7 апреля 2011

Дмитрий ГУБИН: «В России идёт холодная гражданская война»

Михаил АНТОНОВ

Один из самых резких, неуступчивых журналистов Дмитрий Губин заглянул на факультет журналистики СПбГУ, чтобы пообщаться с будущими коллегами. Несмотря на утренний час, встреча была горячей, студенты были восхищены и одновременно шокированы: «Ну Губин и отжигает! А что вы хотите: его же уволили с государственной радиостанции за резкую критику Матвиенко!» Наш обозреватель присутствовал на этой «утренней политзарядке», внимательно слушал и записывал, и сам тоже не удержался от вопросов…

— Почему в своё время вы свои эфиры начинали с фразы: «Здравствуйте, товарищи быдло!»?

— И те, кто звонили, отвечали: «Да, мы быдло». Страна давным-давно поделена на тех людей, которые обожают называть себя сельскохозяйственным словом «элита», и тех, кого эта «элита» считает быдлом. Хотя, по-мо­е­му, «элита» в сель­ском хо­зяй­стве озна­ча­ет тех, кого зоо­тех­ник тра­ха­ет, чтобы по­лу­чить от этого при­быль. Вы­би­рая между быд­лом и эли­той, не уве­рен, что хочу ис­кус­ствен­но­го осе­ме­не­ния про­тив своей воли, го­во­рят, это боль­но. Не знаю… Хо­ро­шо Дмит­рий Быков ска­зал: «Они там уже от­де­ли­лись». Отделились посред­ством за­бо­ров и сво­е­го осо­бо­го рус­ско­го языка, а мы им пла­тим взят­ки, толь­ко чтобы они нас не тро­га­ли. Мне ка­жет­ся, что пер­вая часть счи­та­ет, что за­ко­ны слу­жат толь­ко для того, чтобы быдло дер­жать в узде, а пер­вая часть может сде­лать аб­со­лют­но всё. Пер­вая часть счи­та­ет, что нет ни мо­ра­ли, ни за­ко­на, ни по­ня­тий для них, и они могут го­во­рить, тво­рить всё что угод­но.

Страна поделена на "элиту" и "быдло", считает Дмитрий Губин

В России государство вот уже 500 лет является организацией, точнее не организацией, а собственностью одного человека. Этот человек — «самодержец». Назывался он по-разному: генеральный секретарь, президент, император, царь. Ему принадлежит всё. Даже вы принадлежите ему. У нас  самодержец передаёт власть по наследству – неважно, будь это его наследник по мужественной линии, пусть и больной гемофилией, или допустим, его мажор-наследник, которого он называет своим преемником. Есть дивный трехтомник Ричарда Пайпса «Русская революция», который я вам искренне рекомендую к чтению.

У нас бюрократии много. Не потому, что люди злые, не потому, что у «Газпрома» денег много, а потому, что бюрократия — это класс, который профессионально занимается отъёмом и перераспределением чужой собственности. Во всём мире так, а у нас просто пышным цветом расцвело. Это свойство лианы – обматываться вокруг ствола и питаться за счёт дерева.

— Что же делать журналисту в такой ситуации?

— В этой ситуации я и работал. Я прекрасно знал, на что шел. Если вы думаете, что в руководстве ВГТРК кто-нибудь думает иначе, да Боже упаси. Кроме, может быть, Доб­ро­де­е­ва, ко­то­рый, как мне ка­жет­ся, по це­ло­му ряду по­ка­за­ний — ис­крен­ний че­ло­ве­к. Доб­ро­де­ев был таким же ис­крен­ним го­су­дар­ствен­ни­ком в эпоху НТВ, того ста­ро­го НТВ, ко­то­рым ру­ко­во­дил Ма­ла­шен­ко, и ко­то­ро­го ку­пи­ли за особ­няк в Лон­доне. И тогда он про­сто пе­ре­стал для меня су­ще­ство­вать раз и на­все­гда. А Добродеев перешел на второй канал.

Руководство ВГТРК, все люди, которых я знаю, являются абсолютными трехсот- четырехсотпроцентными циниками. То есть людьми, прекрасно знающими, что истина такова. У меня с ними идейных разногласий не было. Они все всё знают и, по большому счёту, считают, что русский народ – говно. Они искренне так считают. Может быть, я немного идеализирую, но они цену русскому народу знают. Знают, что русский народ раб, и знают прекрасно, что именно из этих свойств можно получать свой собственный навар, который они неплохо получают.

Ещё раз повторю, что ситуация для них определяется именно так – есть быдло, и есть элита. И у тебя есть выбор – либо сюда, либо сюда. Нужно быть идиотом, не понимая, что третьего не дано. А я для них, безусловно, идиот. Я идиот в силу целого ряда обстоятельств. Но, знаете, многие журналисты BBC предпочли тюремное заключение раскрытию своих источников, и BBC гордится ими! Вы себе можете представить такое на Первом канале? Это невозможно! А там люди идут в тюрьму, потому что есть представление о чести и достоинстве, есть представление о своей профессии. Боюсь, у нас же их бы тоже окрестили идиотами…

— Может быть, профессию журналиста спасут новые медиа?

— Благодаря электронным СМИ у нас создается новая реальность. Эта реальность пока состоит в том, что благодаря некоторым профессиям, которые вчера ещё были себе вполне баблоёмкими, например, писатель, сегодня, увы, не заработать.

