16 февраля 2012

Дмитрий ЖВАНИЯ. Неспортивное поведение

Футболка с изображением Че Гевары натянута на пивное толстое брюхо, арабский платок на жирной шее намотан вплоть до двойного подбородка… Болезненная худоба, землистый цвет лица, мешки под глазами, прокуренные зубы… Я попытался набросать портрет типичного российского левака. И я понял, что это невозможно. Левацкая среда представлена разными типами. Но их объединяет одно – презрение к физической культуре.

Тотальная мобилизация

Я очень люблю рассматривать старые фото, на которых запечатлены революционеры и рабочие активисты прошлого. Фото участников митинга французского «Народного фронта», фото участников maquis – партизан-антифашистов. Я вижу подтянутые фигуры, сосредоточенные красивые лица. На меня смотрят люди борьбы, люди действия, люди, которые жили в режиме тотальной мобилизации. Я не почитатель сталинского СССР. Но советские парады физкультурников – зрелище воодушевляющее. Либералы и либеральные левые называют эти парады показухой. Либералам не понять той суровой поэзии тотальной мобилизации, которая овладевает душой и телом человека, включённого в коллективный жизненный порыв. «Тотальная мобилизация, акт, посредством которого широко разветвлённая и сплетённая из многочисленных артерий сеть современной жизни одним движением рубильника подключается к обильному потоку воинственной энергии», — объяснял Эрнст Юнгер. Современный антибуржуазный философ Андрей Кузьмин, развивая мысли Юнгера, утверждает, что человек «реализует себя лишь в контексте чего-то большего, чем он сам: семьи, рода, коллектива, государства, великой идеи». Тотальная мобилизация включает человека и его тело «в процесс решения общего задания, в коллективный проект, в массовый порыв в будущее».

Советские парады физкультурников – зрелище воодушевляющее. Либералы и либеральные левые называют эти парады показухой. Либералам не понять той суровой поэзии тотальной мобилизации, которая овладевает душой и телом человека, включённого в коллективный жизненный порыв

Русские революционеры, французские забастовщики, испанские ополченцы, итальянские партизаны, герои советской первой пятилетки прекрасно понимали – а если не понимали, то чувствовали (есть такое понятие – классовое и революционное чутьё) – что они себе не принадлежат. Меня поразило письмо одного участника гапоновской рабочей организации, кузнеца Ивана Васильева, адресованное жене. Он написал его накануне «кровавого воскресенья».

«Нюша, если я не вернусь и не буду жив, то, Нюша, ты не плачь, как-нибудь первое время проживёшь, а потом поступи на фабрику и работай, расти Ванюру и говори ему, что я погиб мученической смертью за свободу и счастье народа. Я погиб, если это будет верно, и за ваше счастье.

Расти и развивай его лучше, чтобы и он был такой же, как отец. Нюша, если я уже не вернусь, то сохрани записку и храни её: Ваня вырастет, я его благословляю. Скажи ему, чтобы он не забыл тебя. Пусть поймёт отца, что отец погиб за благо всего народа, за рабочих. Целую вас. Ваш горячо любящий отец и муж Ваня».

Русский рабочий Иван Васильев не кривлялся, играя в героя. Его действительно убили 9 января – первым залпом у Нарвских ворот.

В советских учебниках по истории утверждалось, что наивные рабочие, обманутые провокатором-попом Гапоном, желая пожаловаться царю-батюшке на фабрикантов и попросить его позаботиться о них, полагали, что солдаты не будут в них стрелять. Но это не так. Рабочими овладели эсхатологические настроения. Они знали, что им придётся пожертвовать собой, чтобы их класс жил достойно. «”Идём! Идём!” – раздалось вокруг меня, где стояло несколько девушек и несколько пожилых женщин… А девушка, стоявшая подле меня, обратилась к подруге в сильном возбуждении, говоря: “Пойди, скажи маме, я пойду. Всё равно, убьют, так убьют. Что же это. Одних будут убивать, другие воспользуются – это нехорошо. Все, все должны идти”»,  — вспоминает Лев Гуревич, участник рабочего собрания, которое прошло накануне 9 января на Васильевском острове.  Старый рабочий социализм был проникнут этим ощущением конца времён – все ждали последнего и решительного боя. А к бою надо готовиться.

