4 июня 2014

Пьер Жозеф ПРУДОН: «Не надо иллюзий касательно женщин!»

«Порнократия, или женщины в настоящее время». Продолжение

Заметки и мысли

Пьер Жозе́ф Прудо́н (фр. Pierre-Joseph Proudhon) (15 января 1809 — 19 января 1865).

Пьер Жозе́ф Прудо́н (фр. Pierre-Joseph Proudhon) (15 января 1809 — 19 января 1865).

«Мужчина — Адам; он — природа, тело, материя: женщина — Ева; она — жизнь, душа, таинственность; женщина — дополнение творения; сотворив подобное совершенство, Бог, как бы почувствовав усталость, почил от дел своих. Колыбелью женщины был рай, тогда как мужчина впервые узрел свет среди животных. Женщина превосходит мужчину умом столько же, сколько и красотой — этим отблеском Божества, этим лучом божественного света».

«В этой весьма странной книге, — продолжает Альтмейер, — встречается много справедливых мыслей о положении женщин; всё, что существует в нашем обществе, лишено известной мягкости очертаний, известной гибкости и прелести; а почему? Потому что всё носит на себе следы грубой руки мужчины, не давшего места влиянию женщины — олицетворению грации и законченности. Кто строит, ваяет, пишет, рисует? Мужчины и никогда женщины. Искусство принадлежит всецело мужскому полу; когда–либо оно соединит в себе могущество сильнейшего пола и стремления слабейшего. Тогда настанут времена полного, идеального выражения красоты».

«Уравнение полов влечёт за собой общее разложение».

Увы! Мужчина сделал всё потому, что женщина лишена гения и инициативы! Она не знает! Да и к чему. Само искусство, несмотря на то, что им занимаются мужчины, по природе женственно. Разве оно недостаточно утончённо? Вмешательство женщин сделает его притворным и лживым!

Впрочем, Альтмейер вполне признаёт парадоксальность сочинений Агриппы, который в другой книге гораздо менее почтительно отзывается о прекрасном поле: De incertitudine et vanitate scientiarum atque artium declamatio (1).

Вообще, по мнению Агриппы, все науки, все искусства, все житейские профессии ведут только к одному результату — к несчастью.

Все истины, выработанные жизнью, говорит он, внушили мне только отвращение к ней; научная правда навела на меня тоску; правда дружбы дала мне призраки и лишила действительности; правда любви дала мне возможность узнать женщин не для того, чтобы пользоваться счастьем с ними, а для того, чтобы я убедился в отдаленности любви от счастья.

«Женщина, в силу своей природы и назначения, ищет блеск и роскошь; это для неё необходимо» / Картина Франсуа Жерома

«Женщина, в силу своей природы и назначения, ищет блеск и роскошь; это для неё необходимо» / Картина Франсуа Жерома

Мы не знаем женщин?

Что такое знать? Никто не знал их лучше Фенелона, невинность которого не заподозрит ни один человек.

Для того чтоб знать, нужно наблюдать в частной жизни, при всевозможных проявлениях и условиях.

Нужно проследить в истории, начиная с природного состояния и кончая высшей ступенью цивилизации.

Нужно изучать физическую и нравственную сторону, измерять силы, оценивать произведения, сочинения, труд, слог.

Нужно принять к сведению мнения, высказанные прежними писателями, философами, путешественниками, натуралистами, френологами, поэтами.

Для того чтоб знать, нужно выслушать множество признаний со стороны различного рода лиц — стариков, молодых людей, мужей, любовников, дочерей и жён.

«Увы! Мужчина сделал всё потому, что женщина лишена гения и инициативы! Она не знает! Да и к чему. Само искусство, несмотря на то, что им занимаются мужчины, по природе женственно. Разве оно недостаточно утончённо? Вмешательство женщин сделает его притворным и лживым!»

Для того чтоб знать, нужно испытать самому все семейные чувства; испытать любовь в её двояком проявлении: любви к жене и любви к детям; нужно быть братом, сыном, поверенным, другом, отцом и т. д.

Для того чтоб знать, нужно изучать гигиену и патологию любви, если не на опыте, то по крайней мере при помощи наблюдения.

Нужно ли доктору заболеть лихорадкой для того, чтобы иметь понятие о ней? Нужно ли ему привить себе чуму для того, чтобы уметь лечить её? Нужно ли быть укушенным змеёй или задушенным львом для того, чтобы иметь понятие об этих животных? [Мы не знаем женщин?] Дерзость маленькой девочки, молодого фата или грубого развратника.

