революционерами XVIII столетия — якобинцами и русскими революционными демократами середины XIX века, прокладывавшими путь к великой будущности своего народа».

Высокая оценка этой личности стала одним из краеугольных камней идейной подготовки русской революции. Не случайно Александр Герцен ещё в юности заметил, что «Максимилиан — один истинно великий человек революции, все прочие необходимые блестящие явления её и только».

За каждым из революционных потрясений позапрошлого, прошлого и нынешнего веков мы чётко различаем не только проческое слово Карла Маркса, железную аргументацию Фридриха Энгельса, неоспоримую логику классовой борьбы Владимира Ильича Ленина, страстную веру в разум, прогресс и грядущее счастье человечества Дени Дидро, но и непоколебимую решимость, бесстрашие и энергию лучших из французских якобинцев и их неподкупного, бескомпромиссного и непреклонного вождя Максимилиана Робеспьера. «Ни феодально-дворянская, ни буржуазная реакция не оказалась в силах вычеркнуть из истории имя Робеспьера. Народ, творивший историю, двигавший её вперед, в жестоких боях завершивший начатое французской революцией дело, не мог забыть её героев», — справедливо заметил в одной из своих работ об эпохе Великой Французской буржуазной революции А.З. Манфред.

Человек, который в глазах власть и деньги имущих олицетворяет подлинную революционную демократию, человек, отринувший почести и богатство, своё буржуазное происхождение и вставший на сторону неимущих, чтобы вместе с ними пойти на штурм твердынь отжившего своё старого порядка и создать новый мир без лжи, обмана и неравенства (понятно, что так это будущее виделось якобинцам, но в условиях тогдашней буржуазной Франции вряд ли было возможно), этот человек не может не быть врагом всякой власти, основанной на эксплуатации и отчуждении. Нынешний петербургский градоначальник исключением в этом смысле не является…

Буржуазия хочет вытравить память о великих революционерах прошлого, оболгать и опошлить понятие «социальная революция» как таковое. Отсюда — и клевета на Робеспьера, ибо его радикализм, преданность идеалом свободы, равенства и братства до сих пор вызывают ненависть со стороны власть и деньги имущих. Ненависть, помноженную на страх. Память об этом великом буржуазном революционере страшна тем, кто ныне, предав идеалы своих давних предшественников, думает только о том, как бы избежать повторения революционных событий — что 1789 года во Франции, что 1917 года в нашей стране. Не получится! Пока в мире и в нашей стране есть нищета и эксплуатация, несправедливость и бесправие, произвол и отчуждение, обман церковников, пытки тюремщиков, ложь продажных борзописцев, до тех пор будет существовать и стремление эти позорные явления преодолеть. На этот раз навсегда, окончательно и бесповоротно.