21 февраля 2016

Дмитрий ЖВАНИЯ. Наш буржуй думает о жратве, а не о производстве

Jvania-scifoНаша  беда — беда тех, кто живёт в мире идей: мы вначале что-то придумываем или, как сейчас говорят, «вырабатываем проект», а потом ищем в реальности подтверждение того, что сами придумали. А когда не находим этого подтверждения или, что ещё горше, когда реальность подбрасываем факты, которые разбивают наши концепции, мы либо впадаем в уныние, либо предпочитаем не замечать того, что «жизнь против нас».

Это, конечно, хорошо: плыть против течения. От этого, по идее, должны крепнуть мышцы. Но часто от этого крепнет маразм. Когда люди предпочитают не замечать того, что их идеи не находят подтверждения в реальной жизни, с ними происходят необратимые изменения. Они погружаются в мир фантазий и ролевых игр.

Догматизм лишь на первый взгляд кажется одной из форм нонконформизма. На самом деле: догматизм — самый что ни на есть конформизм. Человек (или сообщество людей — организация), из год в год повторяя одни и те же тезисы, несмотря на то, что эти тезисы не оправдываются, чувствует себя весьма комфортно. Признать ошибки и начать новый идейный поиск — значит, обречь себя на беспокойство. Легче, делая вид, что «компромисс для не нас», не утруждать себя новыми усилиями. «Работать — это значит решиться думать иначе, чем думал прежде», — объяснял Мишель Фуко. Но работать хочется далеко не всем.

Я сделал такое долгое вступление, чтобы признать — моя идея о создании в России «блока производителей» пока не подтверждается реальной российской жизнью. И лучше сейчас понять, что не так, чем выставлять себя на посмешище. Вначале напомню о своей концепции «блока производителей». Вкратце! Так как несколько раз описывал её в других текстах.

«Наш буржуй», пишет Успенский, «пьёт, и не то что пьёт, а, говоря собственными словами нашего буржуя, жрёт он и пиво, и шампанское, и «душит водку», и квасом от всего этого пойла отпивается, и потом опять жрёт, что попадётся под руку на заставленном бутылками столе трактирного кабинета"

«Наш буржуй», пишет Успенский, «пьёт, и не то что пьёт, а, говоря собственными словами нашего буржуя, жрёт он и пиво, и шампанское, и «душит водку», и квасом от всего этого пойла отпивается, и потом опять жрёт, что попадётся под руку на заставленном бутылками столе трактирного кабинета»

В блок производителей, по моей мысли, должны были бы войти рабочие и предприниматели из реального сектора экономики — «капитаны индустрии», чтобы вместе бороться за реиндустриализацию России. Ведь реиндустриализация — расширение в стране производственного сектора — выгодна тем и другим: она повысит спрос как на рабочие руки, так и на продукцию промышленных предприятий. Рабочим нечего будет бояться безработицы, а производственной буржуазии — разорения.

И создание «блока производителей» — это лишь тактический шаг. Ведь без восстановления производства, возрождения «мира работы», нечего и мечтать о социальной революции. «Необходимо отчётливо указывать на ту связь, которая существует между социальной революцией и постоянным, быстрым прогрессом промышленности», — не уставал повторять французский синдикалист Жорж Сорель.

По идее — всё верно. Меня вдохновлял (и продолжает вдохновлять) не столько опыт итальянского корпоративизма и идеи бельгийца Анри де Мана, сколько политика «промышленной демократии» Норвежской рабочей партии (Bedrift demokratiet). Напомню, что Норвежская рабочая партия, придя после войны к власти, начала постепенно внедрять на производстве механизмы «промышленной демократии» с целью организации сотрудничества предпринимателей и рабочих для контроля и планирования производства в общенациональных интересах. Главным орудием этой политики были «производственные комитеты».

«На отдельных предприятиях руководство должно эффективно сочетать демократическое сотрудничество с рабочими предприятия. Соучастие рабочих в принятии решений и взаимоответственности имеет прямое влияние на развитие демократии на производстве. Рекрутирование управляющего персонала предприятий из рабочей среды является хорошим решением проблемы… Промышленная демократия является важным в решении вопросов распространения демократии и политики роста доходов предприятий», — объясняли норвежские социал-демократы.

