3 апреля 2012

Михаэль ДОРФМАН. Сказать коллективу «нет» в тёмные времена

Почему даже в ситуациях, где, кажется, существует полное согласие, всегда находятся люди, готовые идти против коллективного мнения? Этим вопросом задался публицист Эяль Пресс в своей новой книге «Прекрасные души: Сказать нет, нарушить приказ и прислушаться к голосу совести в тёмные времена».

Разоблачители

Недавно в передаче «Open Democracy» Ами Гудман я услышал страшные данные. Правительство Барака Обамы прибегало к драконовскому «Закону о шпионаже» времён Второй мировой войны в три раза чаще, чем все американские правительства с 1973 года вместе взятые. В шпионаже обвиняют так называемых вислблоуеров (whistleblower) – людей, выдающих служебную информацию не враждебным разведкам, а прессе и общественности. По-русски ещё нет адекватного перевода этого термина. В корпорациях говорят «завелась крыса», но это калька с английского, где rat – «крысить», означает доносить. Мультитран приводит несколько вариантов, из которых лучший – «лицо, совершающее служебное разоблачение». Для статьи я остановился на названии информатор.

После Уотергейтского скандала, а ещё «Бумаг Пентагона», которые смелый аналитик Даниэл Эльстбег предал гласности, показав тщетность Вьетнамской войны, были приняты законы о защите информаторов, действующих ради общественного блага. Однако законы эти беззубые, трибунал по рассмотрению дел информаторов в 9-ти случаях из 10-ти действует в интересах правительства или бизнеса, а не права общества знать.

Марк Фелт, агент ФБР по прозвищу "Глубокая глотка", один из главных участников Уотергейтского скандала, который привел к отставке президента США Ричарда Никсона

Юридическое ведомство Обамы жёстко преследует людей, выдающих общественности информацию корпораций в целях благородных или нарушающих субординацию, противясь неморальным действиям своих боссов. При Обаме существенно сократили программы помощи информаторам. Администрация Обамы торпедировала и поданные при Джордже Буше (младшем) инициативы с целью усилить помощь таким людям и наказать за их преследование. Истинную охоту развязала Америка за создателем «Викиликс» Джулианом Ассанджем. Пыткам и ничем не мотивированным карам подвергается и военнослужащий, подозреваемый в контактах с Ассанджем – Бредли Маннингс, который ещё даже не предстал перед судом. Всё это делается для создания леденящей атмосферы страха и круговой поруки с тем, чтобы скрыть от общественности происходящее в коридорах власти для деланья денег, а ещё хуже – истинную экономическую и политическую картину. Однако всегда находятся люди, готовые принести жертвы ради того, чтобы разбить царящий консенсус, выступить против расхожего мнения. Почему?

Марк Фелт скончался в возрасте 95 лет, в декабре 2008 г., в хосписе неподалеку от своего дома в штате Калифорния. Доподлинно неизвестно, что именно побудило Фелта "слить" журналистам компрометирующую информацию, однако в газете "Washington Post" считают, что он был против попытки администрации Ричарда Никсона свести функции ФБР к расследованию уголовных преступлений

Первая книга Эяля Пресса «Абсолютное убеждение» («Absolute Convictions») была посвящена созданию атмосферы страха. Он занялся вопросом о том, как религиозные активисты антиабортного движения в США терроризируют медицинский персонал и пациентов гинекологических клиник, не гнушаясь убийством врачей. Материала для книги было более, чем достаточно, тем более, что и отец автора – известный врач Шалом Пресс – подвергался таким террористическим нападениям, запугиванию и требованиям «быть как все». В новой книге «Прекрасные души» Эяль Пресс ищет ответ на вопрос, что движет людьми, которые сознательно отказались быть как все. Книга концентрируется на четырёх судьбах.

Прекрасные души

В новой книге «Прекрасные души» Эяль Пресс ищет ответ на вопрос, что движет людьми, которые сознательно отказались быть как все. Книга концентрируется на четырёх судьбах

Казалось бы, ничего в жизни Пауля Грюнингера не обещало героизма. Обычный швейцарский полицейский, начальник участка в своём родном горном городке Сент-Гален. Сын хозяина табачной лавки, Грюнигер никогда не интересовался политикой, да и вообще ничем, происходящим за пределами его городка. Во время Гражданской войны в Испании он спокойно наладил служебное сотрудничество с немецкими коллегами по ту сторону границы, чтобы отлавливать добровольцев-антифашистов, пробиравшихся на гражданскую войну в Испанию. Вероятно, тот факт, что коллеги работали в ведомстве под название «Гестапо», угрызений совести у него не вызывал.

