6 июля 2014

Пьер Жозеф ПРУДОН: «Французский народ есть народ–женщина»

«Порнократия, или женщины в настоящее время». Продолжение

Пьер Жозе́ф Прудо́н (фр. Pierre-Joseph Proudhon) (15 января 1809 — 19 января 1865)

Пьер Жозе́ф Прудо́н (фр. Pierre-Joseph Proudhon) (15 января 1809 — 19 января 1865)

Французский народ есть народ–женщина.

Он обладает прекрасными высшими способностями; он любезен в обществе, одарён скорым соображением, симпатичностью, податливостью, общежитием, щедростью, восприимчивостью к прекрасному и геройством.

Он производит великих гениев, великих писателей, великих мыслителей, великих артистов, великих изобретателей, великих учёных.

Он будет идти вперёд, пока стоит мир, и никогда не решится отстать от других народов. Он старается делать всё лучше других, и горе странам, тормозящим его стремление.

Несмотря на всё это, всеми признано, что француз, всегда готовый воспламениться и взбунтоваться, не обладает, как и женщина, возвышенным чувством свободы, гражданской и политической. Он, как женщина, не понимает свободы и мало заботится о ней.

Он, как женщина, легко делается жертвой лести.

Он должен быть сдерживаем смесью ласки и приказания, как дети и женщины. Он лишён достоинства свободного человека и нравственного смысла, высшие дары эти слабы в нём, как и в женщине.

Он тщеславен, как женщина, легковерен и шарлатан, как они. Так как правительство служит всегда выражением общества, то часто случается, что управление Францией находится в руках посредственности, умов, не имеющих в себе ничего мужественного и носящих фальшивые бороды.

[pullquote]Несмотря на всё это, всеми признано, что француз, всегда готовый воспламениться и взбунтоваться, не обладает, как и женщина, возвышенным чувством свободы, гражданской и политической. Он, как женщина, не понимает свободы и мало заботится о ней.[/pullquote]

Революция 89–го года произвела несколько настоящих мужчин; демократия отвергла их и забросала их грязью: Мирабо, Дантон. Но она поклонялась Робеспьеру.

Франция не сумела оценить ни Ришелье, ни Кольбера, ни Тюрго; она всегда предпочитала им Фуке, Лувуа и Неккера.

Это заметно даже в клубах при раздорах партий.

Журнал, имеющий много подписчиков, всегда будет ниже посредственности.

Французская революция не есть дело нации.

Нация отвергла Тюрго; она игнорировала Мирабо; она не поняла Монтескье, она не знает, что такое конституционная система; она не доверяет людям с принципами, но зато она всегда проявляет нежность к людям чувства.

Нация, это теперь уже всеми признано, стояла ниже уровня революции.

Бонапарт, утверждая конституцию VIII года, сказал, что народ ещё не созрел для свободы; он не дозрел ни в 1814, ни в 1830, ни в 1848, ни даже в 1860 году; он никогда не созреет.

Франция сделается свободной, только не благодаря своей зрелости.

Она сделается ею тогда, когда будет свободна вся Европа, когда совершатся экономические реформы и когда отставать ей будет уже невозможно. Она останется тогда свободной потому, что никто не станет препятствовать ей в этом; сама же по себе, силой своего суждения, энергией своего характера, гордостью души, чувством права и законности, она никогда не достигнет свободы. Она не способна на это, ей препятствует её демократия.

Рак, гложущий Францию, составляет культ любви и сладострастия.

Республиканская партия благоприятствует этой отвратительной наклонности.

Воскресные журналы в пять сантимов. Народ, пресыщаемый романами; вместо просвещения — удовлетворение сластолюбия.

Погибшая нация, не имеющая ни призвания, ни значения, — новый Вавилон, господство которого она встречает музыкой своих 130 полков, всюду употребляющая силу, силу не полезную, не добродетельную, не промышленную, а силу грубую, военную, бесплодную.

Доклад господина Делангля об уголовной статистике Франции в 1850-1860 годах и статья в 60–м номере “Revue britannique belge” служат лучшим доказательством страшного понижения общественной нравственности за последние десять лет во Франции.

Уменьшение преступлений против общественного порядка, разбоя, убийства — всего, что предполагает известного рода энергию, но зато увеличение преступлений, носящих подлый, трусливый и гадкий характер.

Преступления против нравственности, совершенные преимущественно над детьми обоих полов.

Детоубийства.

Всеобщий блуд, прелюбодеяния (не преследуемые законом); бродячая жизнь.

[pullquote]Он (француз) тщеславен, как женщина, легковерен и шарлатан, как они. Так как правительство служит всегда выражением общества, то часто случается, что управление Францией находится в руках посредственности, умов, не имеющих в себе ничего мужественного и носящих фальшивые бороды.[/pullquote]

Преступление против чести, утончённое мошенничество, обман, ажиотаж, игра, взяточничество, продажность, измена, неблагодарность, лицеприятие, злостное банкротство, отвращение к труду и проч.

Даже преступление приходит в упадок! Нация, напоминающая нам Италию в XVI столетии!

Как поклонению истинного Бога противилось язычество и иудейство, точно так же растление препятствует культу справедливости и уважения к человечеству.