А руководство «Союза рабочих железа и стали» (Jem og Metallarbeider Forbund) объясняло рабочим металлургической промышленности, что «цель производственных комитетов в том, чтобы дать всем группам интересов, связанных с предприятиями, взаимное увеличение ответственности в решении задач производственной жизни».

И «промышленная демократия» принесла свои плоды, несмотря на то, что многие норвежские предприниматели принимали её без особого восторга. В 50-е — 60-е годы в норвежской экономике наблюдался стабильный рост ВВП на уровне 4-5% в год параллельно с ростом промышленного производства. Строя новые предприятия на Севере Норвегии и развивая государственных коммунальные службы (преломляя таким образом на практике концепцию Джона Мейнарда Кейнса), правительства социал-демократов не только создавали новые рабочие места, но и снимали вопрос о внутренней миграции (с Севера страны на более развитый юг). С 1950-го по 1963 год уровень безработицы в Норвегии составлял не более 1,5%.

Понятно, что сравнивать Норвегию и Россию не очень корректно по многим показателям. Но разве российские власти не говорят (который год) о необходимости модернизации? А после того, как они изолировали Россию, не делают заявления о необходимости новой индустриализации? Говорят. Заявляют. А перед Норвегией после Второй мировой войны стаяли те же задачи. И норвежские социал-демократы решили их на основе сотрудничества классов.

Но что делать некорректно, так это сравнивать правительства Норвежской рабочей партии и российские власти. Норвежские социал-демократы хотели  сделать Норвегию современным индустриальным государством и тем самым доказать правильность своего подход. Они не болтали. А российские власти только болтают. Когда о новой индустриализации заговорил такой персонаж, как Залдостанов-Хирург, призывая нас «затянуть пояса», стало окончательно ясно, что никакой новой индустриализации эта власть проводить не будет, что разговоры о новой индустриализации — её очередная пиар-кампания, призванная создать в обществе иллюзию режима массовой мобилизации (на деле-то никакой мобилизации нет).

Это не голословное обвинение власти. Это — цифры. Падение промышленного производства в России за 2015 год составило 3,4%, в декабре промышленность ускорила падение до 4,5%, рассказывает «Коммерсант» о сводке Росстата. Лишь в антикризисном плане, представленном министерством экономики на рассмотрение правительства в январе 2016 года, на поддержку нефинансового сектора, прежде всего — машиностроения, предлагается направить около 200 млрд рублей. А антикризисный план-2015 свёлся в основном к докапитализации банковской системы на 800 млрд рублей.

Но главное, что не позволяет создать (во всяком случае — пока) «блок производителей», так это поведение нашей производственной буржуазии. В современной России нет «капитанов индустрии», которыми восхищался  Жорж Сорель — капиталистов, пропитанных тем «духом бодрости, неутомимости и неумолимости, которым отличались основатели новой промышленности и авантюристы, отправлявшиеся в поиски за неизвестными странами». В российской буржуазии вы не найдёте «неукротимую смелость, энергию, основывающуюся на верной оценке своих сил, холодном расчёте», а это «всё качества, присущие великим полководцам и великим капиталистам».

Наша буржуазия больше похожа на «буржуя» Глеба Успенского, который видит смысл своего существования в «жратве» . «Наш буржуй», пишет Успенский, «пьёт, и не то что пьёт, а, говоря собственными словами нашего буржуя, жрёт он и пиво, и шампанское, и «душит водку», и квасом от всего этого пойла отпивается, и потом опять жрёт, что попадётся под руку на заставленном бутылками столе трактирного кабинета». «Ухаживает он за буржуйной дамой и ничего не может выдумать, кроме пойла. Поит её и опаивает всё, что кругом её есть».

Как здесь не вспомнить о недавней вечеринке, устроенной генеральным директором «Уралвагонзавода» Олегом Сиенко в честь своего 50-летия. Пресса утверждает, что стоимость банкета составила примерно 10 миллионов рублей.

«Аренда просторного помещения в центре Москвы для 400 гостей топ-менеджера обошлась в 750 000 рублей за вечер. Однако это лишь незначительная часть бюджета громкой вечеринки. Гастрономические изыски, которыми пестрили столы, вылились в круглую сумму — порядка трёх миллионов рублей. Согласно расценкам престижного заведения, накормить одного гостя они могут за 6500 или 8200 рублей — в зависимости от набора блюд и без учёта стоимости алкоголя. Самой разорительной частью праздника стала весьма разнообразная развлекательная программа. Юбиляр услышал поздравления в свой адрес от многих артистов постсоветской эстрады: Алсу, Аниты Цой, Дмитрия Маликова и Владимира Кузьмина, — подсчитывает Лайфньюс. — Гонорар каждого из них оценивается в 15 — 20 тысяч евро за выступление. Ещё около 200 тысяч рублей стоят услуги команды режиссёров и операторов, которые отвечали за трансляцию на большие экраны всего мероприятия. В общей сумме расходы на праздник могли обойтись юбиляру в 10 миллионов рублей и более».

