15 ноября 2013

Юрий СИМОНОВ. Ещё один миф рушится…

Продолжение «Арктического дневника» Юрия Симонова

Юрий Симонов

Юрий Симонов

Последние новости: мы стоим, а «Фёдоров»… пропал! Надо меньше спать! Выяснилось, что «Фёдоров» ушёл на открытую воду для перезапуска косы и ремонта оборудования. Часа через четыре или чуть больше они опять устремятся нам навстречу и начнут работать сначала на 5-м, а затем на 6-м профиле. Опять наверняка будут поломки!

Видел тюленя в паре миль от ледокола. Долго наблюдал в бинокль. Лежит на льду около лунки воды, время от времени приподнимая голову и переворачиваясь с боку на бок. Опасности, судя по всему, не чует. В смысле медведей… Надо будет попозже глянуть в то же место. Коллеги неоднократно видели белых мишек, но мне пока не удавалось…

Ледокол с длинным названием «Пятьдесят лет Победы» где-то рядом с туристами на борту. Просят по радио разрешения подойти поближе, чтобы туристы посмотрели. Я тоже типа туриста, но при этом работаю. Правда, сплю больше, чем работаю. Да ещё пишу что-то, да читаю. В общем, довольно интересное времяпрепровождение.

Джереми периодически задаёт вопросы по русскому языку. Ему это и нужно, и интересно одновременно. Наконец, «50 лет Победы» появился, с туристами на борту. Говорят, в основном китайцы.

Слышал разговор по радио между обоими капитанами, очень забавный:

С борта «50 лет»: «Можно нам поближе к вам подойти? Приём»

Ответ: «Зачем?»

«Наши туристы хотят на вас посмотреть. Приём»

«Хорошо. Подходите. Приём»

Забавно.

Знак нового времени: в нашей Арктике — иностранные туристы, явно не бедные.

Ок.

3:00 утра, на этот раз 20 июля, среда

«первый медведь» в моей жизни, и не по телевизору

Белый медведь - очень крупный зверь! Какого-то кремового или желтоватого цвета. Первый живой медведь в моей жизни, не по телевизору и не в зоопарке!

Белый медведь — очень крупный зверь! Какого-то кремового или желтоватого цвета. Первый живой медведь в моей жизни, не по телевизору и не в зоопарке!

Был разбужен звонком Джона с мостика: белый медведь! Пока одевался, пытаясь спросонья понять, что происходит, медведь удалился от нашего ледокола на приличное расстояние. Тем не менее, я его рассмотрел в бинокль. Очень крупный зверь! Какого-то кремового или желтоватого цвета. Первый живой медведь в моей жизни, не по телевизору и не в зоопарке! Придётся как-то отметить это событие. Единственное, что можно сделать, это пойти в столовую и съесть «ранний завтрак». Вот, пожалуй, и все на данный момент. Ещё один медведь, и можно домой, в Питер!

Как-то все это слегка поднадоело, если честно. Арктика оказалась весьма монотонной и нудной. Правда, леё неожиданно меняет свои расцветки — от белого до голубого, и затем вдруг до грязно-рыжего. Последняя расцветка, как мне сказали авторитетные люди, — от водорослей и осадков, пригнанных с земли, с ближайших островов.

Пушки на «Фёдорове» так и не стреляли — затянулось у них это мероприятие. Сегодня рано утром начнётся на 5-м профиле. Чем закончится, скоро увидим. Через пару дней «Фёдоров пойдёт к Шпицбергену, за водолазами и запчастями. Надеюсь, вместе со мной! Ещё один заход в Норвегию, страну троллей и газоперерабатывающих заводов.

4:13 утра.

Надо ещё поспать.

Я пишу так свободно и много, потому что никто не мешает — я по прежнему один в каюте на борту ледокола «Россия». Потом, после возвращения на «Фёдоров», эта «лафа» кончится. Впрочем, начнётся другая…

Надо обязательно позвонить домой! Как там дела? Удивительно, чем дальше и дольше от дома, тем больше по нему и по семейству скучаешь! В этом одна из моих личных психологических загадок, о существовании которой я не подозревал. Ведь я никогда больше чем на две недели от дома не отъезжал… Если честно, я был бы не против съездить в командировку куда-нибудь в Сибирь, на месяц. Но более чем на месяц уже многовато….

