13 декабря 2011

Влад ТУПИКИН. Мы должны добиться чего-то конкретного

Когда я шёл на митинг 10 декабря, главными требованиями которого были новые выборы в Государственную думу РФ и освобождение всех политзаключённых, я проходил мимо небольшого офисного здания, которое заново штукатурили рабочие. Несмотря на субботу, они трудились на открытом воздухе. Температура была около нуля.

На другой день, в воскресенье, проходя мимо того же дома, я отметил про себя: «Ну, слава богу, хотя бы сегодня они отдыхают». Но оказалось, я ошибался: просто работы велись с другой стороны здания. Не думаю, что строители получают хорошую зарплату за свой труд без выходных — ведь все они иностранцы, выходцы из южных стран, «понаехавшие», как недружелюбно называют их в Москве. Во дворе было пустынно: москвичи отдыхали после трудовой недели и после политических страстей, которой она была отмечена.

У метро, где народу было довольно много, я стал всматриваться в лица прохожих, искал в них что-то новое, ну, может быть, следы радости или приподнятого настроения, что-то, что подсказало бы мне, что люди испытывают удовлетворение после вчерашнего, ведь впервые за 20 лет такой собрался большой митинг протеста — около 30 или, может быть, 40 тысяч человек, — и он не был разогнан, никто из его участников и участниц не был побит и задержан. Увы, ничего нового я в лицах людей не увидел, всё как обычно. С раскладных лотков продавали газеты, кто-то курил, кто-то ждал подругу с букетиком, кто-то пил пиво, у подземного перехода сидела нищенка, прохожие её старательно обходили.

Когда в жизни случается что-то по-настоящему радостное и эту радость разделяют многие тысячи людей. Почти все, кто был на московском митинге на Болотной площади, улыбались

Когда в жизни случается что-то по-настоящему радостное и эту радость разделяют многие тысячи людей. Тут я не преувеличиваю: почти все, кто был на московском митинге на Болотной площади, улыбались, — хочется эту радость видеть у всех, хочется, чтобы эта радость сделала бы людей немного другими, чтобы они не так боялись начальства, чтобы они больше любили друг друга, не хмурились в метро, замечали нищих и чувствовали бы себя в силах сделать так, чтобы никому не приходилось просить подаяния, сидя на картонке, положенной прямо на мокрый холодный асфальт. В чём же смысл массового протеста, если повседневная жизнь не меняется? Если люди по-прежнему стоят на коленях у метро, работают на холоде по субботам и воскресеньям, хмурятся и вынуждены пить пиво на улице, вместо того, чтобы сидеть в кафе (а ведь там дорого, там не по карману, вот и не сидят) или дома (а там — теснота, тёща на шее у бабушки, а внучата на плечах у тёщи). Хочется наполнить нынешние протесты каким-то ясным социальным смыслом. Недостаточно говорить, что, мол, люди расправили плечи, почувствовали себя свободными —  свободой сыт не будешь, и песня о свободе может быстро превратиться в бессмысленную привычную мантру, как она, собственно, и превратилась уже вскоре после августа 1991-го, с которым часто сравнивают нынешние движение те, кто застал тот август.

Для меня очевидно: смысл нынешних протестов не только в обретении достоинства и свободы, мы должны добиться чего-то конкретного. Например, действительно, перевыборов, формирования коалиционного правительства (судя по предполагаемым реальным цифрам, в отличие от тех, что показывает нам ЦИК, уже сейчас такое правительство вполне может быть составлено из КПРФ, «Справедливой России» и «Яблока», без «Единой России» и без ЛДПР — партии путинских подпевал; а после регистрации новых партий, кто знает, «Яблоко» могла бы дополнить Партия народной свободы — ПарНаС, а партию бессменного Зюганова — новая Партия социалистов, создание которой давно стоит на повестке дня). Такое правительство, я надеюсь на это, сможет провести через Думу законы, защищающие труд от сверхурочных работ и работ в выходные, законы, препятствующие закрытию школ, университетов, поликлиник и больниц или превращению их в недоступную большинству населения платную роскошь (а ведь именно этим путём ведёт нас сейчас «Единая Россия», соответствующие положения 83-го федерального закона на днях как раз вступили в силу). Такое правительство, надеюсь, смогло бы дать зелёный свет разработке и внедрению альтернативной энергетики, чтобы снять страну с нефтяной иглы. Такое правительство, надеюсь, смогло бы обуздать аппетиты корпораций-монополистов и открыть возможности развития для честного малого и среднего бизнеса — это дало бы работу очень многим людям, привело бы к повышению уровня жизни и диверсифицировало экономику, подготовило её к шагу в будущее. То, что это правительство, по необходимости, было бы леволиберальным, не пугает меня. Это, во-первых, отражает реальный расклад сил и политических симпатий в нашем обществе, а, во-вторых, после двух десятилетий неолиберальной политики, так и не приведших страну к процветанию, надо бы дать порулить и другим.