Тем более его не интересовали евреи. И всего через несколько лет тот же самый капитан Грюнингер стал систематически нарушать приказы начальства, требовавшего не впускать в страну еврейских беженцев из Германии и Австрии. Он не только впускал, но и помогал достать фальшивые паспорта, а то и своей властью выдавал им разрешения оставаться в Швейцарии. Когда его деятельность была вскрыта начальством, Грюнингера с позором выгнали из полиции, наложив на него огромный штраф и лишив пенсии. Земляки считали его предателем. Остаток жизни Грюнингер прожил в безвестности и нищете. Он никогда не искал известности, жил тихо и не рассказывал о своём прошлом. «Иногда… именно внутренняя вера, неспособность восстать могут зажечь искру неповиновения, – пишет Пресс, – Грюнингер не был бунтарем, но был истинно верующим».

Грюнингер умер в 1972 году, оставив после себя очень мало намёков на то, что привело его к мысли помогать беженцам. Казалось бы, его история не подходит ни под одну из социологических и философских теорий, объясняющих инакомыслие, вызов авторитету власти, отказ починиться коллективной воле. Пресс провёл интервью с дочерью Грюнингера, а также с некоторыми беженцами, которых он спас. Вывод Пресса – что Грюнингера толкнуло на нарушение приказа эмоциональное воздействие от постоянных встреч с беженцами лицом к лицу. Это превратило его из пассивного наблюдателя в активного спасателя. Большинство швейцарских полицейских начальников избегали прямого контакта с беженцами, оставляя ответственность за решение на подчинённых. «Пауль Грюннингер – нет, – пишет Пресс. – Каждый день беженцы появлялись в его кабинете, умоляя остаться в Швейцарии. Каждую неделю он становился свидетелем сцен, которые сделали решительно ясным, что означает осуществление (антибеженской) политики… Он мог видеть страх и отчаяние в глазах. Этот прямой контакт и позволил Грюнингеру увидеть в беженцах людей». Вероятно, это сдвинуло что-то в его душе и заставило помочь.

Душа человеческая, вопреки известной пословице, – не только потёмки. Я тоже знаю офицера-резервиста N, который, вопреки приказу, отказался вернуть назад суданских беженцев, схваченных его патрулём на израильско-египетской границе. Я безуспешно пытался вытянуть из офицера причины его поступка. В многочисленных объяснительных, которое начальство заставило N писать, он указывал, что убедился – беженцам угрожала смерть от рук коррумпированных египетских пограничников или бедуинов, занимавшихся торговлей живым товаром.

Израиль считает себя защитником памяти Холокоста. Холокост не сходит с языка профессиональных евреев. Еврейские организации во всем мире идут в авангарде борьбы с геноцидом в суданском Дарфуре. В день, когда актёр Джордж Клуни и два американских раввина протестовали против резни в Судане, израильские власти выслали группу беженцев, бежавших от этой резни. N, религиозный человек правых взглядов, сын беженцев из арабской страны, так и не смог внятно объяснить свои мотивы. Я его понимаю. Я и сам не могу объяснить, что заставило меня начать защищать от расправы моих сослуживцев военнопленного палестинского боевика в Ливане.