Проституция! Она — достоинство, приносимое в жертву алчности, гордости, наслаждению — всему, что есть дурного в человеке. Мы сами, а не другие растлеваем себя.

Продажность женщины — самая обыкновенная форма проституции. Видоизменением её является продажность ума и таланта; продажность политическая. Всякая проституция берёт начало в любовном блуде.

Романисты, драматурги, поэты, прославляя любовь и сладострастие, побуждают к проституции.

Всякая сенсуалистическая и чувственная философия есть проституция:

проституция политическая;

проституция семейная;

проституция любовная;

проституция тщеславия.

Всё сводится к наслаждению, самая изысканная, самая дорогая, самая всеобщая, самая основная форма которого есть сладострастие.

[pullquote]Рак, гложущий Францию, составляет культ любви и сладострастия.[/pullquote]

Прежде совершалось не менее грехов. Но разница существует огромная. Прежде уступали давлению страсти и верили в целомудрие и стыдливость; теперь же стыдливости не существует.

Сущность любви составляет отрицание любви посредством любви.

Любовь со времён Руссо взяла верх над стыдливостью; мы видим, что произошло из этого.

Я был смешон, говоря столько хорошего о женщинах.

Современная порнократия и изнеженность. Зараза распространяется повсюду — в Бельгии, Германии — точно так же, как и во Франции.

Франция опьянела при Людовике XIV от военной славы и внешнего блеска.

Двадцать лет после его смерти она утратила уже воспоминание о своих поражениях и потерях.

Она сделалась вольнодумной при Вольтере, Монтескье и Дидро…

Она сделалась сентиментальной при Руссо; сладострастие боролось в ней с любовью к роскоши.

Она снова опьянела от милитаризма, сына казармы, при Наполеоне I.

Потом ею овладела лихорадка дилетантизма, индустриализма, банкократии, якобинства.

Мужская сторона её способностей слабела с увеличением её распутства.

В настоящее время она — проститутка.

[pullquote]Уменьшение преступлений против общественного порядка, разбоя, убийства — всего, что предполагает известного рода энергию, но зато увеличение преступлений, носящих подлый, трусливый и гадкий характер. Преступления против нравственности, совершенные преимущественно над детьми обоих полов. Детоубийства. Всеобщий блуд, прелюбодеяния (не преследуемые законом); бродячая жизнь.[/pullquote]

14 июня 1862. Присутствовал в Брюсселе, в “spectacle du Parc”[1], представление даваемо было Ровелели, прежним артистом Пале-Рояля, товарищем Тузе и Грасо.

«Une fièvre brulante; — Chez une petite ydame; — La ferme de Prime Bose»[2].

Все эти три пьесы могут служить хорошим примером возбуждённости чувств, сладострастия и неприличия, овладевшего современными авторами. Публика мало понимает их, несмотря на своё распутство.

Первая пьеса, какого–то Мелесвиля, похожа на satyriasis[3]. Она описывает влюбленного или, скорее, жаждущего женщин молодого человека, удерживаемого застенчивостью, равной его половому бешенству. Он постоянно рассуждает, постоянно погружён в сладострастные мечты; он приходит в отчаяние от своей трусости, экзальтируется, хочет посягнуть на самоубийство, то ненавидит женщин, то боготворит их и, наконец, превращается в животное, впадает в ликантропию[4] и лает (от любви), как собака!..

Все это пересыпано сальными остротами, двусмысленными, неприличными сценами…

А ведь во Франции есть цензура!

Автор выводит на сцену трёх девушек, переодетых мальчиками и приглашающих к себе своего соседа; эти же самые девушки, одетые уже женщинами и которых влюблённый всё ещё принимает за мальчиков, хвастаются тем, что могут без всякого волнения целовать его!

“Chez une petite dame”. Нравы полусвета; наименее безнравственно. “Dans la ferme”: попытка обольщения принцем Галльским, переодетым мясником, молодой фермерши. Это ещё ничего. Но молодая miss находится в услужении у фермера, любящего её, как сестру, и желающего, ради облегчения её, жениться на ком–либо. Смесь братства и любви!

Одного взгляда на современный театр достаточно, чтоб убедиться в развращенности авторов и испорченности вкуса публики.

Нет слов для выражения всего неприличия изображаемых нравов.

Примечания:

1. Театр в парке, под открытым небом (фр.).
2. «Знойная лихорадка», «У простой женщины», «Ферма Первая Роза» (фр.).
3. Сатириаз — болезненное усиление полового влечения у мужчин, сопровождающее некоторые нервные, психические и эндокринные заболевания.
4. Ликантропия — в сказках и легендах превращение человека в волка или другого дикого зверя; в медицине психическое заболевание, принимающее иногда характер эпидемии (главным образом в античности и средневековье).

Предыдущие главы:

Глава 1. Порнократия в настоящее время

Глава 2. Параллель между мужчиной и женщиной

Глава 3. Отношения двух полов. Возникновение сознания. Основы политического строя

Глава 4. Физиология эмансипированной женщины

Глава 5. Без названия

Заметки и мысли. Часть 1.

Заметки и мысли. Часть 2.

Заметки и мысли. Часть 3.

Читайте также:

Дмитрий ЖВАНИЯ. Прудон — человек полемики, а не баррикад