Хочется наполнить нынешние протесты каким-то ясным социальным смыслом

Я не принадлежу к числу наивных адептов парламентской демократии, мне известна критика «парламентского кретинизма», я и сам не раз выступал с подобной критикой. Но по сравнению с «беспарламентским авторитаризмом», царящим пока что в нашей стране, настоящий действующий парламент, отражающий волю избирателей, и настоящее, ответственное перед парламентом правительство были бы очевидными двумя шагами вперёд. Я не считаю, что править в стране должна некая «элита» (ей-то как раз удобнее править без каких-либо ограничителей типа всеобщего голосования), наоборот, я критикую парламент за то, что в нём маловато народовластия. Например, мы не можем сразу переизбрать партию или какого-то конкретного депутата, если они заврались, не выполняют предвыборных обещаний, если они зажрались, утратили признаки адекватности, ведут какую-то не ту политику. Для этого придётся ждать пять лет, ведь механизма отзыва и замены депутатов или целых партий в нынешней системе не предусмотрено. Мы пока не можем и самостоятельно коллективно собираться с тем, чтобы решать вопросы нашей совместной компетенции — органы власти не дают простора самоуправлению, они спускаются вниз по вертикали довольно низко, добираясь до каждого микрорайона и, в общем, каждого дома, каждого подъезда.

Но на пути к более справедливому и свободному устройству России нормальный парламент, действующий по европейским правилам, и нормальное ответственное министерство я вижу лишь промежуточной, но необходимой отметкой, которой мы должны достичь, чтобы потом двинуться дальше по пути справедливости, солидарности и свободы. Я думаю, такая постановка задач нынешнего движения вполне должна удовлетворить и большинство левых, и большинство либералов, и даже анархистов она должна удовлетворить, ведь если анархисты чуть-чуть задумываются над смыслом своих лозунгов об отмене власти и переходе к самоуправлению, они должны понимать, что такая отмена и такой переход не могут быть мгновенными в нашей большой стране, хотя бы потому, что здесь некоторые отрасли (например, ядерную) необходимо поддерживать централизованно, разумеется, только временно — вплоть до их грядущей дезинтеграции.

Смысл нынешних протестов не только в обретении достоинства и свободы, мы должны добиться чего-то конкретного. Например, действительно, перевыборов, формирования коалиционного правительства

Думаю, подобные перемены быстро сказались бы на состоянии кошельков и состоянии умов в нашей стране, а может быть сказались бы и на лицах тех, кто ежедневно толпится на узловых точках общественного транспорта: тогда счастье появится не только на лице того типа с букетиком, который всё-таки дождался любимую, но и на других лицах тоже. Только за эти перемены необходимо бороться. Всероссийские митинги 10 декабря не должны стать последними в нынешнем общественном движении.

12 декабря 2011 года, Москва

Фото митинга на Болотной площади 10 декабря 2011 года взяты из ЖЖ Ирины ВАСИЛЕВИЦКОЙ

  • Igor Khadikov

    ну, так для этого (добиться конкретного) надо еще потрудиться. Ничего страшного, просто походить еще на три ( больше правительство не выдержит материально) митинга, постараться придать ему карнавальный характер, типа изготовить наглядные пособия на тему Хутин Пуй, по прежнему улыбаться и понимать, что процесс вступил в нелинейную стадию, где сколь угодно малый сигнал на входе обрушивает выход. Глядь и все уже выглядит по-иному. Оно сейчас уже так — нет ни пути, его жена ищет, чуть раньше исчез мевдедев, а так называемые силовики заняты упаковыванием чемоданов и отправкой последних денег за границу. Вперед!