19 декабря 2016

Чем закончился демонтаж сталинизма в «стране бункеров»

Окончание. Предыдущая часть

Алексей ЖАРОВ

Тиранский прорицатель

Энверу Ходже иногда удавались довольно точные прогнозы. Узнав в 1980-м о смертельной болезни Тито, своего худшего врага, Ходжа сказал жене: «Лучше бы он жил подольше. Без него разнесёт все Балканы». Комментарии излишни.

После краха в январе 1997 финансовых пирамид Албания столкнулась с самым серьёзным кризисом за посткоммунистический период. От действий банков пострадало свыше 300 тысяч человек. Население потеряло от 1,5 до 2 млрд $. Первые протесты начались в тот же день, когда было объявлено о банкротстве «финансовых пирамид»

После краха в январе 1997 финансовых пирамид Албания столкнулась с самым серьёзным кризисом за посткоммунистический период. От действий банков пострадало свыше 300 тысяч человек. Население потеряло от 1,5 до 2 млрд $. Первые протесты начались в тот же день, когда было объявлено о банкротстве «финансовых пирамид»

А за год до собственной смерти, 19 июня 1984-го, албанский диктатор писал о Советском Союзе: «Путь, начатый ревизионистскими силами в этой стране, приведёт к трудной экономической ситуации, осложнениям и всё усиливающимся противоречиям с “союзникамипо Варшавскому Договору и СЭВ. Давление со стороны американского империализма и международной буржуазии будет расти. И всё это обязательно вызовет новые события в Советском Союзе. А события эти ничего хорошего не предвещают народам Советского Союза».

По большому счёту, и это предсказание сбылось. С той поправкой, что дело, конечно, не в народах, а в самом Советском Союзе. Ничего хорошего для СССР и КПСС грядущие события не предвещали. Албанский вождь потому и отказывался от всяческих реформ, что хорошо понимал: если людям хотя бы немного добавить кислороду, они на полпути не остановятся. Вот почему подданным тирана даже не позволяли слушать любимую музыку. Вот почему им запрещали верить во что-либо, кроме гениальности вождя.

Апофеозом идеологической нудятины стало семидесятитомное собрание сочинений Энвера Ходжи, изданное уже после его смерти.

Когда настала пора выбирать между советским деспотом и его более мягкой югославской разновидностью, отношения с Тито были прерваны в один момент. Когда свободой повеяло на «родине Сталина», Ходжа без угрызений совести наплевал на соцлагерь. Когда более или менее нормально жить захотели китайцы, он мигом отскочил от Пекина. Албания при Ходже стала экспериментальным полем, где давало урожай самое гнилое, что только можно было найти в мировом марксизме-ленинизме. Это была диктатура скуки и серости.

Апофеозом идеологической нудятины стало семидесятитомное собрание сочинений Энвера Ходжи, изданное уже после его смерти. Надо заметить, что сей квазимарксистский талмуд издавался несколько лет, но так и не был закончен. После падения коммунистической власти подобное чтиво стало неактуальным.

Наверное, в общей сложности албанский вождь потянул бы на сотню с лишним томов, в которых любители идеологической мертвечины могут найти всё, что их душе угодно. Многостраничные поучения о том, как надо строить коммунизм и о том, как этого делать нельзя. Казённые проклятья титовцам, хрущёвцам, маоистам, еврокоммунистам и прочим ревизионистам. Вызывающие зевоту описания исторических событий, в которых посчастливилось участвовать Ходже. Разговоры о «борьбе в защиту нашей марксистско-ленинской теории», о «её творческом, а не догматическом осмыслении», о «глубоких размышлениях», на которые наталкивают мысли классиков, и тому подобную тарабарщину.

Новая старая «элита»

Но ростки жизни всё равно пробивали бетонированный некрополигон. Они прорастали даже сквозь сотни тысяч бункеров, понастроенных по приказу Ходжи. Даже в условиях сверхрепрессивного режима в Албании то и дело появлялись люди, отринувшие трупные «ценности» режима. Они жили цветущей, хотя и не всегда счастливой жизнью.

Среди них — Йонуз Кацели, сумевший превратить собственный допрос в избиение палача. А что удивляться? Дед Йонуза состоял в Призренской лиге, отец защищал Шкодер от черногорских войск, а затем основал первую в независимой Албании частную компанию. Деловой навык передался сыну. Семья Кацели продавала всякие мелочи, на этом и разбогатела. Йонуз имел серьёзные претензии к коммунистам. Этого они ему и не простили. После падения комрежима заслуги Йонуза Кацели признаны официально. Всех жертв той резни 1951 года безоговорочно реабилитировали и посмертно наградили орденом «Честь нации».

Были свои герои и в албанской эмиграции. Исторически сложилось, что албанская диаспора сильна не только в Европе, но и на других континентах.

Один из братьев Йонуза, Фадиль, продолжил династическую традицию борьбы против деспотов и участвовал в акции Группы Мустафы. Другой брат, Садик, стал известным художником. А сын Мирвьен в 2002-м наехал на Дуро Шеху, брата Мехмета. За то, что тот претендовал на статус жертвы политических репрессий. Получилось дежавю событий 1951-го. В этот раз, правда, до драки не дошло, да и происходило не на допросе. Как видим, за полвека нравы заметно смягчились.