Почему даже в ситуациях, где, кажется, существует полное согласие, всегда находятся люди, готовые идти против коллективного мнения? Этим вопросом задался публицист Эяль Пресс в своей новой книге «Прекрасные души: Сказать нет, нарушить приказ и прислушаться к голосу совести в тёмные времена»

Вторая «прекрасная душа» в книге – сербский военный Александр Джевтич, во время войн на Балканах спасавший от неминуемой расправы своих земляков-хорватов, попавших в руки его части после жестокого боя. В атмосфере гражданской войны и страшной национальной розни Джевтич помог им выдать себя за сербов. Эяль Пресс по ходу разбирает и отбрасывает несколько книжных теорий. (Сама теоретическая часть книги очень богата и интересна.) Он приходит к выводу, что причин поведения Джевтича было две. Во-первых, хорваты однажды спасли Джевтича, и его подруга была хорваткой, так что он мог испытывать чувство сострадания не только в отношении людей своей собственной национальности. Во-вторых, удивительная «толстокожесть», делавшая Джевтича неподвластным общим настроениям толпы. А ведь дело происходило в военное время и в зоне боевых действий. Если бы Джевтича уличили в том, что он «выгораживает врага», то его жизни грозила бы серьёзная опасность.

Швейцарский полицейский Пауль Грюнингер во время Гражданской войны в Испании выдавал добровольцев-антифашистов Гестапо, но затем помогал еврейским беженцам

Все четыре героя, «прекрасные души» Эяля Пресса – обычные люди, которые «разошлись» со своим коллективом, с толпой вокруг них. Они сделали это потому, что убедились, что коллектив отходит от глубинных идеалов, традиционно царивших в обществе. Джевтич не был философом. Просто он всегда верил в традиционный югославский лозунг «братство и единство». Ему было попросту наплевать, как это выглядит, и что про него могут подумать.

Когда солдат элитного подразделения Армии Обороны Израиля Авнер Вишницер отказался служить на оккупированных территориях, его мотивом была вера в традиционные израильские идеалы человечности. Вишницер знал, что его решение приведёт к тому, что его заклеймят, превратят в изгоя. Он надеялся напомнить людям о демократии и равенстве, которым его учили в израильской школе.

Вишницер заботился не о своей «прекрасной душе», а о судьбе своего народа, из угнетённого превратившегося в угнетателей и оккупантов другого народа. Вишницер и группа других отказников верят, что их отказ изменил ситуацию для всех, а не только для него одного.

Кому крупа велика, а кому и жемчуг мелок, – гласит пословица. Израильский рецензент недовольно критиковал решение включить в книгу именно израильского солдата-отказника. Мол, риск был куда меньший, чем во время Холокоста. Всех дел – что прогнали из армии после небольшой отсидки. Да и в гражданской жизни неизвестно, чтобы Вишницер сильно пострадал. Рецензент пускается в рассуждения про евреев-пацифистов, в том числе нескольких реформистских раввинов, отказавшихся служить на фронтах Второй мировой войны. Мол, ничем это им не повредило, а даже наоборот. Хотя их поступок сомнителен. И если бы все так делали, то проиграли бы войну нацистам. Вот как раз аргумент «если все так начнут делать» – признак коллективизма весьма сомнительного качества.

Четвёртая «прекрасная душа» книги – экономист финансовой фирмы «Стенфорд Файненшиал» из Хьюстона Лейла Вайлдер. Когда в 2000 году она сообщила прессе, что её фирма не ставит в известность вкладчиков о рискованности операций с их деньгами, то тут же потеряла работу. Она была непреклонна, поскольку верила в моральные принципы своей профессии. Как и многие другие информаторы, она не понимала, почему там может процветать коррупция, почему регулирующие органы не желают слушать их жалобы по поводу порочных профессиональных практик. Почти все предпочитали не замечать, потому что чиновники тоже выигрывают от коррупции. Вайлдер – мать-одиночка с ограниченными ресурсами. На неё давили финансово, изводили исками. Давление было огромно, ей всячески пытались заткнуть рот. Вайлдер выстояла. «Мои действия, мои намерения, должны иметь своего рода смысл в этой жизни», –сказала она в интервью для книги.

По показаниям Лейлы Вайлдер против «Стенфорд Файненшиал» было открыто следствие, которое выявило серьёзные нарушения сверху донизу. Вайлдер выступила перед сенатскими слушаниями, попала на обложку «Тайм» и… канула в безвестность. К сожалению, урок не был усвоен, и через восемь лет разразился кризис, вызванный в немалой степени именно поведением, какое вскрыла Лейла Вайлдер.

