30 июня 2011

Ника ДУБРОВСКАЯ. Путь по все тяжкие

Отцы и дети

Одна моя знакомая, 29 летняя инструктор по йоге из Сан-Франциско, на год переехавшая в Берлин, рассказывала, что недавно оценила, насколько разный образ жизни ведёт она и её родители. Её 60-летний отец начал свою карьера юриста в 24 года. Сразу после окончания вуза он поступил в юридическую фирму, в которой работает до сих пор. Тогда же он купил себе дом в приличном районе стоимостью 30 000 долларов. Всю жизнь он спокойно содержал жену и двоих детей. Сегодня он с некоторым напряжением смотрит за колебанием цен на бирже, куда вложены все его пенсионные сбережения.

Большинство современных молодых американцев не только в 24 года, но и в 30 не обладают финансовыми возможностями, чтобы купить дом, не залезая в сумасшедшие долги. Почти ни у кого нет стабильной работы и, уж тем более, никто не надеется проработать на одном и том же месте долгие годы. Что касается высшего образования, то только за последние несколько лет оно подорожало на 30-40 процентов. Тоже относится к социальным услугам: нет уверенности в том, что удастся получить медицинскую страховку, найти подходящий детский сад, а потом и хорошую школу для ребёнка.

В этом тексте я хотела бы попробовать проанализировать то, как радикальное изменение в образе жизни отразилось в жанре телевизионного сериала. Возьмём за точку отсчета два таких абсолютно не похожих друг на друга сериала, как «Звёздный путь» (Star Trek) и «Во все тяжкие» (Breaking Bad). Между ними пролегает целая эпоха. «Звёздный путь» (автор идеи Джинн Родденберри) — дитя холодной войны, эпохи, как считается, максимального противостояния социализма и капитализма. «Во все тяжкие» (режиссёр Адам Бернштейн, 2009) — сериал периода окончательной победы развитого капитализма, уничтожившего всех своих идеологических конкурентов. Эти сериалы смотрели два поколения: выходящие сегодня на пенсию «дети войны» (или как их называют в Америке — беби-бумеры) и их дети.

«Звёздный путь»

«Звёздный путь» — это бесконечно длинная (79 серий только на первые несколько сезонов — с 1966-го по 1969 год) история о летающем офисе, в котором космонавты будущего, напоминающие советских инженеров шестидесятников, завоёвывают космос. Жанр этого действа — производственная драма. В начале каждой серии случается какая-то неприятность — то ли корабль должен быть разбит метеоритом, то ли вся команда отравлена ядовитыми газами (пожрана злобными инопланетянами, проникшими на корабль, оставлена умирать на безжизненной планете). В течение серии экипаж успешно справляется с задачей: спасает собственные жизни, вселенную, беззащитных жителей неизвестного мира, которых поколениями эксплуатировали какие-нибудь жестокие гады. И вообще, в «Звёздном пути» добро всегда побеждает зло.

Команда "Звёздного пути", олицетворяя добро, всегда побеждает зло

Более того, герои «Звёздного пути» живут при коммунизме. В одной из серий команда встречает корабль, потерпевший много лет назад аварию, с замороженными телами землян из 20 века, и оживляет их. Один из оживших, в прошлом преуспевающий инвестор, выглядит особенно комично. Спасённый пытается выяснить положение дел на бирже (а чтобы сделал любой современный инвестор на его месте сегодня?) и не может поверить, что его богатство исчезло. Когда он узнал, что ему больше не нужно зарабатывать деньги, так как на земле достигнуто полное материальное изобилие, он совершенно не обрадовался. Разрушилась вся его жизненная программа: инвестор погружается в экзистенциальный диссонанс и агрессивную депрессию.

Для меня «Звёздный путь» всегда был лучшим доказательством того, насколько США и СССР были идеологически близкими сообществами. Жители обеих стран верили в могущество человека и в неизбежность технического прогресса, целью которого является гармоничное справедливое общество. В обеих странах общественное развитие понимали как бесконечное расширение, как стремление человеческой расы распространиться как можно дальше. В обоих случаях общества были патриархальными, и существовали в рамках милитаристских иерархий, обеспечивавших требуемых порядок.

«Во все тяжкие»

Главный герой "Во все тяжкие" начинает как придавленный бессмысленной жизнью неудачник и лох

В отличие от «Звёздного пути», «Во все тяжкие» —  сериал поэтический. Мир его героев не предполагает рациональных объяснений случившемуся, а они сами не верят в бесконечную силу человеческого мысли, в добрые намерения конкретных сограждан и общества в целом. Логика развития сюжета «Во все тяжкие» повторяет логику развития народных испанских баллад, описанную Гарсией Лоркой. Сюжет начинается с того, что главный герой — придавленный жизнью неудачник и лох, узнаёт, что он неизлечимо болен раком и жить ему осталось всего несколько месяцев. Обычное для «Звёздного пути» начало. Там почти через серию все члены экипажа заболевают неизлечимой таинственной болезнью, занесенной на корабль коварными инопланетянами.