Допуская лишь опыт настоящего, нужно сказать, во–первых, что любовное чувство сохраняется до глубокой старости; что оно слабеет с летами, но не гаснет; что пятидесятилетний мужчина находится в таком же положении, как и двадцатилетний, прибавив только его большую опытность и желание во что бы то ни стало покончить с этим; что вследствие всего этого лучший судья тот, кто больше видел.

Не все женщины хорошенькие. — Возражение маленькой девочки.

Мы говорим о женщине вообще, о женщине в совокупности её физических, нравственных и умственных качеств.

Поэтому красота одних может служить другим, и так как она играет последнюю роль, так как никто не препятствует женщине приобретать познания, хорошие привычки, быть рассудительной, кроткой и умной, то я прав, говоря, что все они обладают красотой.

На что же могут жаловаться женщины?

Есть, конечно, женщины, которым есть на что пожаловаться, но причины их неудовольствия зависят не от их пола, точно так же, как и торжество их соумышленников заслужено ими не по праву.

Честные женщины обладают слабостью, лишь только дело коснётся их пола, делаться солидарными с дурными. Неужели им нужно сотни раз повторять одно и то же? Признано мною, как и многими другими, что женщина стоит в отношении физической силы, гения, промышленности, философии, политики, искусства и дела несравненно ниже мужчины, но что она в свою очередь превосходит его своими семейными добродетелями, своей постоянной нравственностью, более трудной, может быть, чем даже героизм. Все эти качества обусловливаются её естественной чувствительностью, страстностью её пола, её идеализмом и нежностью. К несчастью, нужно ещё заметить, что её специальные преимущества уравновешиваются степенью безнравственности, которой мы, мужчины, редко достигаем. Так что число хороших женщин, будучи весьма ограниченным в сравнении с общей массой их, расплывается, и средний уровень нравственности женщин стоит ниже уровня общей массы мужчин.

Это не произвольная клевета — это логический вывод, основанный на фактах. Я тут ни при чём!

Вы, которую возмущают слова мои, можно ли назвать вас честной, доброй женщиной? Я делаю из вас святую, я преклоняюсь перед вами, я боготворю, я даже люблю вас! Будьте уверены, что последнее произнесённое мною слово служит в устах моих наибольшим выражением чувства уважения, так как если обращать внимание на средний уровень, то я должен признаться, хотя вы и честная женщина, пред которой преклоняется моё сердце и разум, что я не люблю вашего пола и не придаю ему никакого значения.

«Честные женщины обладают слабостью, лишь только дело коснётся их пола, делаться солидарными с дурными. Неужели им нужно сотни раз повторять одно и то же? Признано мною, как и многими другими, что женщина стоит в отношении физической силы, гения, промышленности, философии, политики, искусства и дела несравненно ниже мужчины».

Чего же вам более?

Женщина в первобытном состоянии может, наподобие женщин с островов Тихого океана, щекотать наше половое чувство, но она не вправе требовать от нас любви и уважения. Чем более приближается цивилизованная женщина к этому первобытному состоянию, тем менее имеет она права на наше расположение.

Старайтесь же быть тем, чего от вас желают: кроткой, сдержанной, умеренной, бдительной, скромной, — и мы не только не будем оспаривать ваши недостатки, но даже воздвигнем вам алтарь и отдадимся вам душой и телом.

Да не устрашает вас длинное перечисление требуемых от женщины качеств; все они сводятся к одному — будьте хозяйками, и больше от вас ничего не потребуется. Ни любовь, ни самолюбие не пострадают от этого.

Я думаю, что мы возвышаем женщину, называя её товарищем мужчины. Счастлива та, которая действительно заслуживает подобного названия; но мужчина, не слишком превосходящий свою подругу, не совсем достоин уважения. Женщина не служанка, не торговка и не любовница. Я охотно назову её питомкой, жизнь которой есть постоянная эмансипация, продолжающаяся до самой смерти. Потому–то никакая женщина не должна почитаться sui juris, sui compos (2); она вечно должна находиться под опекой отца, брата, дяди, мужа, даже любовника — там, где конкубинат (сожительство – прим. ред.) признан законом. За неимением опекуна или родственника закон должен назначить лицо, официально признанное блюсти семейные интересы: мэра, мирового судью, смотрителя мастерских и т. п.

