14 мая 2014

Дмитрий ЖВАНИЯ. У Лимонова душа нежного хиппи

Jvania-scifoУспех, успех! Лимонов вспомнил обо мне, грешном, и написал, что «всем наконец ясно», что я войду в историю как идиот, ибо я, «экзотический левый», «из любви к “революции”, к “движухе”, к “кипешу”, к “бузе”» был солидарен с «Правым сектором». Если такой человек, как Лимонов, пишет, что я идиот, значит, я всё правильно делаю.

А что касается Лимонова, то он в очередной раз показывает себя замшелым провинциальным дядей. Помню, один профессор-историк, выходец из крестьянской семьи, говорил: «Парня из деревни вытащить можно, а вот деревню из парня — нет». Сколько не жил Лимонов в Нью-Йорке и Париже, а так и остался провинциальным выскочкой с представлениями о политике 30-40-летней давности.

Он не втыкает, чего это вдруг «часть националистов, очень небольшая, дурит, упорствуя в своём евромайданничестве». «Опупеть можно, националисты, сделавшиеся вдруг интернационалистами по сути своей, ибо их приязнь к чужеземным националистам заставляет их солидаризироваться с врагами своего народа», — недоумевает Лимонов. Если человек знает, на каком принципе сейчас строится новое правое европейское сопротивление, он бы удивляться не стал. Идеи возрождения империи и «ирредентизма» давно не вдохновляют национал-революционеров Европы. Они выстраивают «единый фронт идентичностей» против неолиберализма и мультикультуральности, не предъявляя территориальных претензий к соседним государствам и народам. И я согласен с этой стратегией — в этом и заключается вся моя «экзотика», не левая, кстати говоря (но Лимонов даже этого не понимает). Тот же «Правый сектор» бился на Майдане не за то, чтобы Украина подписала соглашение с ЕС. Хлопцы сражались против воровского режима, за то, чтобы Украина стала соборной державой, а не либеральной. И они продолжают бороться за это.

Я не знаю, что должно произойти с итальянской организацией “Сasa Pound”, чтобы она начала, как итальянские иррендентисты и фашисты после Первой мировой войны, требовать возвращения Ниццы, Корсики или Риеки (Фиуме) в лоно «матери Италии». Немецкие правые автономисты меньше всего думают о возвращении Эльзаса и Лотарингии, а французские новые правые не видят угрозы в «бошах». Это всё осталось в прошлом — в ХХ веке с его территориальными переделами. «Фашизм ХХI века», провозглашённый “Сasa Pound”, отличается от фашизма эпохи Муссолини в той же степени, в какой чернорубашечники дуче отличались от воинов древнего Рима.

«Casa Pound призывает:
Человечество должно быть освобождено.
Рынок уничтожает души.
Закон прибыли сметёт все преграды на своём пути.
Рабочие, люди, объединения
Любовь, счастье, жертвенность и разнообразие — уничтожены», — читаем мы в поэтическом манифесте “Сasa Pound”.

Надо ли сообщать, что “Сasa Pound” полностью на стороне Майдана? Наверное, это и так понятно. А вот Лимонова ребята из “Сasa Pound” считают флюгером и Фигаро.

Лимоновцы всерьёз верят в то, что они — единственные истинные революционеры современной России. Герои. И порой на их суровые лица тяжело смотреть без улыбки

Лимоновцы всерьёз верят в то, что они — единственные истинные революционеры современной России. Герои. И порой на их суровые лица тяжело смотреть без улыбки

На фоне “Сasa Pound” или «Французской весны» лимоновская «Другая Россия» выглядит провинциальным неформалом. Я начал сотрудничать с НБП в 1995-м, когда партия была действительно авангардным объединением. И за этот авангардизм ей можно было многое простить — расистские статьи в «Лимонке», например. Да и они были скорее эпатажем, нежели проявлением политической позиции. Требование партии о пересмотре границ с Украиной или Эстонией я воспринимал как явление того же порядка. Да и в стране тотальной капитуляции, какой была ельцинская РФ, подобные призывы звучали как вызов российской власти и либеральным масс-медиа, а не украинцам.