Разница, однако, в том, что к герою «Во все тяжкие» Уолтеру Уайуа (Брайан Крэнстон), на помощь не бросаются верные друзья, готовые рисковать жизнью и демонстрирующие блестящие интеллектуальные способности. Взволнованное его бедой человечество тоже не спешит протянуть ему руку… Напротив, его родственники оказываются жалкими идиотами. Они предлагая влезть в долги и помучиться последние месяцы жизни, проживая side effects от химиотерапии (понос, рвоту, слабость, головные боли и прочее и прочее). Мистера Уайуа  — жителя американской провинции, окружают жестокие и бессмысленные люди, такие же неудачники, как и он сам.

Между тем, главный герой — учёный. Тот самый, который способен находить блестящие решения, который гордится своими достижениями и в любой ситуации находит выход именно благодаря своим способностям к рациональному знанию. Всего 50 лет назад такой персонаж стал бы украшением экипажа «Стар Трека». Сегодня у него, работавшего на двух работах, нет  даже денег на то, чтобы попробовать спасти собственные искалеченные раком легкие (страховка не оплачивает) и оставить хоть какие-то средства на жизнь больному сыну и беременной жене. И прижатый к стенке учитель химии мистер Уайуа становится наркодельцом. Из бессмысленного мира законопослушных роботов, судьба выталкивает его в мир поэтики, в мир романса. Сериал и снят как романс.

В современной Мексике банды наркоторговцев, их разборки, экономика вокруг производства и распространения наркотиков, превратились едва ли не в главные события, определяющие социально-политический климат в стране. В результате на свет появился новый музыкальный жанр «Корридас». По-испански это слово означает что-то типа «бегущие новости». Музыканты поют новости из гангстерской жизни: кто кого убил, кто захватил чью территорию и так далее. На фоне удручающе бессмысленной и по-канцелярски жестокой официальной политики, мексиканские гангстеры — идеальные поэтические персонажи. Так, один из наркодельцов прославился тем, что приезжал на встречи в танке. Он также предлагал правительству заплатить национальный долг Мексики. Говорят (поют), что не давно в нейтральных водах, поймали настоящую подводную лодку, которая везла наркотики в Европу. И, главное, в отличие от политиков наркодельцы почти всегда погибают.

Разборки между наркоторговцами в Мексике стали главными новостями этой страны

Создатели «Во все тяжкие» используют множество гениальных приемов, напрямую отсылающих к пряной, терпкой культуре испанских романсов: в сериале не переводятся разговоры на испанском, видеоряд выстроен на странном балансе пластиковой американской повседневности и бешенном мексиканском народном китче, таком ярком, что кажется можно ослепнуть. В ключевые моменты изображение вовсе исчезает и появляется черный кадр, который заставляет зрителя закрыть глаза и вместе с авторами фильма глубоко вздохнуть. Очень похоже на отбивающие ритм пальцы певца, который от прилива чувств вынужден прервать песню, наклонился к гитаре и только продолжает нервно постукивать по инструменту костяшками пальцев. В мире героев «Во все тяжкие» нет правильного решения. Преступление не противопоставляется законопослушанию. Разрешение конфликтов невозможно. Нет ни торжества справедливости, ни заслуженного наказания, ни положенной награды. Всё выжжено, выполото, раздавлено.

Прижатый к стенке учитель химии мистер Уайуа становится наркодельцом

Почему же этот сериал такой популярный? Кто соглашается сидеть вечерами и смотреть все эти бесконечные ужасы: страхи, издевательства, затянутые в жгут жизни насекомых-людей, которым не вырваться из паутины? Авторы сразу же объяснили зрителям, что всё очень плохо и будет только хуже. Даже чудесное спасение главного героя от неизлечимой болезни, не воспринимается как победа человеческого разума, как надежда. Спасённый герой, сам говорит, что было бы гораздо лучше, если бы он  немного раньше умер. Мы знаем, что спасшие его врачи, всего лишь — грязные вымогатели, ни чем не лучше наркоторговцев.

Врачи спокойно говорят школьному учителю химии, его беременной жене и больному сыну, что для того, чтобы выжить, необходимо провести операцию стоимость в 200 000 долларов, и лицемерно предлагают «посоветоваться перед принятием такого важного решения». Как же такое можно обсуждать? Откуда школьный учитель, подрабатывающий ночами на автомойке, чтобы оплачивать счета за воду, может достать такие деньги, если он, конечно, не занимается производством метадона?

Эпический мир героев «Звёздного пути» оказался разрушенным, сметённым. Новый герой вынужден жить на его обломках в кошмарном месте, на краю света, где всем заранее известно, что будет только хуже. Чтобы выжить в таком мире, приходится самому принимать его уродливые формы. Чтобы передвигаться по его скрюченным тоннелям, приходится становиться скрюченным самому — отращивать вампирские зубы, ногти и зелёную кожу. Зрители «Во все тяжкие», конечно, не бросают работу учителя, продавца или страхового агента, чтобы податься в мир наркобизнеса. Возможно, нужно оказаться в ситуации выбора между жизнью и смертью, как это произошло с Уолтером Уайуа, чтобы решиться на бунт против системы. Но Уайуа  им ближе и понятней, чем мудрые светлые жители «Звездного пути».

В сериале "Во все тяжкие" нет ни торжества справедливости, ни заслуженного наказания, ни положенной награды. Всё выжжено, выполото, раздавлено