Всё это необходимо не по причине слабости женщины, а ввиду её безопасности. Свобода женщины не будет стеснена подобным общественным покровительством; напротив, у неё тогда будет поверенный, советник и т. п.

Равенство полов. Этот софизм приобретает большое значение во времена общего расслабления, истощения, в особенности же во времена притеснения и эксплуатации; когда мужчины превращены во вьючных животных; когда несправедливость делает труд непроизводительным, жизнь трудной, брак опасным, семью невозможной.

«Число хороших женщин, будучи весьма ограниченным в сравнении с общей массой их, расплывается, и средний уровень нравственности женщин стоит ниже уровня общей массы мужчин».

Тогда брак опозорен выгодою; закон наследия считается грабежом; семья приносится в жертву государству, в котором видят причину всех невзгод. Отрицается справедливость; сознание её слабеет в умах; призывается на помощь сила.

Браку приписываются невзгоды и бедствия, порожденные общественным беспорядком; начинают избегать его вместе с преданностью и самоотвержением, составляющими его основу.

Возвращаются к любви, переменчивой и сладострастной.

Союзы становятся временными и длятся недолго.

Любовь полигамическая и полиандрическая.

Общность и смешение полов.

Унижение изнеживающегося мужчины.

Унижение растлевающей себя женщины.

Разложение общественного организма, впадающего в тиранию и содомизм.

Узнаете ли вы теперь себя?

Я подтвердил все эти выводы фактами.

Я доказал справедливость приводимого мною примером древних и язычников, язычников и христиан, теориями философов и святых отцов.

Я говорил, что 72 года спустя после первой нашей революции мы находимся в том же положении, как были в первом столетии нашей эры.

Я нашёл в современных школах, у икарийцев, сенсимонистов, фаланстериан — у всей этой литературной и артистической черни — тот же разврат, как и у гностиков.

«Я думаю, что мы возвышаем женщину, называя её товарищем мужчины. Счастлива та, которая действительно заслуживает подобного названия; но мужчина, не слишком превосходящий свою подругу, не совсем достоин уважения».

Вникнув в дело до мельчайших подробностей, я доказал, приводя в пример знаменитостей, что женщина, удаляющаяся от своего пола, не только утрачивает свои природные прелести, но даже становится простой самкой, болтливой, бесстыдной, ленивой, грязной, лицемерной, агентом проституции и разврата, общественной отравительницей, саранчой, чумой для семьи и общества.

Я говорил и повторяю это: я обвинял и обвиняю в современном развращении Франции и части Европы распространение известного рода идей среди женщин.

Уравнение полов влечёт за собой общее разложение.

Вне коренного различия свойств мужчины и женщины не может существовать ни брак, ни семья.

Без брака и семьи нет общества, нет справедливости: господствует эгоизм, междоусобная война, разбой.

Сердце мужчины должно быть переполнено желаниями быть властелином дома; иначе его не существует.

Меня обвиняют в незнании такого–то и такого–то факта! Какое же отношение имеет это к моему разуму? Вы как будто упрекаете меня в грамматических и синтаксических ошибках, которыми изобилует моя книга; какое отношение имеют они к моему слогу?

Говорят: чем большей свободой и уважением пользуются женщины, тем развитее должно быть общество. Справедливо противное: чем умнее и способнее мужчины, тем больше оказывали они уважения к женщине и тем менее предоставляли они ей свободы…

Примеры: германская, греческая и латинская расы.

Невозможно переменить пол.

Мужчина, подражающий женщине, становится мерзким, негодным и нечистым.

Женщина, подражающая мужчине, становится уродливой, сумасшедшей, мартышкой и т. д.

Вы считаете себя целомудренной и в то же время думаете, что прегрешения против чистоты нравов в мужчине не более предосудительны, как и в женщине.

Гг. Лемонье, Фовэти, Массоль, Генен, Бротье, Ренувье, Антонио Франчи и пр. составляют персонал «Rev Philosophigue» и друзья ваши. Я предполагаю, что мнения их принадлежат и вам. Пусть же они говорят! Прочь лицемерие!

Нужно дать свободу мнениям. Мы живём во времена переворотов; кончайте скорее!

Если вы на три четверти сумасшедшие, то я обвиняю в этом их.

Вы — собрание сводень и развратниц. Таково мое последнее слово.

Сенсимонизм, или порнократия, делает отвратительным даже женщину.

