23 апреля 2014

Максим СОБЕСКИЙ. Донбасская аномалия

Sobesky2Есть древнекитайская мудрость: не дай вам бог жить во время перемен. Не согласиться с ней трудно, особенно моему поколению, прошедшему через Перестройку и дефолты. Пафосно оспаривать старую истину будут разве те, кто в микроскопических партиях рисуют идеальное государство в кругу маргиналов нежного возраста. Но, наверное, ещё хуже родиться там, где не понимаешь — кто ты по национальности и в какой стране хочешь жить. Впрочем, таких регионов на планете не так уж и много, но один из них — это Донбасс, часть Украины, во всяком случае, пока ещё.  Перемены там тоже присутствуют; куда уведут — вряд ли кто предскажет.

Как все прекрасно знают, главные мировые события, судя по тому, как усердно оповещают проправительственные СМИ, происходят в Юго-Восточной Украине. Там, в Украине, или как меня учили в вузе — на Украине, уже несколько месяцев как происходит эскалация насилия. Началось всё с нападений на региональные Майданы сторонников Януковича, уже сбежавшего-таки экс-президента, потом марши за единство страны встречали толпы с «аргументами». Недавно ряд городов был захвачен вооружёнными людьми, которые ведут перестрелки с украинскими силовиками. Однако для большинства, скажем так, дорогих россиян, синоним насильников — это те, кто за Киев и Майдан. Так решили контролирующие говорящие головы, Дмитрий Киселёв и прочие, а, судя по взлетевшим рейтингам Путина, репортажи из телеящика упали на благодатную почву.

Что же требует самопровозглашенная Донецкая республика и её идеологические союзники по Антимайдану? Россияне, принимающие, как должное, информацию условного Киселёва, считают: провести референдум, получить федерализацию или присоединиться к России, чтобы спастись от «бендеровцев», или, если источник подачи грамотнее, «бандеровцев». Как ни странно, достоверные сведения рисуют менее радужную картинку. По некоторым подсчётам число требований сепаратистов достигает полусотни, однако в центре приоритетов — амнистия бойцам «Беркута», признание донецкой и прочих «самооборон» в качестве армии Юго-Востока, трансляция российского ТВ. Что такое федерализация — ещё не определились: то ли увеличение полномочий регионов, то ли аннексия Россией. Из мелких повесток: остановить некую приготовленную ЕС вакцинацию, спасти памятники Ленину и остановить экспорт девушек в Европу.

Федералисты: анонимы в единой воинской униформе, да мужчины грубоватого вида, известные как «бизнесмены», например от МММ, и обычные гангстеры типа Вячеслава Пономарёва, окопавшиеся в Славянске, — центре наркоторговли. Ещё есть колоритные пенсионерки / Фото: STRAND MATS/Michal Burza/ZUMAPRESS.com

Федералисты: анонимы в единой воинской униформе, да мужчины грубоватого вида, известные как «бизнесмены», например от МММ, и обычные гангстеры типа Вячеслава Пономарёва, окопавшиеся в Славянске, — центре наркоторговли. Ещё есть колоритные пенсионерки / Фото: STRAND MATS/Michal Burza/ZUMAPRESS.com

Кто  же живёт в Юго-Восточной Украине, отчего они не такие, как украинцы Центра и Запада? В России верят — это русские и русскоязычные украинцы, которые, как заявляет Эдуард Лимонов, автор романов про бисексуальные похождения русского в Нью-Йорке, «хотят к матери». Перепись населения российских телезрителей огорчит: без жителей Крыма на Украине шесть миллионов русских. Много их в Харькове, Одессе и Донбассе, но они нигде не преобладают. Большинство из тех, кто цепляет «колорадские» ленточки в Донбассе — украинцы, ставшие русскоговорящими, потомки тех, кто после Второй мировой войны завербовался в Донбасс восстанавливать индустрию региона. Под влиянием советской политики они отказались от родного языка, национальности, как моя бабка, например, и впитали пророссийскую ориентацию, особенно в выборе телевидения, что взаимосвязано. От времён СССР осталась ощутимая привитая ненависть к «западенщине», к тому же местные кадры использовались для пополнения частей МВД против УПА. Хватает на Юго-Востоке советских, да и российских, отставников.

Донбасские события, и вся история с украинским Юго-Востоком, походят на что угодно, но только не на стихийную революцию. Самоорганизация — модное нынче слово, но на Донбассе оно не в тему. Федералисты: анонимы в единой воинской униформе, да мужчины грубоватого вида, известные как «бизнесмены», например от МММ, и обычные гангстеры типа Вячеслава Пономарёва, окопавшиеся в Славянске, — центре наркоторговли. Ещё есть колоритные пенсионерки — мечта Кургиняна.

Парадоксально: когда при Януковиче четыре пятых заводов Донбасса закрылись — они не ставили блокпосты. Бунт стартовал с Евромайданом. Большая часть активной Украины шла под пули и, требуя убрать от власти жуликов и воров, брала администрации. А часть жителей Юго-Востока орудовала в «титушках» и громила местные Майданы, нагнетая психоз: нацисты-западенцы придут и всех убьют! Для революционеров радеть за «Беркут», который убил более сотни украинцев, — извращение. Из арестованных в Мариуполе и Харькове федералистов 20% отбывали наказание за уголовный промысел. Неудивительно, что хотя по итогам соцопросов от 65 до 80% населения региона против сепаратизма, но предпочитают, всё  же, сидеть дома.