Последнее из увиденного, весьма забавного на борту «России»: рядом с портретами передовиков производства, строивших ледокол в советское время, дневное меню с обращением «Уважаемые дамы и господа».

Ко многому, однако, привыкаешь, даже к этому забавному знаку наших времён. А как же, раньше был «социализм», и все друг другу говорили «товарищ». Теперь «ввели» капитализм, и все стали дамами и господами. Логика простая, доходчивая для «средних умов»…

13:00. 20 июля

Проспал обед из-за этого медведя! Придётся компенсировать полдником и ужином, благо на ужин здесь тот же суп, что и на обед.

Надо подняться на мостик и узнать новости. По моим ощущениям, мы останавливались пару раз. Была ли стрельба из пушек на «Фёдорове» успешной? Идёт ли она сейчас? Вопросы всё не праздные!

Примерно 14:20 того же дня

На мостике не обнаружил Джереми, зато обнаружил почти полное спокойствие! На «Фёдорове» пушки пока бьют (а это значит, что народ там испытывает сильный стресс), оба судна идут вперёд, ничего пока не предвещает остановок. Надолго ли?

Надо дожить до сегодняшнего вечера хотя бы…

21 июля, кажется четверг

Дожил, и не только до вечера, но и до утра следующего дня! Месяц прошёл! Остались две месячишки! Всего то… Пушки на «Фёдорове» стреляют уже почти сутки, и пока без проблем. Посмотрим, что будет дальше.

До Шпицбергена они решили пройти ещё две линии на южном секторе работ. Одну из линий, незаконченную ранее, решили пройти ещё раз.

12:00 того же дня

Пока спал, ничего не произошло.

На ледоколе обед, а ночью, в 4:00 был ранний завтрак. На ледоколе работают люди из разных городов, и не только с Севера. Есть из Питера, из Краснодара даже! Работают по четыре месяца, и четыре месяца на суше: «четыре через четыре».

Рулевые говорят, что такого трудного рейса у них ещё не было — надо постоянно маневрировать между льдинами и смотреть в оба, так как скорость очень маленькая во время работ на «Фёдорове». Людей на борту не меньше, чем на «Фёдорове», но толчеи в коридорах нет. Ледокол — куда большее судно, чем наше.

Ночью, во время вахты, беседовал с Джоном. Говорили о многом, в том числе и о нашей экспедиции. Согласились в том, что очень затратное мероприятие, и его окупаемость в ближайшее время проблематична. Джон в высшей степени неглупый человек, отец семейства и дедушка трёх (!) внуков. Не один раз плавал через Бермудский треугольник. Меня, много читавшего и смотревшего документальные фильмы об этом загадочном месте нашей Земли, интересовали его впечатления. На вопрос, не видел и не заметил ли он чего-нибудь странного там, он только улыбнулся. При этом добавил, что плавать в тех местах было страшно скучно, из-за полного штиля и отсутствия часами видимых объектов на горизонте. Жаль, так хочется тайны и странных загадок океана.

Ещё один миф рушится…

Интереснее оказался наш разговор о недавней эпохе в истории Британии, в частности, об эпохе Маргарет Тэтчер.

Если Рой, один из наших британцев на «Фёдорове», резко отзывается о Тэтчер, называя её «сволочью, закрывшей многие предприятия и целые отрасли, в том числе и прибыльные», и утверждая, что «у нас после войны ни одного приличного премьер-министра не было», то Джон очень «взвешенно» и логично не одобряет «все ошибочное, что сделала Тэтчер», но почему-то с одобрением относится к тому, что «Тэтчер поставила на место профсоюзы, особенно этого Скаргилла!!!!» (лидер профсоюза шахтёров Артур Скаргилл (Arthur Scargill) — ред. «Н.С.»), добавляя, что «профсоюзы хороши на своём месте, и чтобы в политику не лезли».

Вот тебе и раз!

Мы там, в России, среди левых все поголовно считаем, что Тэтчер была в высшей степени отрицательным персонажем британской истории, а многие британцы наоборот, утверждают, что у неё были и хорошие стороны. Джон явно не профсоюзный человек, это понятно, но и не оголтело антипрофсоюзный одновременно.

