28 февраля 2011

Арт-группа «ВОЙНА»: «Мы меняем атмосферу безнадёжности»

Сергей ЕРЕМЕЕВ

Участники скандально известной «Войны» на свободе. Олег Воротников и Леонид Николаев после трёх с половиной месяцев, проведённых в СИЗО, были выпущены под залог. О романтике следственного изолятора и своей роли в социальной борьбе авторы «Дворцового переворота»  и акции на Литейном мосту рассказали всем пришедшим на встречу, организованную коллективом магазина «Фаланстер в Петербурге».

«Наша задача – завести людей»

— Что первым делом вы сделали, когда вышли на волю?

Олег Воронов и Леонид Николаев

Леонид Николаев: Первое, что сделал – проехал в автобусе по справке об освобождении. Было несколько смешно наблюдать реакцию людей, когда я сказал кондуктору: «Из тюрьмы… Домой». Удивились люди.

Олег Воротников: Тюрьма, естественно, никого не исправляет. Только укрепляешься в своих убеждениях, платишь за них какую-то цену. Теперь ты не можешь просто так от них взять и отказаться, потому что ты их купил у государства. Тюрьма – это способ государственного признания твоих идей.

— Кроме министерства внутренних дел есть ещё одно министерство, которое готово признать вашу идею достойной. Это министерство культуры. Вы были номинированы на госпремию «Инновация». Что вы об этом скажите?

Акция группы "Война" на Литейном мосту была выдвинута на премию "Инновация"

Л.Н.: У нас нет копирайта. Если кто-то выдвинул нашу работу на премию – это его дело. Сами мы не сотрудничаем с государством. В то же время я осознаю, что это выдвижение сыграло определённую роль в нашей судьбе. Но люди, которые её вручают, хотят почувствовать, что они тоже борются. Это их дело, мы в этом не участвуем.

О.В.: Мы не брали самоотвод, потому что самоотвод – это своеобразное участие. Наша акция не принадлежит нам. Точнее она принадлежит нам, также как и всем вам.

— Как вы себя мыслите в контексте широкого фронта социальной борьбы, разных политических движений? Вопрос солидарности с вами был очевиден не для всех художников и не для всех политических групп.

Акция солидарности с арестованными участниками группы "Война"

Л.Н.: Я всегда ощущал себя солидарным со всеми, кто раскачивает авторитарный режим. Не делал при этом никаких серьёзных делений, кто как действует. Мы выбрали один способ, кто-то действует по-другому. Все способы хороши. Нет смысла спорить, как действовать сейчас эффективно. Когда ты сталкиваешься с омоновскими дубинками на уличном мероприятии, тебе всё равно — чуть-чуть правее или чуть-чуть левее тебя тот, кто находится рядом. Вы стоите плечом к плечу и вам понятно, с кем вы боритесь. Поэтому я всегда чувствовал солидарность со всеми. Когда мы оказались в тюрьме, я ощутил, как на свободе много людей разных взглядов оказали нам психологическую поддержку. Это очень сильно чувствовалось и это имело очень большое значение.

Мы продолжаем раскачивать, продолжаем работать в интернет-среде. Можно сказать, что это наша самая освоенная площадка. Мы ставим себе задачу – завести людей, убедить их, что не нужно ничего бояться. Если сейчас они ещё не ломают и не меняют всё, то я думаю, что это произойдёт в будущем. По-другому быть просто не может. Стыдно смотреть на условия, в которых мы живём, на то, какая у нас власть.

Леонид Николаев и Олег Воротников в суде

О.В.: Я всегда выступал за низовые инициативы. Мне важно, чтобы всё объединялось по принципу прямой демократии, чтобы мне не нужно было кого-то убеждать что-то делать. Нам иногда говорят, что у нас элитарное искусство. Но среди зеков не было таких, которые бы не понимали, чем мы занимаемся. Всем было понятно, о чём речь.