«Говорят: чем большей свободой и уважением пользуются женщины, тем развитее должно быть общество. Справедливо противное: чем умнее и способнее мужчины, тем больше оказывали они уважения к женщине и тем менее предоставляли они ей свободы…»

Женское влияние было одной из причин гибели революции 48 года. Республика пала, лишь только Жорж Санд, женщина и артистка, взялась за сочинение бюллетеней вместе с другим артистом — Жюлем Фавром.

Покажите мне мужчину среди временного правительства!

Ламартин — артист; Кремьё — артист; Марраст — артист; Луи Блан — артист… Женский элемент преобладал. Я знаю одного мужчину — Араго, но потому–то ему и досталось мореплавание.

Худший род свободных женщин составляют «esprits forts» (бой-бабы – прим. ред.), пытающиеся философствовать, претендующие на учёность, гордящиеся своим направлением и партией, желающие общественного разложения.

Расстройство их рассудка влечёт за собой потерю стыдливости и нравственного смысла.

Чувство и воображение составляют главную причину эмансипации всех драматических, лирических и хореографических артистов. Настоящая куртизанка, в античном смысле, была артисткой, даже жрицей: баядерки, альмеи — тоже артистки.

«L’esprit fort femellе» (3)составляет нечто другое.

Это курица, поющая, как петух, которые вкривь и вкось подражают мужчине.

Нам надоело переходить от тирании к тирании! Дети принадлежат обществу, они будут воспитываться общественными деятелями bonnins и bonnines гораздо лучше, чем родителями. Не правда ли, как это справедливо? Глупые сны утописта–холостяка и эмансипированной холостячки!

«Женщина не может уже более делать детей, когда её ум, сердце и воображение заняты политикой, обществом и литературой».

Природа взяла на себя большую часть наших забот, а мы противоречим ее законам!

Как бы ни была хорошо образована женщина, ты скоро убедишься в её невежестве и болтовня её сделается для тебя невыносимее болтовни неуча.

Я видел женщину, говорящую речь. Муж её сиял. Он как будто говорил публике: каков я! Я муж импровизирующей женщины!

Против эмансипированных женщин.

Вы не нравитесь нам; мы находим вас уродливыми, глупыми и ядовитыми; что вы можете возразить на это? Кому вы стараетесь нравиться? Коту колдуньи, Бельфегору или вашим Кинг–Чарлзам?.. Продолжайте; когда стыдливость вернётся к самцам, они потопят вас вместе с вашими любовниками в болоте.

Вы ответите, что и мы не нравимся вам? Прекрасно!

Начинайте войну! Вопрос решит сила.

Эти существа заявляют странные требования.

Они желают быть любимыми нами, тогда как мы не находим их даже привлекательными.

Они желают прослыть за весталок, тогда как мы вполне уверены в противном.

Христианство причислило к лику святых трёх женщин: Магдалину, Таису и Афру, — нужно заметить только, что это сделано было по их раскаянии. В настоящее время желают, чтоб мы поклонялись нераскаявшимся.

Нельзя не допустить, что умственная усталость действует на матку наподобие agnus castus (4)и испанских мушек; этого достаточно для того, чтобы муж, любовник, отец семейства предохранил от неё свою жену, невесту, дочь.

«Брак, естественный орган справедливости, составляет основу общества; он даёт свободу».

Я просил одного приятеля собрать мне материал для биографии наших женщин–авторов; я пришёл в ужас, лишь только прочёл первые страницы.

Женщина не может уже более делать детей, когда её ум, сердце и воображение заняты политикой, обществом и литературой.

Они не довольствуются уже своей ролью и хотят быть судьями, докторами, аптекарями и префектами, может быть, даже жандармами и драгунами.

Женщины, у которых отняли стирку белья, хлебопечение и уход за домашними животными, бросили также вязанье и шитьё. Мать моя занималась всем этим. Она пекла хлебы, стирала бельё, гладила, варила, доила корову, вязала за пятерых и чинила бельё.

Роль женщины. — Кормилица и родильница.

Откуда происходит сходство между ребёнком и матерью?

Объяснение дается пчелами: здесь влияет пища. Пчёлы из одной и той же ячейки производят, по желанию, царицу, трутня или работницу.

Quid verо (5), если первой пищей ребёнка будет субстанция самой женщины.