Жизнь кипела и в католическом священнике Штьефене Курти. Во время Второй мировой войны он спас многих евреев от нацистского геноцида. Коммунисты, придя к власти, предложили ему сотрудничество. Курти отказался, поскольку считал их изменниками Албании (особенно его возмущало их тогдашнее сотрудничество с Югославией). Священника бросили в тюрьму на 17 лет. Когда он вышел, ходжаисты уже вовсю враждовали с югославами.

Но не только ведь в этом загвоздка! Тюремное заключение не сломило Штьефена. Он продолжал тайно крестить детей католиков. За что и казнён осенью 1971-го. В нынешнем году отмечалось 45-летие его мученичества. Начата беатификация. Именем Штьефена Курти назвали одну из албанских школ.

Албания хранит благодарную память о бойцах антикоммунистического сопротивления. Помнит народ Хюсена Лулу и его соратников. Да даже среди коммунистов встречались настоящие люди. Например, те, кто выступил против Ходжи на партконференции 1956-го. По праву награждён орденом «Честь нации» растрелянный Дали Ндреу. Он безусловный герой Албании, как и его жена Лири Гега. Причислен к борцам за свободу и Панайот Плаку.

Бедри Спахиу отсидел 17 лет, после чего ещё раз загремел в тюрьму, выйдя на свободу лишь после победы революции. Тюремное житие сильно его просветило. Он стал одним из немногих коммунистов, осудивших террор «народной» Албании. Мало того, он попросил у албанского народа прощения за свои преступления. Приятно, что даже бывший генпрокурор может раскаяться.

Джафер Дева в годы войны с радостью помогал немецким оккупантам. Прославленная военными преступлениями дивизия СС «Скандербег» — его детище.

Интересно, что Спахиу в своих интервью заострял внимание на происхождении Энвера Ходжи из знатного и зажиточного рода. Как бы намекал, что и при феодализме, и при коммунизме кровь из народа сосали одни и те же упыри.

Были свои герои и в албанской эмиграции. Исторически сложилось, что албанская диаспора сильна не только в Европе, но и на других континентах. Группа Шевдета — лишь один пример албанской антикоммунистического сопротивления. Был и Национальный комитет «Свободная Албания», созданный ещё в 1949 году. Объединял он националистов-баллистов (националистов), монархистов, пробританских военных, а также представителей Аграрной и Крестьянской лиг.

Поначалу «свободные албанцы» пытались забрасывать парашютистов на территорию Албанию. Но машина коммунистической госбезопасности работала превосходно. Не последнюю роль в провале сыграли донесения советского агента Кима Филби, благодаря которым парашютистов на земле поджидали «чекисты». Но некоторые группировки внутри страны воодушевлялись идеями «Свободной Албании». Как Фронт сопротивления «Национальное единство» с акцией 1951-го.

В дальнейшем «Свободная Албания» отказалась от парашютных вылазок. Комитет сконцентрировался на агитации в диаспоре. Благо, работы был непаханый край. С властями капиталистических стран отношения не сложились, поскольку «свободные албанцы», как все албанские патриоты, мечтали о присоединении Косово (редакция Sensus Novus однозначно не приемлет «независимость» Косово под патронажем США, которая оборачивается геноцидом сербского населения края и разрушением православной культуры на этой земле, где издревле жили сербы и где они построили свою первую столицу — Приштину — прим. ред.). Тогда как англичане и американцы подружились с Тито.

После падения «народного режима» многие активисты Национального комитета вернулись на родину (в то время как некоторые ходжаисты её покинули — такой вот парадокс). Среди вернувшихся выделялся Абас Эрменьи. Прожил этот человек почти 90 лет. В молодости он успел получить историческое образование в Сорбонне, а затем повоевать и против итальянцев, и против немцев, и против коммунистов. В Балли Комбетар Абас проявился как умелый организатор. Командовал партизанской группировкой из тысячи человек (иногда в ней насчитывалось до четырёх тысяч бойцов). Ненавидел коммунистов, а заодно и фашистов, монархистов недолюбливал. Зато с британцами Абас общался по-братски.

Именно Эрменьи настаивал на активизации вооружённой борьбы против ходжаистского режима. Предлагал создать небольшую, но хорошо оснащённую армию. Увы, его планам не суждено было осуществиться, но поселиться Абас предпочёл не в Лондоне, а в Париже, где он издавал журнал «Албанское сопротивление». Помимо агитации, занимался ещё и историческими изысканиями.

Из тех, кто идейно противостоял Абасу, можно выделить Джафера Деву. В годы войны он тоже был баллистом. Но если Абас ненавидел фашизм, то Джафер, наоборот, с радостью помогал немецким оккупантам. Прославленная военными преступлениями дивизия СС «Скандербег» — его детище. После войны он бежал и в конце концов очутился в США. В то время как Абас ориентировался на англичан, Джафер возлагал огромные надежды на американцев. В принципе, оба ошиблись: ни те, ни другие ничем не помогли албанским эмигрантам.