Петербургский философ Андрей Кузьмин, развивая мысли Эрнста Юнгера, утверждает, что человек «реализует себя лишь в контексте чего-то большего, чем он сам: семьи, рода, коллектива, государства, великой идеи»

Именно режим тотальной мобилизации заставлял революционеров и рабочих активистов работать над собой и своим телом. Так, коммунистическая партия Франции перед и после Второй мировой войны располагала целой сетью спортивных секций, где рабочие занимались французским боксом (весьма эффективный вид единоборств), вольной борьбой, стрельбой и даже фехтованием. Кстати, о народной секции бокса рассказывается в фильме Марселя Карне «Воздух Парижа» (1954), где тренера-энтузиаста Виктора Ле Гарре играет харизматичный Жан Габен. На старых фотографиях с французскими (или испанскими) рабочими 30-х годов нет ни одного толстяка. Эти люди знали, что в любой момент им надо быть готовыми ответить ударом на удар. Французские рабочие дрались на улицах с ультраправыми активистами: членами «Боевых крестов» «графа-полковника» Франсуа де ля Рока и других мятежных лиг, а испанские рабочие не только защищали республиканский строй, но и боролись за настоящий социализм. Они понимали, что не имеют права распуститься.

Бациллы контркультуры

Но в какой-то момент дух мобилизации исчез из левого движения. Ни в одной секции единоборств я не встречал человека с радикальными левыми убеждениями. Крав-магой я занимался с сионистами, да и вообще – с евреями, что объясняется происхождением этого вида боя; смешанными единоборствами – с русскими националистами; в боксёрской и борцовской секциях — с кавказцами. Большинство же «революционеров слева» не утруждают себя даже обычной физкультурой. Со стороны левацкая компания выглядит весьма комично: сборище толстяков с дистрофиками. Это всё, что угодно, только не боевая единица. Что произошло? Куда подевался режим мобилизации в левой среде?

Митинг французского Народного фронта. Рабочие подтянуты, сосредоточены, готовы к борьбе

В начале 90-х годов я стажировался во французской троцкистской организации “Lutte Ouvriere” («Рабочая борьба»). Это серьёзная организация с чёткой структурой. Активисты “Lutte Ouvriere”, в отличие от большинства леваков, не ограничиваются болтовнёй о революции в комфортной (как правило – интеллигентской) социальной среде, а издают заводские бюллетени и создают ячейки на предприятиях. А по части мобилизации “Lutte Ouvriere” даже перебарщивает: например, организация запрещает своим активистам заводить детей. Когда вся Франция отдыхает, активисты “Lutte Ouvriere” утраивают «агитационные караваны»: объезжают пляжи Лазурного берега, предлагая загорающим приобрести свежий номер их газеты, одноимённой с организацией. Самое удивительное, что отдыхающие покупают и даже вступают в политические споры. Франция – очень политизированная страна.

Но и в “Lutte Ouvriere” я не заметил большого числа любителей физкультуры и спорта, зато обратил внимание на то, что активисты из поколения мая-68 не вынимают сигареты изо рта, предпочитая самокрутки из душистого табака. Самокрутки – явное наследие 60-х, а точнее – «хипповской революции». Именно в 60-е годы социалистические, да и коммунистические организации разочаровались в рабочем классе и ударились в поиски «нового революционного субъекта». Глашатай «новых левых» Герберт Маркузе заявил, что организованный пролетариат «разделяет стабилизирующие, контрреволюционные потребности средних классов, о чём свидетельствует его поведение как потребителя материальных и культурных товаров, его эмоциональное отвращение к нонконформистской интеллигенции». Маркузе решил, что вся теперь надежда на люмпенов, «людей гетто» и студентов. «Оппозиция в центре монополистического капитализма, — писал он в работе «Переоценка концепции революции», — концентрируется на двух противоположных полюсах общества: на населении гетто (которое само по себе неоднородно) и интеллигенции из средних классов, особенно студенчества». А студенчество в 60-е годы придерживалось хипповской эстетики. Если хипповская мода затронула ряды “Lutte Ouvriere” – организацию, которая  никогда не отрекалась от традиционного рабочего класса и всегда пыталась найти активистов в его среде, — что говорить о левацких организациях, которые по нотам Герберта Маркузе воспевали мелкобуржуазное студенчество и интеллигенцию из средних классов? Их эта мода растворила в себе почти без остатка.