— А были доклады «Войны» для заключённых?

О.В.: Да. Когда нас расселили, опер попросил, чтобы я не разлагал сокамерников. С двумя зеками мне даже удалось настолько серьёзно сойтись, что они неоднократно писали мне в «малявах», что как только выйдут, впишутся со мной «в любой блудняк». Если это произойдёт, я буду гордиться.

Вести с воли

— По многим странам прошла волна революций. Как вы думаете, возможна ли революция в России?

Л.Н.: У меня есть ощущение, что это произойдёт неожиданно. Как в 1917-м или в 1991-м году, когда за неделю до событий  люди говорили, что эта махина не рухнет, что она бетонная, а потом – «хлоп» и оказалось, что она из картона.

Акция "дворцовый переворот"

О.В.: Всё действительно может измениться в один момент и очень важно правильно себя повести в этот момент. Я верю, что у нас получится.

— Каким образом вы получали информацию в СИЗО, помимо телевизора?

Л.Н.: Информацию узнавали из газет. Иногда от начальника охраны, он, к примеру, раньше меня узнал, что Олега выпустили под залог.

О.В.: В тюрьме тайн нет. Если что-то случилось, все об этом быстро узнают. Большую роль играет межкамерная связь, она запрещена, но она существует. Зачастую мы получали не совсем объективное представление обо всём, что происходит. Нам приносили в основном поддерживающие материалы, информацию, в которой всё замечательно. У меня складывалось впечатление, что всё общество за нас.

Леонид Николаев и Олег Воротников хотят расширить пространство борьбы

— Как вы относитесь к творчеству английского художника Бэнкси, оказавшего вам поддержку?

О.В.: А как бы вы ответили на этот вопрос? Мне ещё в юности понравились его «вываливающиеся» граффити. Но в тюрьме меня поддерживал не только Бэнкси. Есть такая замечательная группа Ансамбль Христа Спасителя и Мать Сыра Земля. Они поют прекрасные песни, одна из которых называется «Почему ты ещё не в тюрьме?» Я попросил у адвоката распечатать мне текст этой песни и прикрепил его на стену камеры.

Адвокаты заинтересованы лично

-В одной телепрограмме, посвящённой вам, был задан риторический вопрос: где грань между искусством и экстремизмом? Вы бы могли дать на него ответ?

О.В.: Это как любовные отношения. Есть такой фильм «Мексиканец». Там Джулия Робертс спрашивает у киллера по поводу своего бойфренда, когда наступает тот момент, когда любящие не могут больше быть вместе. Киллер отвечает – никогда. Нет границы между этим и этим, бессмысленно её проводить. Любое художественное произведение работает расширительно. Если оно не расширяет пространство борьбы, значит, это не произведение искусства, а что-то ещё, другой вид деятельности.

— Как обстоят дела с судами? Какой линии будет придерживаться защита?

О.В.: Сейчас я не буду говорить, какую линию мы изберём, но я могу сказать, что с нами сейчас работают адвокаты, которым интересно заниматься нашим делом лично. Помимо карьеры и своих профессиональных интересов, у наших адвокатов есть биографические интересы. Они сами признавались, что у них есть родственники, с которыми милиционеры, сотрудники центра «Э»,  поступали также как с нами.

Леонид Николаев и Олег Воротников верят в своих адвокатов

— Что для вас важнее: пространство улицы или медиа?

О.В.: Я себя в интернете никогда не ощущал. У меня нет ЖЖ и страничек в социальных сетях. Я себя хорошо чувствую на улице. Но у других активистов прекрасно получается работать в медийном пространстве.

Л.Н.: Безусловно, интернет-пространство – это то пространство, которое делает нашу уличную деятельность сильной. Мы не меняем непосредственно систему, но мы стараемся поменять воздух, атмосферу той безнадёжности, которая была в 2000-х годах. Работаем мы на улице, но помогает нам интернет, тут нет смысла делать какое-то деление.