Я не нуждаюсь ни в френологии, ни в анатомии, ни в физиологии; исследование соответствия между известными частями организма и известными актами сознания или мышления составляет дело любопытных исследователей материи. Интересно, без сомнения, видеть, как краниоскопические и физиономические наблюдения подтверждают собою отвлечённые данные сознания и ума; но философ поступает совершенно иным образом. Он, как и человечество, пускает в ход интуитивный и априористический метод исследования, избыток сердца и полноту идеи.

«Всякий коммунизм влечёт за собой разрушение семьи. Всякое посягательство на семью влечёт за собой тиранию».

Весьма возможно, что вся разница между мужчиной и женщиной состоит в большой степени теплоты, производимой частицами организма мужчины.

Из природы мужчины и женщины вытекает брак; вне его — господство порнократии.

Основу моногамии составляют:

Во–1–х. Равенство числа мужчин и женщин; каждый мужчина, обладающий такими же правами, как и все другие, имеет также право на обладание одной женщиной.

Во–2–х. Основания «de non voltige » (6): достоинство мужчины и его индивидуальность.

В конце концов, общество является для него и средством, и целью.

Брак — природное учреждение, характер которого как в физическом, так и в нравственном отношении обозначен различными наклонностями обоих полов и давно уже понят сознанием народов; в настоящее время смысл его омрачён различного рода предрассудками и страстями.

Дошли до того, что сделали его главной причиной общественных бедствий.

Нужно возвратить ему его настоящий смысл и восстановить его.

Иначе обществу угрожает смерть.

Брак, естественный орган справедливости, составляет основу общества; он даёт свободу.

Порнократия, его антагонист, составляет последнее слово узурпации и тирании.

«Между любовью и справедливостью или, другими словами, между браком и обществом или государством существует тесная связь — солидарность, признанная во все времена и в силу которой всякое нарушение справедливости и общественной свободы влечёт за собою разрушение семьи и, вследствие этого, — любви; наоборот, всякое посягательство на любовь и брак разрушает общество и государство».

Мужчина до двадцатишестилетнего возраста, женщина же до двадцатилетнего не имеют права вступать в супружество. Это обусловливается несколькими причинами:

требованиями гигиены;

причинами нравственными;

требованиями филогенетики;

причинами экономическими;

причинами хозяйственными и воспитательными;

причинами, обусловливающими собою продолжительность и неразрывность супружеского союза.

Заблуждения относительно самого лица, семьи, качеств, нравственности, состояния здоровья, одним словом, всякий обман составляет причину недействительности брака. Три, по крайней мере, месяца сговора.

«Мужчина до двадцатишестилетнего возраста, женщина же до двадцатилетнего не имеют права вступать в супружество».

Отказ в совершении брака служит также причиной его недействительности и влечёт за собой к тому же ещё пеню.

Нужно было бы суметь сразу удовлетворять любопытству, желающему видеть предметы, которые не должны быть видимыми; каковы, например, тайны зачатия, рождения и проч.

Всё это отвратительно для всех, кроме разве философа–физиолога, видящего в этих процессах нечто иное.

Бедный юноша! Ты ничего не увидишь там. Твой разум ничего не почерпнёт оттуда.

Достаточно прочесть в ботанике Жюсье о процессе воспроизведения; и ничего более.

Пожалуй, можно просмотреть в атласе акушерства все подробности рождения; подобного знания вполне достаточно.

Всё остальное — дело воображения, сластолюбия, тайного развращения, чтение одного и того же романа ради нового возбуждения.

Нужно отделаться от этого и стать на почву действительности.

Молодость должна быть заранее ознакомлена с любовью; что гораздо лучше ложной и преждевременной опытности, приобретаемой ею самой.

Не надо иллюзий касательно женщин!

Не надо также и отвращения или ненависти.

Наставления молодому человеку.

Ты должен быть властелином, даже в любви.

«Женщина в известном возрасте утрачивает способность воспроизведения, хотя нередко сохраняет любовную ярость; вместе со способностью воспроизведения она теряет также и свою юношескую грацию; она становится тогда метисом, ни мужчиной, ни женщиной, предметом изучения для психологии и нуждается тогда, более, чем молодая женщина, в обуздании».

Захочешь ли ты, имея любовницу, быть её игрушкой, предметом её прихотей, её рабом? Это невозможно! Всё это унижает тебя в собственных глазах, все это уменьшает твоё сладострастие.