Коммунисты - участники французского Сопротивления (maquis)

В молодости я, как и все леваки, любовался парижским маем 1968 года, воспринимая его как «революцию нового типа». Я с открытым ртом слушал рассказы взрослого французского товарища (старше меня на 18 лет) о тех событиях. Кстати, этот человек не ночевал на баррикадах рядом с Сорбонной, не требовал невозможного, а в предместьях Парижа агитировал бастовавших рабочих. Но сейчас я понимаю, что именно в мае 68 года левое революционное движение подхватило инфекцию, которая расслабила его.

60-е годы – время раскрепощения и снятия табу, а также «расширения сознания». Sex, Drugs, Rock-and-Roll (Секс, наркотики, рок-н-ролл) – святая троица конца 60-х и лозунг хиппи. «Make love, not war» («Занимайтесь любовью, а не войной»), «All You Need Is Love!» («Всё, что тебе нужно — это любовь!») –  вот вся философия хипповской эпохи, из которой вышли те, кто создал нынешние левацкие организации. Хиппи и их левацкие друзья зачислили спорт в тоталитарные фашистские практики. Ведь спорт основан на такой государственной и армейской добродетели, как дисциплина. Спорт – это насилие над собой и очень часто над другими. Он раскаляет агрессивные страсти и развивает дух соперничества. Спорт – это облегчённая форма войны, а не отнюдь не любви, на которой помешалось поколение хиппи. Спорт подразумевает массовость. Не зря же Бенито Муссолини и Адольф Гитлер любили собирать людей на стадионах и поощряли развитие массового спорта, а Иосиф Сталин проводил парады физкультурников!

Вызов времени

Нынешнее левачество выросло не из старого рабочего социализма, а из хипповской контркультуры. По мере развития, а точнее – вырождения, оно заразилось ещё вредоносными либеральными вирусами, в частности, феминизмом – тем за любое упоминание женщин в негативном контексте надо извиниться, а то заподозрят в сексизме. Если западные леваки – отпрыски среднего класса, то наши – дети советской интеллигенции, которая была способна разве что на байдарочные походы и песни у костра. В левацкой среде не принято быть спортивным и агрессивным. Точнее – вся левацкая агрессивность уходит в слова и тексты, а иногда – скандирование на митингах и шествиях. Почему все так удивляются тому, что боец смешанного стиля и чемпион мира по джиу-джитсу Джефф Монсон – анархист и альтерглобалист? Именно потому, что он – исключение из общего левацкого ряда. Конечно, Джефф – не единственный спортсмен с левыми убеждениями. Есть ребята, которые не вылезают из спортзалов. Я их знаю и уважаю за это. Но я говорю о тенденции. А левацкая тенденция – кофе и сигареты, а то и пиво и сигареты. Тренировать тело леваки нужным не считают. Им легче написать ещё один текст против расизма, нежели остановить расиста в реальной жизни. Их отношение к себе любимым зиждется не на коллективизме, а на либеральном индивидуализме. «Моё тело – моё дело» — не перестают твердить они. В триумфе коллективной воли им мерещится «проклятый фашизм».

В мае 68 года левое революционное движение подхватило инфекцию, которая расслабила его. На фото - одна парижская "революционерка нового типа" позирует на фоне полицейских

Но скоро время бросит левакам вызов. Очень скоро время их спросит: «Печатать правильные листовки – это единственное, на что вы способны?» Латиноамериканские социалистические революционеры этот вызов приняли. Многие из них погибли. Но они погибли от пуль коммандос или парамилитарес, а не от удара кулаком. Если леваки не избавятся от привычек хипстеров и мировоззрения хиппи, они очень скоро превратятся во всеобщее посмешище. Если они хотят стать настоящими революционными активистами, им необходимо включить для себя режим мобилизации и готовиться к бою.

Я не поклонник советского государства. Но надо признать, что в этом государстве часто провозглашались правильные вещи. Недавно нашёл в Сети чей-то текст о советских олимпийцах. Очень хочется привести из него отрывок: «Целеустремлённость выражается в способности спортсмена ставить перед собой ясные цели и стремиться к их достижению, несмотря ни на какие трудности, подчиняя решению поставленных задач все свои мысли, чувства и действия. Цели, которые ставит перед собой советский спортсмен, находятся в соответствии с принципами коммунистической морали. Решительность и смелость проявляются в способности спортсмена самостоятельно и своевременно принимать обдуманные решения в ходе спортивного соревнования. Настойчивость и упорство выражаются в способности, не считаясь с трудностями, добиваться поставленной цели, активно бороться за победу даже в самых неблагоприятных условиях. Спортсмен должен обладать способностью пересилить себя не только на тренировках и соревнованиях, но и в повседневной жизни». Написано, конечно, очень пафосно, но правильно.