«Нашей идеологией является и ряд избранных нами как маяки героев 20-го века… Наша идеология — это ярость Че и “Красных бригад”, острая мудрость Ленина, элегантное безумие Муссолини, скупая мужественность СС, выразительная страсть чекистов, трубка и сапоги Сталина, пенсне товарища Берия, мистицизм барона Унгерна…», — заявлял Лимонов в первом номере «НБП-ИНФО». Сегодня его петербургские фанаты раздают у супермаркетов антиукраинские листовки с весьма оригинальным лозунгом «Фашизм не пройдёт!» и маршируют под речёвки, похожие на те, которые скандировали пионеры в 30-е годы: «Вперёд патриоты, вперёд рабочий класс! Ленин и Сталин вдохновляют нас!»

Лимонов не сумел произвести тот радикальный синтез, на который, было, замахнулся в 90-е.  Новый радикальный субъект так и не появился. Его «Другая Россия» — межумочная компания, ни то, ни сё, всего по чуть-чуть, ни настоящие сталинисты, ни истинные националисты, ни евразийцы, ни фашисты, ни нацисты, ни казаки, ни вояки. А кто?

Я не историк НБП и не политический биограф Лимонова. Поэтому я не решусь точно обозначить рубеж, когда его партия начала деградировать в политическом и культурном смысле — когда она из сообщества людей с авангардными и взрывоопасными идеями превратилась в компанию панков из глубинки, чьё политическое поведение определяется лозунгами, которые они даже до конца не понимают. Может быть, партия перестала быть лабораторией идей после того, как её покинул Александр Дугин.

Сегодня петербургские фанаты Лимонова раздают у супермаркетов антиукраинские листовки с весьма оригинальным лозунгом «Фашизм не пройдёт!» и маршируют под речёвки, похожие на те, которые скандировали пионеры в 30-е годы: «Вперёд патриоты, вперёд рабочий класс! Ленин и Сталин вдохновляют нас!»

Сегодня петербургские фанаты Лимонова раздают у супермаркетов антиукраинские листовки с весьма оригинальным лозунгом «Фашизм не пройдёт!» и маршируют под речёвки, похожие на те, которые скандировали пионеры в 30-е годы: «Вперёд патриоты, вперёд рабочий класс! Ленин и Сталин вдохновляют нас!»

«Наша одежда — это тоже средство пропаганды наших идей. Так что давайте одеваться красиво и не скрывать этого. Униформа подчеркивает единство Партии», — проповедовал Лимонов на заре партийного строительства. Да, лимоновцы создали свой стиль — такой русский вариант наци-панка. Все эти косухи, сшитые в подвале из кожзаменителя; тяжёлые ботинки на толстой подошве, купленные в рок-магазине; камуфляжные штаны с накладными карманами; толстовки с капюшонами; очки, как у кота Базилио; проколотые кольцами губы и брови; бритые затылки; искусственные проплешины; крашеные клочки волос; пристрастие к алкоголю и курению. И эта эстетика бунтарства образца 80-90-х причудливым образом сочетается с боновским стилем того же периода. Это — катастрофа.

«Желательно одеваться во всё чёрное: чёрные ботинки (кроссовки), чёрные джинсы, чёрная рубашка (футболка), чёрная куртка (лучше всего подходит “бомбер” — скользящая ткань и отсутствие воротника не дадут противнику или мусору схватить тебя). На чёрном фоне плохо видны грязь, кровь и оружейная смазка. Стричься желательно “под ноль” или очень коротко. Практическая функция — противник или мусор не смогут схватить тебя за волосы» — такие советы Лимонов (или кто-то из его окружения) давал партийцам 20 лет назад. Однако НБП так и не стала партией уличных бойцов (street fighters) и тем более не стала герильей.

Лимоновцы всерьёз верят в то, что они — единственные истинные революционеры современной России. Герои. И порой на их суровые лица тяжело смотреть без улыбки. «Национал-большевистская партия обещает вам, парни и девушки, жизнь полную героизма и приключений, жертвенности, гордую и сильную жизнь и героическую смерть. Сейчас, затерянные в посёлках и городках России, одинокие, вы — ничто, живёте мелкими личными жизнями. НБП даст вам смысл жизни и высокое место в обществе, которое мы создадим. Вы станете элитой Другой России», — вещал Лимонов в середине 90-х. И в партию действительно потянулись одиночки из русских посёлков и городков в надежде стать новой элитой. Многие начали с переезда из провинции в столичный город и этим закончили. Но им всерьёз кажется, что они стали новой элитой только благодаря тому, что приобщились к «Другой России».

