25 октября 2016

Студентов можешь не учить, но бюрократом быть обязан!

Светлана БЕЛОУСОВА

То, что сегодня в России действуют далеко не лучшая в мире (а вернее сказать, хромая на обе ноги) система высшего образования, общеизвестно. Дня не проходит, чтобы СМИ не сообщали очередные подробности проколов (пробелов, прорех, провалов) в данной сфере деятельности. И возникает вопрос: почему порочная (и, хочется надеяться, временная) система вообще возникла и процветает? Однозначного вопроса на него нет. Но одна проблем известна всем — бюрократия…

Дождутся ли светлых дней те, кто всё ещё пытается барахтаться в море бумаг, давящих образование? На фото: Медико-социального института Борис Шулутко (крайний справа) и первый проректор вуза Светлана Макаренко на обходе

Дождутся ли светлых дней те, кто всё ещё пытается барахтаться в море бумаг, давящих образование? На фото: Медико-социального института Борис Шулутко (крайний справа) и первый проректор вуза Светлана Макаренко на обходе

Игра в почтовый ящик

О том, насколько обязанность писать километры справок, объяснений, докладных записок и отчётов отвлекает от основной работы, руководство Санкт-петербургского Медико-социального института знает не понаслышке.

— Вы не представляете, как обидно впустую тратить время! — вздыхает ректор Борис Шулутко. — После одной из проверок мы составили и отправили в Рособрнадзор восемь килограммов документов! Ждали ответа два месяца. Наконец не выдержали, позвонили узнать, как дела. А там говорят: «Разве вы нам что-то посылали?» И тут выяснилось, что наши бумаги в Рособрнадзоре просто потеряны!

— А что было, когда с 9 марта отменили очно-заочное обучение? — поддерживает шефа первый проректор Светлана Макаренко. — У нас человек триста таких студентов, и нам пришлось лихорадочно переводить их на так называемую индивидуальную форму обучения. Не говоря уже о том, что для каждого надо было составить особый учебный план и график работы, одних приказов поменяли 300 штук!

Светлана БЕЛОУСОВА: Кстати, надо учесть, что эти ребята, получив дипломы, пойдут работать по специальности, так как профессионально ориентированы…

Светлана МАКАРЕНКО: Конечно! Наш основной контингент — выпускники медучилищ. Им сегодня поступить в государственный вуз практически невозможно. ЕГЭ им сдать сложно, так как они подзабыли школьную программу, а то, что они знают анатомию, физиологию и гистологию — никому не интересно. В общем, пройти по конкурсу, скажем, в Медуниверситет имени Павлова для них — один шанс из тысячи. Вот они и идут к нам…

С. Б: Впечатляет… Но, господа, согласно концепции Федеральной программы развития образования на 2016-2020 годы, число филиалов вузов планируется сократить на 80 процентов, количество самих вузов — на 40. И вы тоже рискуете попасть под эти жернова…

С. В.: Увы… Мы — негосударственный медицинский вуз, а это само по себе считается нонсенсом. То есть основной посыл — у нас всё плохо. Вот пример. Приезжает к нам очередная проверка. Обязательный вопрос: «Есть ли у вас трупохранилище?» Мы говорим: «Да. Можем показать». Они растерялись и, конечно, смотреть не пошли …

Или ещё. В июне 2015 года мы проходили аккредитационную экспертизу. Проверяли нас пять дней. Дали положительный отзыв. Однако подписывать приказ о госаккредитации глава Рособрнадзора не торопился, говоря: «Не может быть, чтобы у частного медвуза не было замечаний!»

Точка стопроцентного зрения

Восемь килограмм бумаги, безусловно, впечатляют… Но на вопрос «Как такое вообще возможно?!» имеется точный ответ. Сделанное пару лет назад президентом Путиным заявление: «Эффективного государства у нас не будет без перспективной системы образования» каждый из имеющих к теме отношение понял по-своему. Вузы встрепенулись в надежде на то, что реформа позволит внедрить перспективные программы. Чиновники тоже обрадовались — появилась возможность проявить служебное рвение. Тут же определили направление «новой» деятельности — поделили вузы на государственные и частные. Причём вторые — небольшие, слабые и не слишком известные — объявили неэффективными. И — принялись радостно выплескивать вместе с водой вполне жизнеспособных и даже перспективных детей…

С. М.: Лицензию мы получили в 2010-м, и три с лишним года работали спокойно. Первый звоночек прозвучал, когда в 2014 году проводился известный мониторинг. Мы «просели» по двум пунктам. Первый — выпускники. У нас их и быть не могло, потому что наши студенты учились всего три года. Но это никого не интересовало — показателя нет, значит, ставится ноль. И вторая наша «слабая» позиция — научная деятельность, которая оценивалась не научными трудами преподавателей, а объёмом привлечённых на исследования денежных средств.

Борис ШУЛУТКО: Я не говорю, что проверки не нужны! Но однажды у нас качество медицинского образования проверял математик, человек, который с образовательным стандартом ознакомился накануне ночью. Он нам сам об этом и сказал. Дальше, наверное, можно не продолжать?

С. Б.: Разумеется! Но, раз вы работаете по сей день, с бюрократическими трудностями справляетесь?

Б. Ш.: Приходим на работу и сразу начинаем писать разные бумаги, без конца куда-то звонить, ездить. И очень хочется, чтобы мне кто-то объяснил, во имя чего это все?..

Если учить, то в хорошей компании

С. Б.: С бюрократическими препонами сталкиваются только частные вузы?

С. М.: Абсолютно все! Однажды к нам пришли две девочки, обе поступали в государственный мединститут. Прошли по конкурсу. И — уехали в отпуск, так как не знали, что должны были сразу же после окончания экзаменов подписать согласие на зачисление. А когда они вернулись в институт, оказалось, что учиться им там не придётся… Каким словом, по-вашему, можно определить эту ситуацию?

С.Б.: Боюсь, по закону о СМИ — непечатным… Но, насколько я знаю, у вузов есть ещё одна серьезная проблема — требования по организации учебного процесса постоянно меняются…

С. М.: Да. Вот, скажем, мы работали по федеральным государственным стандартам, 2010 года. Когда они вступили в силу, по ним стали учиться только те студенты, которые поступили в 2011-м. Остальные доучивались по старым. В 2016-м году вступили в силу обновленные стандарты, их вступление отменило действие предыдущих. А мы за 10 дней должны были переработать всю методическую базу, изменить учебные планы, программы по разным дисциплинам!

С. Б.: А это реально – качественно переработать всю методическую базу за 10 дней?

С. М.: Нереально. Но если что-то нарушил авторитетный государственный вуз, руководство пожурят — и ладно. А вот если мы — нам конец!

С. Б.: То есть надежды на то, что все закончится благополучно, у вас уже нет?

Б.Ш.: Вы знаете, я пережил ленинградскую блокаду, думаю, переживу и это…

Дождутся ли светлых дней те, кто всё ещё пытается барахтаться в море бумаг, давящих образование? Не исключено. Потому как новый глава Минобрнауки уже на третий день после своего назначения заявила: «Нужно посмотреть, что в системе российского вузовского образования есть не только плохого, но и хорошего»…