Надо будет с ним ещё попробовать поговорить на тему его отношения к профсоюзам, а по возвращении на «Фёдоров» — с Роем на предмет его отношения к профсоюзам и Скаргиллу. Вообще, роль Скаргилла во всей этой истории с забастовкой шахтёров в 1984 году, с деньгами якобы советских профсоюзов, явно провокационная.

Скаргилл — один из тех, кто пытался спекулировать на протесте шахтёров, одновременно подзуживая и провоцируя их на более радикальные действия. Чего стоит его «социалистическая рабочая партия»! Деньги он советские использовал, и это уже практически доказанный факт, не только для шахтёрской борьбы, но и в личных целях. Но сейчас он — вещь в себе, и никто за ним в Британии не идёт. Да и судьба угольщиков в Британии и России, мягко говоря, очень отличается. Наши шахтёры, чьё движение в конце 80 — начале 90-х годов невероятно политизировалось, меньше всего выиграли от экономических «реформ» после развала СССР. По сути, они — самые крупные «лузеры» в нашем обществе.

Британские шахтёры, несмотря на потерю ими рабочих мест в закрывшихся шахтах, вряд ли что-то потеряли, «кроме своих цепей» в виде тяжёлого труда в этих самых шахтах. Большинство из них прошло переквалификацию и нашло рабочие места в других секторах экономики, хотя всё это воспринималось поначалу многими из них весьма болезненно.

«Вывод» напрашивается сам собой — Британия не Россия!

Да и кому нужен уголь в Британии, в стране, где открыты месторождения нефти и газа в Северном море? Джон отдал мне один из последних номеров “Economist”, купленный им по дороге в Россию. Одна из статей посвящена все той же проблеме — возможному дефолту США. Можно ли было такое представить ещё лет десять назад?! Вообще-то можно было, и кое-кто уже тогда отдавал себе отчёт в возможности такого события.

Интересная подборка статей о Китае, в частности, о роли государства в экономике, которая по-прежнему очень высока, о роли в обществе и государстве верхнего слоя партийного аппарата, о партийном аппарате в целом, о том, что мы в России называем ГЧП, то есть государственно-частное партнерство, об инновациях в китайской экономике, о всё большем социальном разделении в китайском обществе, о пределах роста китайской экономики, даже о старении китайского населения (!), и т.д.

Я опять почти ничего не делаю на вахте.

И в самом деле, что делать?

Всё идёт пока нормально, чрезвычайных ситуаций не происходит, на мостике Джона, а уж тем более Джереми все понимают, а если не понимают, то объясняются «на пальцах» и находят-таки общий язык. Общение того же Джона с нашими ограничивается несколькими числительными, связанными с изменением курса и скорости, да иногда шутками, выражаемыми «экстралингвистическими» способами.

Пора на «Фёдоров»!

Тем более, что там послезавтра собираются на Шпицберген. После Шпицбергена, если надо будет на ледокол, то пусть Маша попробует – это будет некоторый отдых от грохота и стресса на «Фёдорове».

Опять снился какой-то странный сон: я в Питере, по-моему, на своей прежней улице, на улице Партизана Германа, ищу кого-то, кого не могу найти уже много лет… Какой-то ком у горла почувствовал во сне и тревогу.

Что это? Надо звонить домой!

За окном — плюс пять, лёд изрядно подтаивает, и под ледоколом видны огромные разламывающиеся льдины. На льду то там, то сям видны тюлени, просто лежащие на поверхности либо ныряющие в лунки и полыньи при приближении судна. Некоторые из тюленей — весьма крупные зверюги, серые в мелкую крапинку, неторопливые, внешне неуклюжие, но очень ловкие и быстрые пловцы.

Медведя видел пока одного. Зато много медвежьих следов на льду.

След от прохождения другого ледокола — «50 лет Победы». Он пошёл к Мурманску, брать очередную порцию туристов к Северному Полюсу. Они делают семь ходок с туристами за год, и каждая такая ходка приносит по семь миллионов долларов. Прибыльный бизнес, ничего не скажешь…

Предыдущие части дневника Юрия СИМОНОВА:


Часть 10. Юрий СИМОНОВ. И куда меня занесло

Часть 8. Юрий СИМОНОВ. Цель экспедиции в высшей степени «державная»
Часть 7. Юрий СИМОНОВ. А что будет в тяжёлых льдах
Часть 6. Юрий СИМОНОВ. Низкое небо Арктики