Администрация Обамы, хоть и пришла к власти на волне перемен, оказалась послушным аппаратом партийных машин. Информаторы не получают должной защиты. Соответствующее законодательство застряло в коридорах власти, мощные корпорации таскают информаторов по судам. Обама не спешит делать даже то, что делали его слишком дружественные к бизнесу предшественники. Администрация Буша всё же отдала под суд проворовавшихся финансистов, намеренно рисковавших деньгами вкладчиков. Правительство Обамы не спешит открывать дела, хотя имеется множество сведений о нарушении закона в ведущих фирмах Уолл-стрит.

Грег Смит открыл «грязный секрет», хорошо известный в банковских кругах – инвестиционные банкиры и венчурные капиталисты играют деньгами вкладчиков не на пользу вкладчиков, а, наоборот, против них, продают им заведомо проигрышные акции, на которых зарабатывают сами. «Голдман-Сакс» развернул бешеную кампанию против Смита в СМИ и Интернете

Последний случай – громкий уход из «Голдман-Сакс» лондонского менеджера Грега Смита. Смит открыл «грязный секрет»,  хорошо известный в банковских кругах – инвестиционные банкиры и венчурные капиталисты играют деньгами вкладчиков не на пользу вкладчиков, а, наоборот, против них, продают им заведомо проигрышные акции, на которых зарабатывают сами. «Голдман-Сакс» развернул бешеную кампанию против Смита в СМИ и Интернете. Были даже задействованы боты для рассылки писем и сообщений. Один из таких ботов с клеветой на Смита появился и на всех моих сообщениях об этом деле в «Фейсбуке».

***

Пресс также провёл интервью с другими людьми, выступившими против расизма или сегрегации. Он не считает сами благородные мотивы достаточными. «То, что вы хотите переломить волну, вовсе не означает, что ваши цели являются действительными…» Пресс предлагает краткое и неясное определение «действительных целей». Хороши те цели, которые усиливают «моральное воображение». Расизм и коррупция, однако, не всегда – неудачи воображения. Часто они являются как раз результатом использования нашего творческого потенциала. Просто некоторые из нас отказываются участвовать в этом по моральным и идеологическим причинам.

В «Прекрасных душах» почти нет философских рассуждений. Книга полна историй, интересных и волнующих, часто – провокационных историй морального выбора. Конечно, существуют огромные различия между спасением жизни людей в зоне боевых действий и выявлением коррупции в финансовых сферах. Пресс показывает, что в этих различных случаях люди рвали со своим коллективом, потому что в них побеждали общественные ценности, находящиеся вне пределов непосредственных ситуаций. Способность инакомыслия, способность говорить «нет» исходит у героев книги из способности сказать «да» общественным идеалам, за которые стоит бороться. Цинизм и ироническое отчуждение от ситуации не играют никакой роли в принятии тихими героями книги решений плыть против течения.

Читая книгу, нельзя не задать себе вопрос: а способны ли мы сами на героизм, способны ли сами выступить против своего коллектива, против толпы, и, тем самым, заронить искорку света в наши тёмные времена.

Спасибо моим друзьям Жене Белякову из Будапешта (Zhenya Belyakov), Нике Френчи из Калифорнии (Nika Franchi), Срулю Облапу и доктору Илье Трейгеру (Вашингтон) за помощь в подготовке статьи.

 

  • Neradivy

    Вот интересно, из Навального тоже будут лепить «прекрасную душу»? Судебное преследование ведь было… К тому же, Михаэль в вопросе отношения к российской власти корпоративно солидарен со властью американской… :)

    По теме: разоблачение своей фирмы — не героизм. И «мать-одиночка» в финансовой корпорации — не выглядит как жертва. Есть некоторая разница между спасением людей от смерти — и,если уж проводить подобные аналогии, передачей еврейчиков властям Италии. Хочешь открыть обществу правду — пиши про всех, а так — обыкновенное рейдерство…

  • michael

    Общественное благо понятие расплывчатое.
    Авнер Фишницер видел общственное благо (или свое?) в том, что бы остаться чистеньким.
    А дальше трава не расти.
    Другие люди видят общественное благо в том, что бы защищать свой народ. Женщин и детей которых арабы иначе вырежут. Как вырезали например семью Фогель. Мать, отца и троих детей младшей из которых было несколько месяцев отроду.
    Михаэль Дорфман видит общественное благо (или все таки свое?) в том что бы прославлять таких как Фишницер.