Я не хочу подвергать сомнению тот факт, что НБП провела несколько акций, которые вписаны в историю революционного и протестного движения России начала ХХI века: захват Минздрава, оккупация приёмной администрации президента РФ… Без всякого сомнения, это были смелые акции, но всё же они не вписываются в простой, как выстрел, клич: «Да, смерть!» В любой европейской стране за такие акции просто бы оштрафовали или подержали в полиции несколько часов. Сдаётся мне, что и лимоновцы не ожидали, что путинское правосудие так жёстко накажет их за эти «захваты».

«Да, смерть!» — это о приморских партизанах или защитниках Майдана, но никак не о лимоновцах. В «Другой России» процветает какой-то бутафорский героизм. Лимоновцы — герои позы. Героизм нельзя путать с решительностью, смелостью, отчаянностью. Среди лимоновцев найдётся немало людей не робкого десятка (хотя есть и откровенные трусы, которые не готовы даже ответить за свои слова — но где трусов нет?). Тот же Лимонов, когда был помоложе, ездил в горячие точки как журналист. Но есть ли среди них герои? Героизм — это погружение в стихию смерти. Для того чтобы провести акцию прямого действия, не прибегая к насилию, нужна если не смелость, то решительность. Но этими качествами обладают далеко не одни только лимоновцы. Но лишь лимоновцы занимаются самовнушением: «Мы — герои!»

А что касается «Стратегии-31» — это какая-то пародия на жертвенность, политический БДСМ, а, может, и не политический, а просто — публичный: «Ломай меня полностью!»

Да, лимоновцы создали свой стиль — такой русский вариант наци-панка

Да, лимоновцы создали свой стиль — такой русский вариант наци-панка

Я имею право рассуждать о героизме, так как никогда не рисовал себя героем. Я — скромный активист, который участвовал в десятках, если не сотне акций. Да, акции требуют определённой лихости и смекалки, но отнюдь не героизма. Я это знаю.

«Бывают эпохи, в которые не следует быть слишком сложно устроенным индивидуумом, в которые следует вдруг сделаться простым и проникнуться простыми эмоциями солидарности со своим народом, стать частью народного тела», — пишет Лимонов в своей «проповеди», в которой назвал меня идиотом. Я знаю, что Лимонов время от времени, как Лев Толстой, желает опроститься. А если серьёзно, то в Лимонове живёт душа нежного хиппи.

Раньше я думал, что в Лимонове время от времени просыпается «харьковский хулиган Савенко». Но я ошибался. Никакого «хулигана Савенко» просто не было. Не существовало в природе. Я, конечно, человек, интеллигентный, как верно заметил Лимонов в «Книге мёртвых-2», рассказывая с чужих слов об акции, о которой вспоминать мне уже надоело — о «захвате “Авроры”» в мае 1997 года (на самом деле никакого захвата не было — мы просто провели на крейсере акцию). Точнее — стараюсь им быть. Но хулиганство для меня — вполне знакомая область: до того, как стать анархистом, я был одним из первых футбольных хулиганов Ленинграда, основал движение фанатов СКА, почти каждый матч для меня заканчивался дракой с оппонентами, а выезд в другой город для настоящего ультрас — это как вылазка в тыл врага. И я в состоянии отличить настоящего хулигана от вымышленного.

Например, Андрей Гребнев, канонизированный Лимоновым, был реальным хулиганом, а «хулиган Савенко» — это вымышленный образ, литературный персонаж. На самом деле Лимонов — «дитя цветов». Всё это его восхищение «безумными девочками» и «безумными мальчиками» — это из 60-х. Стиль ретро. Будучи по сути дела нежным и безобидным хиппаном, Лимонов влюбляется в грубых героев. Сам он никогда не был и уже не будет таким — грубым, бесшабашным, жестоким, как какой-нибудь Гиркин (Стрелок) или казак Бабай. Да и партию он создал под стать себе. Партию в стиле ретро, церковь имени себя, где культивируется поддельное безумство в ущерб дельной мысли.