Сиенко утверждает, что деньги на празднование юбилея он отложил из зарплаты… Должно быть, «Уралвагонзавод» процветает, если его руководитель получает такое щедрое вознаграждение за свой труд… Отнюдь. В июне 2015 года «Уралвагонзавод» получил от правительства госгарантий на 20 млрд рублей. А в сентябре были одобрены государственные гарантии для рефинансирования текущей задолженности в 17 млрд рублей. Общая задолженность госконцерна составляет порядка 10 млрд рублей. Банки-кредиторы и поставщики подали на него десятки исков за непогашенные долги. На заводе грядут сокращения — под «оптимизацию» попадают 2500 работников. Не исключено, что среди них окажутся и те «мужики», что в начале 2012 года вместе с начальником цеха Игорем Холманских, произведённым затем в полномочного представителя президента в Уральском федеральном округе, грозили участникам манифестаций за честные выборы «выйти и отстоять свою стабильность».

Будут такие «капитаны индустрии», как Сиенко, заключать блок с рабочими ради новой индустриализации? Это риторический вопрос. Да никакие они не капитаны, а обычные шестерёнки режима, который и довёл до ручки всё наше производство. И нет в России социал-демократии, подобной норвежской, которая бы хотела прийти к власти и осуществить в стране радикальные социальные реформы, в частности, внедрить механизмы «промышленной демократии».

Сорель называл разговоры о классовом мире пошлыми и мещанскими. «В сфере экономических отношений каждый определяет свой долг по тому сожалению, с которым он отказывается от той или иной выгоды, и если, например, хозяин полагает, что он исполнил свой долг, то работник будет как раз противного мнения, и никакими доводами не заставишь их рассуждать иначе: первый может думать, что он заявил себя героем, а второй имеет право считать этот пресловутый героизм бессовестной эксплуатацией», — объяснял он. В целом он был прав. Но порой — чрезмерно категоричен. Иногда для того, чтобы страна совершила скачок, осуществила прорыв, национальное согласие необходимо. Так было в той же Норвегии после войны. И от политики Норвежской рабочей партии в 50-60-е годы выиграли все слови норвежского общества: от рыбаков и промысловиков на Севере страны до рабочих и предпринимателей на её Юге.

В нынешней же России классовый мир поддерживается лишь благодаря политической и социальной апатии российского рабочего класса. Российская буржуазия, видя, что ей ничего, а точнее — никто не угрожает снизу, нагло жрёт, громко похрюкивая. Как «буржуй» Ванька Хрюшкин Глеба Успенского. То корпоративная вечеринка «Роснано», то юбилей директора «Уралвагонзавода»… И это только то, о чём узнаёт пресса. «Сытый голодному не товарищ», — гласит русская народная мудрость. Наверное, наши суды скоро её запретят за разжигание социальной розни. Чтобы классовый мир был не фикцией, а реальностью, нужно, чтобы все от него выигрывали. У нас от него выигрывает только правящий — жрущий — класс. И такая ситуация не может быть вечной.

Читайте также:

Дмитрий ЖВАНИЯ. Норвежское национальное согласие ради индустриализации

Дмитрий ЖВАНИЯ. Необходимо заключить пакт между «капитанами индустрии» и рабочими

Дмитрий ЖВАНИЯ. Новая индустриализация возродит рабочее движение

Дмитрий ЖВАНИЯ. Новая индустриализация как идея рабочего протеста

Дмитрий ЖВАНИЯ. Рабочие даже не пытаются отстоять своё пространство

Дмитрий ЖВАНИЯ. Разрушение индустрии оборачивается вырождением человечества

Дмитрий ЖВАНИЯ. Мир работы и последствия его сокращения

Дмитрий СОРОКИН. Роль предпринимателя-новатора в деле реиндустриализации

Евгений СЕРГЕЕВ. Компрадорский капитал — враг новой индустриализации России