29 января 2017

Евгений КОЛОСКОВ: «Политические силы Македонии охотно прислушиваются к рекомендациям ЕС»

Руслан КОСТЮК, доктор исторических наук, профессор факультета международных отношений СПбГУ

Кандидат исторических наук, преподаватель факультета международных отношений СПбГУ и специалист по новейшей истории и внешней политике Республики Македония (РМ) Евгений Колосков

В декабре состоялись парламентские выборы в Республике Македонии, однако до сих пор по их результатам ещё не сформировано новое правительство. Это лишний раз говорит о том, что данное балканское государство ещё далеко от выхода из политического кризиса, который, похоже, имеет для Македонии системный характер. Об актуальной социально-политической ситуации в республике мы беседуем с кандидатом исторических наук, преподавателем факультета международных отношений СПбГУ и специалистом по новейшей истории и внешней политике Республики Македония (РМ) Евгением Колосковым.

Руслан КОСТЮК. Евгений Андреевич, на каком социально-экономическом фоне проходили декабрьские выборы в Македонии?

Евгений КОЛОСКОВ. На данный момент социально-экономическое состояние Республики Македония можно оценить как стабильно сложное. С одной стороны, наблюдается постоянный рост экономики и улучшение материального положения населения, пусть и несколько замедлившейся в 2013-2015 годы, а с другой 30% населения Македонии живёт за чертой бедности, 25% македонцев — безработные, значительный процент экономики республики находиться в теневом секторе (по разным оценкам до 60%).

Брюссельская бюрократия участвовала в урегулировании политического кризиса в Республике Македония 2015-2016 годов

На Ваш взгляд, в условиях определённой биполяризации политической борьбы, какие темы электоральной кампании носили для общества более знаковый, более важный характер?

Во время череды политических кризисов в Македонии в 2014-2016 годы важнейшей темой избирательной компании была коррумпированность политической элиты вообще и представителей правящей партии в особенности. А также проводимая последней экономическая политика, которая воспринимается оппозицией как неудачная.

Два ведущих блока, ведомые правоцентристами и левоцентристами, получили на выборах примерно равное количество голосов и мандатов. Очевидно, это говорит о том, что и Всемакедонская революционная организация — Демократическая партия за македонское национальное единство (ВМРО-ДПМНЕ) и социал-демократы имеют внушительный и достаточно разнородный электорат. И всё-таки можно ли говорить о каких-то отличиях между ними — не только по отстаиваемым позициям, но и по особенности социальной базы?

Для Македонии, как и для любой Балканской страны, характерна клановость. Собственно, главным обвинением оппонентов правящей ВМРО-ДПМНЕ было именно превращение данной партии, по сути, в главный распорядитель всех должностей и наличие партийности как обязательный элемент при трудоустройстве, причём, не только на государственную службу.

30% населения Македонии живёт за чертой бедности, 25% македонцев — безработные, значительный процент экономики республики находиться в теневом секторе (по разным оценкам до 60%).

Данный фактор, безусловно, оказывает влияние на формирование социальной базы. Традиционно за ВМРО-ДПМНЕ голосует значительная часть интеллигенции, деятели сферы услуг и, покуда они у власти, значительная часть находящихся на госслужбе.

На стороне Социал-демократического союза Македонии (СДСМ), соответственно, в основном протестный электорат, безработные. Также традиционно сильны позиции СДСМ среди рабочих промышленного сектора экономики. Интересно, что на этих выборах СДСМ получил очень много голосов в общинах со значительной долей албанского населения. Пока сложно судить является ли это следствием недовольства проводимой ВМРО-ДПМНЕ национальной политикой (правые голосуют за СДСМ?!) или что-то другое.

В последние годы управление Македонией не обходится без фактора албанских партий. После выборов 11 декабря что можно сказать об их реальном влиянии в парламенте и возможном позиционировании по отношению к двум господствующим партиям?

Последние 26 лет, с момента обретения независимости, правительство Республики Македония не обходится без фактора албанских партий. Среди албанских партий всегда есть те, что входят в состав правительства, и есть те, что находятся в оппозиции. Последние годы в составе правительства (т.е. в коалиции с ВМРО-ДПМНЕ) участвовал Демократический союз за интеграцию (ДСИ), получивший 10 мандатов из 120. ДСИ лишился девяти мандатов на последних выборах, но, тем не менее, с момента своего основания в 2002 году остаётся сильнейшей албанской партией в Македонии. Демократическая партия (албанцев), одна из старейших албанских партий, лишилась пяти мандатов и с двумя оставшимися вряд ли сможет оказать серьёзную поддержку своему союзнику СДСМ. Тоже самое можно сказать и о Партии демократического процветания, которая вообще не прошла в парламент.

На стороне Социал-демократического союза Македонии (СДСМ) в основном протестный электорат, безработные. Также традиционно сильны позиции СДСМ среди рабочих промышленного сектора экономики. Интересно, что на этих выборах СДСМ получил очень много голосов в общинах со значительной долей албанского населения.

Две новые партии: социал-консерваторы из Движения Беса (пять мандатов из 120) и право-ориентированные Альянс за албанцев (три мандата), видимо, и сыграют главную роль в формировании нового правительства. Хотя тут важно учитывать, что Альянс строил свою избирательную программу на критике Демократического союза за интеграцию.

Необходимо также отметить, что албанцы получили 20 из 120 мест в парламенте на четыре партии (на прошлых выборах было 26 из 123, не считая партии, баллотирующиеся в коалициях с СДСМ и ВМРО-ДПМНЕ). Данный факт может склонить албанские партии к перевыборам.

Недавние парламентские выборы в Черногории показали, сколь велик «внешний фактор» для внутриполитического развития отдельных бывших югославских республик. Сколь я знаю, все ведущие политические силы Республики Македония едины хотя бы в том, что видят будущее своей страны в Европейском Союзе. Вместе с тем, думаю, читателям будет интересен вопрос: а что сама Европа? Имеет ли место со стороны Евросоюза, его бюрократии, отдельных политических сил и т. д. какое-либо вмешательство в македонские дела?

Вообще, балканские страны, и Республика Македония среди них не исключение, охотно прислушиваются к рекомендациям представителей ЕС, ожидая в свою очередь продвижения в вопросе евро-атлантической интеграции страны. После Рамочного (Охридского) соглашения 2001 года, подписанного при непосредственном участии представителей ЕС, степень вовлечённости европейской бюрократии во внутренние дела Македонии значительно возросла.

Последние 26 лет, с момента обретения независимости, правительство Республики Македония не обходится без фактора албанских партий.

Помимо рекомендаций, представители ЕС берут на себя роль своего рода модератора внутриполитических событий в Македонии. В рамках европейских институтов проходят переговоры македонских политических партий. Из последних таких примеров можно привести участие брюссельской бюрократии в урегулирование политического кризиса 2015-2016 годов. В частности, представители ЕС приняли участие в организации встреч между правительством и оппозицией и выработке условий т.н. Пржинского договора (окончившего первую фазу кризиса летом 2015 года). Также видные брюссельские чиновники постоянно оказывали давление на македонский истеблишмент, требуя скорейшего мирного разрешения кризиса, т.е. в данном конкретном случае — удовлетворения требований оппозиции о досрочных выборах, угрожая приостановкой интеграционных процессов.