27 декабря 2011

Александр ШАРОВ. Два ЗэКа

Кажется, что тюремная тема в нашей литературе раз и навсегда раскрыта в творчестве двух писателей ― Варлама Шаламова и Александра Солженицына. Раскрыта она по-разному, исходя из разного опыта двух этих людей. Шаламов, как участник троцкистского подполья, шёл в ГУЛАГ по статье КРТД (контрреволюционная троцкистская деятельность), не оставлявшей ему шансов на возвращение, наказание отбывал в самых страшных лагерях и выжил чудом. Он никогда не был очарован Сталиным и никогда не отрекался от своих левых взглядов. Наделённый несгибаемой волей, Шаламов органически был чужд компромиссам. Касалось это и бытовых условий, и литературного продвижения. Его непримиримость, нежелание играть по правилам либеральной интеллигенции и советской бюрократии значительно затруднили признание его таланта и его значения для отечественной культуры. Он остаётся в тени своего более предприимчивого собрата по перу ― Солженицына.

Александр Исаевич во всём – противоположность Варламу Тихоновичу. Он не избежал очарования сталинизмом и, как всякий неофит, разочаровавшись во вчерашнем кумире, разочаровался и в самой идее социализма. Его лагерный опыт пришёлся на последние годы сталинизма и вполовину не был так тяжек, как опыт Шаламова. Он быстро уловил ветра «оттепели» и прекрасно вписался в литературный процесс. Обласканный либеральной интеллигенцией, он получил все причитающиеся ему лавры ещё в СССР. Однако подлинным триумфом для Солженицына стала его эмиграции ― оказавшись в США, он был поднят на щит борцами с «империей зла» и увлечённо участвовал в идеологической борьбе с Советским Союзом. Вернувшись в постсоветскую Россию, он был тепло принят постсоветской бюрократией и превращён в этакого Льва Толстого, на поклон к которому за советом не гнушались ходить президенты. Два зэка с одинаковым экзистенциальным опытом ГУЛАГа и так по-разному сложившимися жизнями. Один умрёт в одиночестве в психиатрической больнице (похороненный многими из тех, кто его знал, задолго до своей физической смерти), другой – в своём доме в тёплой кровати в преклонном возрасте и в зените славы.

Варлам Шаламов, как участник троцкистского подполья, шёл в ГУЛАГ по статье КРТД (контрреволюционная троцкистская деятельность), не оставлявшей ему шансов на возвращение, наказание отбывал в самых страшных лагерях и выжил чудом

Сегодня, когда я читаю в СМИ о Михаиле Ходорковском, я невольно вспоминаю историю двух зэка. Низверженный с экономического и политического Олимпа титан эпохи шоковых реформ и залоговой приватизации, отказывающийся признать нажитое имущество украденным, стал для либеральной интеллигенции барометром. «Вы за Ходорковского или за Путина?» ― вопрошают хором либеральные СМИ, ровно так же, как лет 30 назад шептали на кухнях друг другу: «А вы читали Солженицына»? И горе тому, кто не восхищается мужеством и стойкостью узника «кровавой гэбни». Однако нет у меня симпатии к зэка Ходорковскому. Нет, конечно, пребывание в наших тюрьмах давно приравнено к пытке, и бывшему владельцу «Юкоса» можно посочувствовать, но его будущее не кажется мне мрачным. Всегда под присмотром отечественных и зарубежных СМИ, о нём волнуется Госдеп США и парламентарии Евросоюза. Такого заключённого администрация зоны должна беречь как зеницу ока. Он, что называется, и без моей жалости проживёт.

Есть у нас и другой зэка, и его дело не попадает в центр внимания ни оппозиционных, ни проправительственных СМИ, поэтому на его истории стоит остановиться подробнее. Валентин Урусов ― рабочий компании «Алроса», принадлежащей коллегам Ходорковского по клубу влиятельных и знаменитых господ, инициировал создание профсоюза для защиты прав наёмных работников. Однако не тут-то было: по понятиям отечественных олигархов, правами на демократию и достойную жизнь обладают в полном объёме только они. Право своё нынешние короли нефти и стали заслужили в смутные 90-е, и делиться им ни с кем не собираются. Тем более с «быдлом», что горбатится на их приватизированных заводах, шахтах, нефтяных вышках. Против чересчур активного рабочего лидера быстро было состряпано дело, и Валентин Урусов оказался за решёткой. Дело было сляпано так топорно, что под давлением международной кампании солидарности Валентин был освобождён.

Вернувшись в постсоветскую Россию, Александр Солженицын был тепло принят постсоветской бюрократией и превращён в этакого Льва Толстого, на поклон к которому за советом не гнушались ходить президенты

Этот итог никак не мог удовлетворить владельцев «Алросы». Суд отдалённого сибирского городка с говорящим названием Удачное пересмотрел дело Урусова и приговорил его к шести годам принудительного труда в лагере. Нет нужды говорить о том, что правосудие в нашей стране бывает не только «басманным», но и «удачным». Страдающий болезнью лёгких и почек, Валентин Урусов оказался практически в тех самых условиях, в которых отбывал свой срок Варлам Шаламов.

В конце сентября этого года суд в очередной раз рассматривал просьбу Урусова о досрочном освобождении. Однако, несмотря на отсутствие нареканий к поведению заключённого со стороны лагерного начальства и заступничество лидера Конфедерации труда России (крупнейшего независимого профобъединения), Валентину было отказано в УДО. Тяжело больной, но не сломленный человек, он продолжает борьбу. В поддержку Урусова регулярно высказываются ведущие профсоюзные организации всего мира. Акции солидарности проходят в различных городах России. Однако для большинства граждан России подвиг простого рабочего активиста Валентина Урусова остаётся неизвестен. Его затмевает фигура опального олигарха.

В конце сентября этого года суд в очередной раз рассматривал просьбу Валентина Урусова о досрочном освобождении. Однако, несмотря на отсутствие нареканий к поведению заключённого со стороны лагерного начальства и заступничество лидера Конфедерации труда России (крупнейшего независимого профобъединения), Валентину было отказано в УДО

Два зэка, чьи судьбы в чём-то похожи, но отличаются они в главном. Если коллективный Путин боится коллективного Ходорковского, и поэтому держит самого его в тюрьме, то коллективный Ходорковский опасается коллективного Урусова и готов сделать всё, чтобы стереть конкретного Урусова в лагерную пыль. Понимание этой логики ставит Валентина Урусова в один ряд с Варламом Шаламовым, Петром Алексеевым и тысячами других людей, отдавших свои силы борьбе за справедливость. И пусть в данный момент Валентин ограничен в своей свободе периметром зоны, но морально его исполинская фигура возвышается над либеральной оппозицией и кремлёвскими холуями. И они не властны ни умалить его подвиг, ни замолчать его. Свободу Валентину Урусову!

И пусть в данный момент Валентин ограничен в своей свободе периметром зоны, но морально его исполинская фигура возвышается над либеральной оппозицией и кремлёвскими холуями