«Make love, not war» («Занимайтесь любовью, а не войной»), «All You Need Is Love!» («Всё, что тебе нужно — это любовь!») – вот вся философия хипповской эпохи, из которой вышли те, кто создал нынешние левацкие организации. Хиппи и их левацкие друзья зачислили спорт в тоталитарные фашистские практики. На фото - "хиппи-революционерка" с помощью кривляний пытается прорваться с площади Шатле на остров Сите. Париж, май 1968 года

Активистам крайне левых организаций пора преодолеть отвращение к занятию спортом и записываться, например, в секции бокса и борьбы всем составом, включая девушек. Ведь что такое спорт? Это коллективная практика, в которой рождается чувство солидарности, братства, взаимопомощи. Тот же бокс – это жёсткий, а не жестокий вид спорта. Бойцы, как правило, уважают друг друга. Кто занимался единоборствами, знает, что рукопожатия и объятия перед схваткой (или боем) и после  – не формальность, а проявление боевого товарищества. Да и в тренажёрные залы ходят далеко не только «тупые качки».  Кстати, в спортивном клубе, в котором я занимаюсь, я встретил лидера Российской коммунистической рабочей партии, 60-летнего Виктора Тюлькина. Я не согласен с его сталинистскими идеями, но то, что он держит себя в форме, вызывает уважение. Тюлькин работал на производстве, и его наверняка привлекает эстетика рабочего социализма, а не хипстерского левачества. Ведь, как верно заметил Юнгер, «работа, которая в отношении человека может расцениваться как способ жизни, а в отношении действенности его усилий — как принцип, в формальном отношении выступает как стиль».

  • партизан

    Видно что автор оторван от реальных активистов.
    Я как часть беларуского левого движения могу сказать что у нас,а так же в киеве и спб и в москве(с товарищами из других городов мало контактов и о ситуации в других регионах не могу скпзать), спорт давно играет одну из важных ролей среди активистов (большая часть из которых те самые субкультурщики которых все так любят ругать).Живой пример тому международный антифашистский турнир Не Сдавайся и множество других локальных турниров как по футболу так и по единоборствам,а также симинары проведенные с участием упомянутого тут Джеффа Монсона.
    Так что не могу понять где же те толпы толстых хиппи не способных ни на что кроме написания статей?

    • Дмитрий Жвания

      «Видно что автор оторван от реальных активистов». Я бы советовал перед тем, как писать комментарии, гуглить информацию об авторах, с которыми вы спорите, чтобы выяснить, от чего они оторваны, а от чего нет. А то смешить народ будете. Я, конечно, оторван, к счастью, от субкультурщиков. Мода на занятия единоборствами среди антифа пошла после того, как они узнали о Монсоне, а узнали они (в массе своей) после того, как он дрался с Емельяненко — было это осенью (кажется, в ноябре) 2011 года. До этого спортом занимались небольшое число активистов. В Санкт-Петербурге были спортивные ребята задолго до этого боя. Я знаю их лидера. И он не раз сетовал, на неспортивность (мягко скажем) панков, которыми пополняется в основном анархо- и антифа движения. Сейчас в Петербурге есть несколько футбольных команд их леваков. Например, «Красный акционист». Но далеко не все там спортсмены. Но речь-то не об этом, а об общем стиле леваков-хипстеров. Неужели не понятно? Посмотрите на Российское социалистическое движение, например. Да, я знаю в РСД одного спортсмена….

  • Alex

    Автор путает спорт и физкультуру.

    Спорт — это буржуазная практика, отражающая капиталистические реалии — конкуренцию, борьбу человека с человекам за существование, за материальный успех. Недаром олимпийское движение возникло с развитием капитализма.
    Никакого чувства солидарности спорт не рождает, он рождает национализм и ксенофобию, ну и ещё прибыли капиталистам.
    Здоровью он тоже не помогает: многие спортсмены его откровенно гробят — ради рекордов, побед, призов, денег, известности.

    Уже в XX веке спорт вырождается — включает в себя такие не имеющие отношения к физическому здоровью дисциплины, как гонки «Формулы-1», вертолётный спорт, шахматы, покер, реверси. В XXI веке добавился киберспорт, виртуальные игры, QuakeCon, StarCraft, etc.

    Ну а толстое брюхо и двойной подбородок леваков объясняется более прозаическими причинами — многие леваки обружуазились, купили автомобиль и отвыкли ходить пешком.