25 августа 2015

Эрнст ЮНГЕР. Песня машин

Эрнст Юнгер. 29 марта 1895 — 17 февраля 1998

Эрнст Юнгер. 29 марта 1895 — 17 февраля 1998

Берлин

Вчера во время ночной прогулки по отдалённым улицам восточного квартала, где я живу, передо мной открылась одинокая мрачная картина. В решётчатом окне подвала я увидел какое-то машинное отделение, где без всякого человеческого присмотра вокруг оси со свистом вертелось огромное маховое колесо. В то время как через окно вырывался наружу тёплый маслянистый чад, моё заворожённое ухо внимало великолепному действию надёжной, управляемой энергии.

Ход машины был подобен тихой поступи пантеры, сопровождаемой шелестом её чёрной шерсти, а вокруг раздавался лёгкий свист стали — всё это усыпляло и одновременно чрезвычайно возбуждало. И тут я вновь пережил то, что ощущаешь, находясь позади мотора самолёта, когда сжатая в кулак рука толкает рычаг газа вперёд, и раздаётся ужасающий рёв силы, стремящейся оторваться от земли. Нечто подобное переживаешь, устремляясь ночью в глубь циклопических ландшафтов: столбы пламени, вырываясь из доменных печей, пронзают тьму, и среди бешеного движения душа более не видит ни одного атома, который не находился бы в работе. Высоко над облаками и глубоко внутри сверкающих кораблей, когда мощь разливается по серебряным крыльям и железным нервюрам, нас охватывает гордое и болезненное чувство — чувство опасности, и неважно, путешествуем ли мы в роскошной каюте лайнера, как в перламутровой скорлупе, или ловим противника в перекрестии прицела.

"В решётчатом окне подвала я увидел какое-то машинное отделение, где без всякого человеческого присмотра вокруг оси со свистом вертелось огромное маховое колесо"

«В решётчатом окне подвала я увидел какое-то машинное отделение, где без всякого человеческого присмотра вокруг оси со свистом вертелось огромное маховое колесо»

Трудно уловить характер этой опасности, ибо она предполагает одиночество, завуалированное коллективным характером нашего времени. И всё же каждый занимает сегодня свой пост sans phrase (Безусловно — фр.) и неважно, подбрасывает ли он уголь в топку или вторгается в зону ответственной мысли.

Великий процесс не прекращается потому, что человек и не думает от него бежать, потому, что он готов служить своему времени. Непросто, однако, описать, с чем он сталкивается, предоставив себя в его распоряжение; быть может, его, как в мистериях, охватывает какое-то чувство, и кажется, будто воздух раскаляется.

Когда Ницше удивлялся, почему рабочие не эмигрируют, он заблуждался, поскольку принимал слабое решение за более сильное. Один из признаков опасности — как раз невозможность от неё ускользнуть; вероятно, воля сначала к этому стремится, но затем события развиваются так, как в момент рождения или смерти, под давлением необходимости. Оттого-то наша действительность недоступна для такого языка, с помощью которого пытается овладеть ею miles gloriosus (Прославленный воин — лат.). Ведь во время такого события, как сражение на Сомме, атака всё же была неким отдохновением, неким актом общения.

Стальной змей познания свивается кольцами, поблёскивая ровными рядами чешуи, и в руках человека его работа оживляется в сто крат. Теперь он, словно дракон, распростёрся над землями и морями, и если сначала его мог обуздать едва ли не каждый ребёнок, то теперь своим огненным дыханием он испепеляет многолюдные города. Тем не менее бывают мгновения, когда песня машин, тонкое жужжание электрического тока, грохот стоящих на реках турбин и ритмические взрывы в моторах вселяют в нас какую-то тайную гордость, которая подобна чувству победы.

«Сердце искателя приключений. Фигуры и каприччо». Редакция 1937 года

Читайте также:

Эрнст ЮНГЕР. Уход в лес

Эрнст ЮНГЕР: «Труд — проявление особенного бытия»

Эрнст ЮНГЕР: «Мотор — не властитель, а символ нашего времени, эмблема власти»

Эрнст ЮНГЕР: «Рабочее движение – движение господ под маской рабов»

Дмитрий ЖВАНИЯ. Разрушение индустрии оборачивается вырождением человечества

Дмитрий ЖВАНИЯ. Мир работы и последствия его сокращения

Дмитрий ЖВАНИЯ. Индустрия футуризма