Имея дело с куртизанкой, ты обойдёшься с ней вежливо и снисходительно; но потерпишь ли ты с её стороны неуважение? Допустишь ли ты её быть равной тебе? Нет, ты унизишь этим своё достоинство и, вследствие этого, уменьшишь своё наслаждение. В браке господство принимает иной оттенок: ты боготворишь жену и остаешься её властелином.

Тертуллиан, Exhort, ad cast., цитированный Вателем.

Videtur esse matrimonii et stupridifferentia, sed utrobique est communicatio. — Ergo, in quis, ut primas nuptias damnus?

Nec immerito, quoniam et ipsae ex eo quodest stuprum (7).

Ватель, как добрый протестант, возмущается этим сравнением. Но протестантизм, восстановивший развод, доказал также, что брак для него средство облегчить природу.

Романы Руссо и его исповедь прекрасно объясняют нам взгляд протестантизма на брак; история Софьи — также.

Бл. Иеронимговорит: hanc tantum esse differentiam inter uxorem et scortum, quod tolerabilius sit uni esse prostitutam quam plurimis (8).

Это ясно. Любовь грязнит и растлевает тело. Потому–то благословение при вступлении в брак есть как бы предварительное прощение греха.

…Мы знаем, однако, как это знали и древние, что «отцы семейств — лучшие граждане и более преданы общественному благу, чем холостяки».

Ничто не помогает: все стараются разъединить то, что хотела соединить природа: католическая церковь увеличивает число монастырей; государство увеличивает войска и оставляет на долю брака только калек и чахоточных; литература превозносит свободную любовь. Таким образом, общество, не будучи поддерживаемо семьёй, а общественное право — правом семейным, поневоле вынуждены прибегать к силе.

Почему не существует брачного диплома? Каждое лицо мужского пола, omnis masculus adaperiens vulvam (9), как говорит Библия, не обладающее известной способностью экономического производства и известной мускульной силой, не должно считаться годным к супружеству. Способность воспроизведения составляет только одно условие, а их несколько.

Всякий коммунизм влечёт за собой разрушение семьи. Всякое посягательство на семью влечёт за собой тиранию.

Всякая свободная любовь влечёт за собой ослабление супружеских обязанностей и разложение общества.

«Женщина должна быть участницей права. В этом заключается её равенство».

Природа, желая устроить человеческое общество сообразно принципам справедливости, равенства, гражданской свободы, ответственности общественных деятелей, контроля власти и свободного проявления мысли, должна была поступить сообразно тому, что говорил я. Женщина должна быть участницей права. В этом заключается её равенство.

Если же она желала преобладания принципа власти, общности и абсолютизма, то она должна была установить полнейшее равенство и сходство полов, исключая только различия в половых органах.

Между любовью и справедливостью или, другими словами, между браком и обществом или государством существует тесная связь — солидарность, признанная во все времена и в силу которой всякое нарушение справедливости и общественной свободы влечёт за собою разрушение семьи и, вследствие этого, — любви; наоборот, всякое посягательство на любовь и брак разрушает общество и государство.

Здоровый человек сохраняет до конца дней своих способность воспроизведения и свой ум, хотя требования преклонного возраста и обязывают его все менее и менее пользоваться одной и умерять другой.

Женщина в известном возрасте утрачивает способность воспроизведения, хотя нередко сохраняет любовную ярость; вместе со способностью воспроизведения она теряет также и свою юношескую грацию; она становится тогда метисом, ни мужчиной, ни женщиной, предметом изучения для психологии и нуждается тогда, более, чем молодая женщина, в обуздании.

Здесь всевластно воспитание.

Некоторые женщины скорее способны умереть, по примеру Лукреции, чем сделаться виновными; способны умертвить себя, провинившись. Они — редкое явление, но я знавал таковых. Это великая и редкая добродетель, влекущая за собой много других. Но здесь существует и оборотная сторона медали. Большое целомудрие и непреклонная добродетель служат признаком самобытной личности в женщине. Подобного рода личности не всегда поддаются мужчинам.

«Женщина, в силу своей природы и назначения, ищет блеск и роскошь; это для неё необходимо».

Для Лукреции нужен кроткий, терпеливый, умный муж; здесь непригодна страстная натура. Многие мужчины, поразмыслив, предпочтут меньшую долю героизма и побольше покорности. Лёгкая женщина часто бывает хорошим существом. Все любят Марию Магдалину; немногие заботятся о её ужасной сестре Марфе.

Женщина, в силу своей природы и назначения, ищет блеск и роскошь; это для неё необходимо.