Отключимся на мгновенье от Украины. Если отбросить выдумки о «триедином русском народе» (русские-украинцы-белорусы), то следует признать: жители Юго-Запада России — это украинцы. В Белгородщине и на Кубани в сёлах пожилое поколение ещё говорит на суржике. Некоторые кубанцы — интеллигенция, казаки — обсуждают вопрос том, как бы им присоединиться к Украине. В российской прессе даже такие микроскопические поползновения шельмуются, референдумы — это не для всех. Впрочем, дальше я воздержусь от намёков на  территориальную целостность России, которая в отличие от Украины… ну, вы поняли?

Что приносит картинка на мониторе из Донбасса, до тоски напоминает чеченские события. Толпы горланящих бабёнок окружают украинских военных и не дают проехать в города, скатившиеся в анархию. В инструкциях для федералистов прямо советуется — женщин и детей вперёд. На Майдане радикалы никогда не допускали женщин на линию противостояния и кровопролития, но они для России всё равно антигерои, в отличие от «романтических ополченцев». Ещё видно, как украинские военные, как в своё время российские, не могут перешагнуть через, как казенно говорят, неприменение силы. Вспомним конец 1994 года — поход на Грозный, когда для русских военных чеченцы ещё были соотечественниками, «советскими людьми». Это потом все поняли, что между нами — пропасть.

Или, например, история с нашумевшим видео на “LiveNews”: бедно одетый украинский подросток, избитый, повторяет заученные фразы; а ему, знаете, не просто фингал под глаз поставили, а били упорно — в таких вещах я разбираюсь. Вкратце: «Мы – “Правый сектор”; я из Винницы приехал; а тут такие мужики — лечь за Донецк готовы; не надо соваться сюда». Потом человека, просящего у габриэляновских корреспондентов спасти его, уводят под улюлюканье «зелёных человечков», оснащённых не хуже дудаевцев-масхадовцев. Конвоируют профессионально: специфический захват за шею. Российские СМИ, не смущаясь, комментируют: задержан боевик «Правого сектора». Кстати, пленник абсолютно русскоязычный — это к крикам про полчища «украинизаторов», наступающие на Юго-Восток.

Захваты заложников и их унижение, как видится — норма для Донбасса. 21 апреля лайфньюсам продемонстрировали координатора женской сотни Майдана Ирму Крат. И тут — привет! — ичкерийская картинка: голова в пакете. Хотя: почему чеченский почерк? — терроризм-то один на всех. Этим число похищенных жертв «русской весны» не ограничивается — украинцы регулярно сообщают о захваченных «зелёными человечками» гражданах: от местных политиков до журналистов. По статистике «Евромайдан SOS», ревнители референдума в Крыму в ходе процесса лишили свободы три десятка человек, некоторых избивали и унижали. На Майдане пленных «беркутов» и солдат Внутренних войск гуманно подвергали описи, а потом отдавали обратно. В Донецке и в окрестностях пытают и держат неизвестно где.

А тем временем новые украинские власти, те самые, что посадили почти в каждое губернаторское кресло олигарха, творят непонятный ад. Нет, они посылают авиацию бомбить Юго-Восток, как наши генералы населённый русскими Грозный. Они ничего не делают, что дало бы понять, что они — исполнительная власть и законодательная. Похожая на гитлеровскую ведьму Ирина Фарион из обоймы «Свободы» подливает масла в огонь, предлагая дискриминацию всего Донбасса. Конечно, Олег Ляшко, депутат с пикантной лысиной, делающий фотосессии в камуфляже, подаёт дельный законопроект о борьбе с изменниками Родины и шпионами. Но это слова. Полмесяца продолжается эпопея с самопровозглашёнными «республиками» и открытый развал Украины. Кажется, украинская армия, к слову — слабенькая, получила инструкцию не воевать, а на Пасху — прямой запрет на любые действия. Речь идёт не о разгоне мирных митингов, а о зачистке блокпостов и городов, захваченных вооружёнными людьми. Интересно — есть ли в мире страны, где власть позволяет такое?

Будет ли Донбасс украинской Чечней, или дублем Крыма? Мне трудно делать такие страшные прогнозы: я не нахожусь на Украине. Но что-то подсказывает: просто так террористы не испаряются, а захваченные здания не возвращаются бюрократам, лояльным Киеву. С другой стороны — говоря языком украинского Уголовного кодекса, «изменников державы» весьма мало. Пара сотен или тысяч боевиков — жидко для контроля над Донбассом. Но когда Рада и её люди преимущественно уделяют внимание Фейсбуку и отстрелу украинских радикалов, чудеса случаются: проходят референдумы, а в плен сдаются целые подразделения украинской армии. Правда, потом все те, кто кричал «Россия! Россия!», оказавшись в ином государстве, начинают жалеть, что поиграли в «русскую карту». Референдумы, знаете, это только на Украине. А пока в странном месте под названием «Донбасс» сформировался социум людей, готовых молчать — когда их разоряют, и бунтовать — когда им прикажут паны.