Ещё восемь лет назад, издавая с Лёвой Лурье книгу «Недвижимый Петербург», я мог рассчитывать на 300 долларов аванса, 300 долларов по выходе книги и еще на 500-600 потиражно. В общем, на полторы тысячи долларов. По тем временам это было не так уж и плохо. В том же издательстве сейчас у меня валяется книга, которая должна вскоре выйти, «Какими мы не будем» — сборник моей публицистики. Я за неё в лучшем случае получу долларов 100 потиражных. Скорее всего, даже этого не получу, потому что у меня с издательством бартер. Они выпускают мои книги, а я вместо гонорара беру у них альбомы. Они издают серию петербургских альбомов, начиная с дореволюционных дней и кончая сегодняшним. Я у них просто забираю по складской цене книгу, которая обходится вдвоё дешевле, потому что торговая наценка на книги – 100%.

— Дмитрий, Вы не раз говорили, что Вы не занимаетесь журналистикой… Странно слышать такое от радио- и телеведущего! Чем же Вы тогда занимались?

— Мне кажется, то, чем я занимаюсь – не вполне журналистика. По большому счёту, я занимаюсь тем же, чем занимается арт-группа «Война». В результате боевых действий которой Лёша Плуцер-Сарно, а я его знаю очень давно и нежно люблю, вынужден бежать в эмиграцию. Но ведь общество дискутирует!

Мне, кстати, тоже кажется, что хрен нарисовать на Литейном мосту — это «вау» и «cool», это инновация! Вы же знаете, что данная акция арт-группы «Война» была признана инновацией и выдвинута на соответствующую авторитетную премию!

— Да, но многие считают эти акции безнравственными и не этичными…

— Часто ли мы с вами задавались вопросом, может ли арт-группа «Война» переворачивать милицейские машины на Дворцовой площади, называя это «Дворцовый переворот»? Представьте, что вы министр культуры, который раздает гранты. Задача министра культуры тем или иным образом распределять гранты. И чем дальше, тем больше его роль в грантораспределении будет усиливаться. Человек, который завернет, к примеру, в фольгу Эрмитаж, не получит ни копейки. Сами посудите, кто за это будет платить? Г-н Пио­тров­ский (ди­рек­тор Эр­ми­та­жа. – S.N.) что ли? Он кон­сер­ва­тор. Ну, с г-на Гу­се­ва (ди­рек­тор Рус­ско­го музея. – S.N.) ещё что-то можно по­лу­чить… А с пуб­ли­ки вы точно ни­че­го не по­лу­чи­те, это ведь бес­плат­ное зре­ли­ще!

Меня по­тряс­ло то, как один па­рень пло­щадь Сан-Мар­ко (глав­ная го­род­ская пло­щадь Ве­не­ции, Ита­лия. — S.N.) за­ва­лил га­зе­та­ми! Вый­ди­те на пло­щадь Сан-Мар­ко и уви­ди­те эту фе­е­ри­че­скую кар­ти­ну, это – изу­мруд­ный город, на­ту­раль­ный. И дело не в кар­на­ва­лах, ко­то­рые яв­ля­ют­ся кар­на­ва­ла­ми смер­ти, по до­воль­но точ­но­му опре­де­ле­нию г-на Эрн­ста, ко­то­рое она дал, когда он ещё был че­ло­ве­ком, а не пред­се­да­те­лем Пер­во­го ка­на­ла. Там ле­та­ют львы, а го­лу­би ходят пеш­ком, прав­да, они ино­гда под­лё­ты­ва­ют. И вот один человек завалил всю площадь мятыми газетами. Представьте себе утро на Сан-Марко и этот шелест газет, через которые пытаются взлететь миллионы голубей, тысяча голубей и тысяча газет. Это художественная акция? Нет, это  фантастическая акция, которую всегда будет показывать Даша Жукова в своей галерее «Гараж» на деньги Абрамовича (дай Бог ему еще одну яхту и доброго здоровья).

— Но откуда же взять деньги на общественную акцию?

— Я недавно выступал перед студентами и задал тот же самый вопрос им. Все сказали, что не дали бы денег арт-группе «Война» на то, чтобы она коцала машины. Я ответил им: «Вы русские, это многое объясняет!» У нас общество ненавидит ментов. И люди только мечтают, чтобы все гаишные машины не только перевернулись, а перелетели тройным переворотом через Дворцовый мост прямо в Неву-матушку. А во Франции недовольные фермеры не мечтают, а нагружают 10 грузовиков конским и коровьим говном и вываливают перед дворцом Николя Саркози.

Я, например, согласен оплатить акцию группы «Война». Если общество ненавидит ментов, оно, видимо, должно оплачивать антиментовские акции, которые показывают реальное отношение к ним. Саакашвили, вон, взорвал всю эту шайку-лейку, и ничего плохого из этого не вышло. Он, правда, взорвал в переносном смысле, а этих надо бы в буквальном, потому что в переносном уже не помогает.

Я не знаю ни одного человека, который любил бы ментов, любил бы гаишников. Более того, на этой лиане это самые вонючие и поганые побеги, которые могут быть. Однажды, в прямом эфире, я сказал, что они «глисты», на что мне ответили: «Дмитрий, как это не интеллигентно — гаишников «глистами» обзывать». Заметьте, по сути никто не спорил, только по форме. Я ответил, что тогда это — гельминт. Поскольку у нас теперь не милиция, а полиция – это пильминт. «Здравствуйте, товарищ пильминт! Хорошо ли вы сегодня спали? Успели ли из своих рукавичек вытащить всё бабло? Не боитесь ли вы вышестоящей проверки, а если боитесь, сколько ей готовы отстегнуть? Давайте это обсудим!». Попробуйте найти данные социологического исследования, что гаишников любят… Да ведь это они устраивают дворцовые перевороты! Это они сохраняют в России состояние войны. Не они единственные, конечно, но они в том числе. И кончайте притворяться: в стране идет «холодная гражданская война».