В хорошо устроенном обществе и семье она получает их, благодаря хозяйственным ресурсам, заработку мужа; роскошь является следствием её экономии и управления.

Когда же любовь и идеализм делаются высшим законом, когда труд и умеренность становятся излишними и тягостными, когда семья делается предметом насмешек, а брак — конкубинатом, тогда женщина — орудие сбережения и комфорта — делается агентом мотовства и разорения.

Она развращается тогда и испытывает на себе закон, управляющий всеми предметами роскоши. Конкубинка или куртизанка, она делается сокрушением мужчины.

Все столицы Европы — Париж, Брюссель, Берлин, Вена и др. — одержимы страстью к роскоши. Труд мужей не покрывает уже издержек: призываются на помощь долги, мошенничества, злоупотребление доверием, банкротство и проституция.

«Женщина, пользующаяся любовью, делается всё более и более вялой, хрупкой и изнеженной; тогда как она, возвышаясь мало помалу к справедливости, во–первых, посредством хорошего воспитания, затем брака, становится мужественной и героичной, и всё это с лёгкостью, без ложной гордости, усилий или затруднений».

Господствует самая суровая эксплуатация рабочего класса, который в свою очередь развращается и отказывается работать.

Производство понижается в ту минуту, когда оно должно было бы удвоиться, и роскошь делается всеобщей.

Возвышается цена на все, начиная с «liste civile» (10), кончая «prèt» (11) служаки, от процентов за дисконт до ржаного хлеба.

Начинается господство всеобщей изнеженности или порнократии — явление, общее всем нациям.

Всеобщее стремление к обогащению посредством известного рода комбинаций присоединяется к поголовному сладострастию, усиленному элегантностью и искусством «bien vivre» (12), без которых нет более любви: sine Bacho et Gerere friget Venus (13).

Умеренность возбуждает собою большее отвращение, чем даже самый труд, что весьма понятно, так как расслабление мозга и тела требует более питательной пищи.

В конце концов, Мишле, давая советы относительно брака и женщины, следует писателям вроде Руссо, Бомарше и др.

Она всё–таки остаётся рабой любви, подчиняющейся только сознанию; вся книга его, от первой до последней страницы, доказывает это.

Он провозглашает на каждом шагу подчинённость женщины и между тем признает её равною мужчине.

По примеру Руссо и др. он рисует зажиточную, если даже не богатую (не менее 10 000 франков дохода) семью и не говорит ничего о семье менее зажиточной, как, например, семья рабочих.

Справедливость устрашила его: он игнорирует её сладость, благотворность, плодовитость, могучую гарантию, огромные и серьёзные последствия.

Он забывает, в частности, что женщина, пользующаяся любовью, делается всё более и более вялой, хрупкой и изнеженной; тогда как она, возвышаясь мало помалу к справедливости, во–первых, посредством хорошего воспитания, затем брака, становится мужественной и героичной, и всё это с лёгкостью, без ложной гордости, усилий или затруднений.

Примечания:

1.  О недостоверности и тщете всех наук и искусств (лат.).

2. Полноправный, владеющий собой (лат.).

3. Свободомыслящая женщина (фр.).

4. Непорочный агнец (лат.).

5. Чему удивляться? (лат.).

6. Здесь: основательность, постоянство (фр.).

7. «Законы, похоже, проводят различие между браком и прелюбодеянием, как между разными видами недозволенного, но различие это не касается самого существа дела… Мне могут возразить, что я слишком увлекаюсь, нападая даже и на первый брак. Но это справедливо, потому что он состоит из того же, из чего и прелюбодеяние» (Тертуллиан Квинт Септилий Флорент. Избр. соч. М., 1994. С. 364: О поощрении целомудрия).

8. Огромная разница существует между законной женой и блудницей; жена принадлежит одному, а проститутка — многим (лат.).

9. Всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна (лат.) Лк. 2, 23.

10. См. примеч. 6 к работе «Бедность как экономический принцип».

11. Денежное содержание, зарплата (фр.).

12. Хорошо жить (фр.).

13. Без Вакха и Цереры охладевает Венера (лат.).

Предыдущие главы:

Глава 1. Порнократия в настоящее время

Глава 2. Параллель между мужчиной и женщиной

Глава 3. Отношения двух полов. Возникновение сознания. Основы политического строя

Глава 4. Физиология эмансипированной женщины

Глава 5. Без названия