В 1960-е Дева встал во главе Третьей Призренской лиги, занимавшейся терактами в югославском Косово. Забавно, что в этом деле ей помогала коммунистическая Сигурими. Национальная солидарность оказалась важнее идеологических разногласий. Помимо Сигурими, бывшему нацистскому приспешнику помогала ЦРУ. В 1978-м Джафер Дева скончался. Чем наверняка порадовал многих, включая Абаса Эрменьи.

А тот, в свою очередь, и не думал останавливаться на достигнутом. В 1990-е Абас, уже будучи на родине, его избрали почётным председателем «Национального фронта», возрождённой версии партии баллистов. Абас поддерживал албанцев Югославии и Греции, выступал за независимость Косово. Но до полного осуществления свой мечты не дожил: в 2003-м его не стало. Конечно, Абаса Эрменьи похоронили как героя, а через шесть лет после смерти издали его монографию «Место Скандербега в истории Албании». *

Албанское покаяние

После падения в Албании «народного режима» в стране прошла серия судебных процессов, отправивших видных функционеров ходжаистского режима в места не столь отдалённые. Но в целом демократическая Албания продемонстрировала удивительный гуманизм. Например, Ленка Чуко получила 15 лет тюрьмы, вскоре срок скостили до 7 лет, а выпустили её по амнистии через четыре года. Сейчас сидит дома и никому не мешает.

Неджмие Ходжа публично одобрила натовские бомбардировки Югославии 1999 года: «Надо защищать косоваров!»

Арест и амнистия ожидали и Рамиза Алию. Подобно Бедри Спахиу, он попросил прощения у албанцев. Правда, ждать этого покаяния пришлось более пятнадцати лет. Да и получилось оно какое-то половинчатое: типа, время было такое, не судите строго. Говорил, будто всегда был против запрета религии и частного предпринимательства. Но настаивал на том, что политическая диктатура была необходима. Не ради построения коммунизма, а ради независимости Албании: «Иначе Тито превратил бы Албанию в седьмую югославскую республику». 7 октября 2011-го «албанский Горбачёв» ушёл в мир иной.

Неджмие Ходжа, некогда всесильная жена диктатора, тоже вышла по амнистии. Хотя просидела чуть дольше (её арестовали ещё при Алии). Однако в отличие от Ленки Неджмие не успокоилась и продолжила защищать режим. Но акценты и у неё сместились. Вместо никому не нужного марксизма-ленинизма она делает упор на патриотизме своего мужа. Дескать, он боролся за национальную независимость, а под Сталина ложился лишь ради защиты от Тито. Весьма стильно Неджмие Ходжа публично одобрила натовские бомбардировки Югославии 1999 года: «Надо защищать косоваров!» В этом смысле она, конечно, типичная албанка…**

Пример Албании демонстрирует, что всё плохое рано или поздно заканчивается. Даже такой филиал ада, как режим Энвера Ходжи, когда-нибудь да рушится. Сорок с лишним лет казалось, что нежить вечна. Но опытным путём установлено: достаточно пинка — и неестественная конструкция развалится. Теперь адептам того режима только и остаётся, что объявлять бывших вождей, пытавшихся привить сталинизм на албанской почве, «защитниками национального суверенитета», якобы стоявшими вне идеологии. От этого бреда трупы вождей, наверное, вертятся в гробу.

Примечания редакции Sensus Novus:

* Ситуация, которая сложилась в Албании после разрушения «социализма» — очередная иллюстрация того, чем вредны тоталитарные режимы. Они, пронизывая и опутывая всё общество орудиями контроля (включая банальных доносчиков), не позволяют вырасти контрэлите, которая могла бы сформировать новый строй естественным образом. Поэтому на поверхность всплывают одиозные персонажи из прошлого, как в Албании. Либо обновлённым режимом продолжает управлять перекрасившаяся, отринувшая старые идеологические догматы, «модернистская» часть старой элиты, как в СССР и части стран Восточной Европы. Есть и азиатский вариант «перестройки», когда дикий капитализм строится под красным флагом и при формальной приверженности элиты коммунистической идеологии (Китай, Вьетнам, Камбоджа. Лаос).

Что касается «героев из низов», которые сумели проявить себя в ходе разрушения тоталитарного режима, их либо вытесняют из политической жизни «реальные политики» из старой элиты, либо они, принимая их правила игры, абсорбируются старой элитой и сами становятся «реальными политиками».

** Заявления представителей ходжаистского режима после его крушения — лишнее доказательство того, что этот режим не был ни рабочим, ни социалистическим. В целом сталинистская идеология бралась на вооружение той частью национальной буржуазии (а то и феодальной элиты), которая стремилась отстоять независимость своей страны и совершить ускоренными темпами её модернизацию, прежде всего — индустриализацию. Только формальная логика позволяет видеть в албанском, а также, например, в маоистском режиме, социализм, ибо социализм — это вовсе не тотальное огосударствление, а рабочее самоуправление, производственная демократия, гражданский контроль над властью, мощные социальные программы и т.д.

Читайте также:

Часть 1. Албания от весны до резни

Часть 2. Кем были настоящие герои албанской революции