27 октября 2015

Вольфганг ВИППЕРМАН: «Фашистские движения во Франции имели массовую базу»

Со времени захвата власти Муссолини социалистические и коммунистические теоретики фашизма неоднократно пытались объяснить возникновение и структуру фашизма с помощью критериев, извлечённых Марксом и Энгельсом из анализа бонапартистского режима Наполеона III во Франции . Они доказывали, что фашизм, подобно бонапартизму, пришёл к власти в ситуации равновесия классовых сил, когда буржуазия была уже неспособна, а пролетариат оказался ещё неспособным взять и удержать власть.

В 1899 году, на вершине «дела Дрейфуса», эти идеологические течения были восприняты и использованы организацией, ставившей себе, наряду с националистическими и антисемитскими, также некоторые антикапиталистические и даже синдикалистские цели. Это была «Аксьон Франсэз» («Французское действие», “Action Francaise”), имевшая в лице Шарля Морраса выдающегося идеолога (второй слева)

В 1899 году возникла организация, ставившая себе, наряду с националистическими и антисемитскими, также некоторые антикапиталистические и даже синдикалистские цели. Это была «Аксьон Франсэз» («Французское действие»), имевшая в лице Шарля Морраса выдающегося идеолога (второй слева)

В этой ситуации партии и круги, связанные с буржуазией, отказались от политического управления в пользу исполнительной власти, чтобы надёжнее закрепить свою социальную власть — власть над средствами производства. Осуществляя это политическое управление, контролируемая фашистами исполнительная власть стала в значительной мере независимой и поднялась над всеми классами.

Мы не можем входить здесь в подробности такой интерпретации фашизма, ориентирующейся на теорию бонапартизма. Мы решительно отклоняем даже во многом реалистическую попытку Августа Тальгеймера отождествить фашизм с бонапартизмом; но всё же следует отметить некоторые прямо бросающиеся в глаза параллели и черты сходства между фашистским и бонапартистским режимом.

Во всяком случае, первая французская империя, и в особенности вторая, были попытками сдержать и преодолеть революцию революционными средствами. Бонапартистской системе Наполеона I и Наполеона III удалось интегрировать большие, главным образом крестьянские, массы и противопоставить их революционному движению, а это движение, в свою очередь, умиротворить репрессиями и также методами интеграции.

Например, Наполеон III умел добиваться плебисцитарного согласия, проводя социальные улучшения, а в первое время стремился отвлечь внимание от внутренних общественных проблем видимостью внешних успехов. В целом, таким образом был подготовлен и проведён переход от аграрного общества к массовому индустриальному обществу, проходивший во Франции медленно и с запозданием, но без значительных общественных беспорядков.

Более поздний фашизм принял за образец эти амбивалентные репрессивно интеграционные методы господства, выработанные бонапартизмом. Хотя контрреволюции, прошедшие под знаком бонапартизма, снова и снова устранялись революциями снизу (1830, 1848, 1870), бонапартистская традиция во Франции уцелела, дополнив и отчасти заменив собой революционную традицию.

«Королевские молодчики» (“Camelots du Roi”) - боевое крыло "Французского действия"

«Королевские молодчики» (“Camelots du Roi”) — боевое крыло «Французского действия» — не гнушались уличного насилия

Это проявилось в 1887–1888 годах, когда во время экономического и политического кризиса республики генерал Буланже, применивший антипарламентские и плебисцитарные методы, сумел выиграть выборы как раз во многих промышленно развитых местностях Франции . Хотя «кризис Буланже», в котором Фридрих Энгельс усматривал уже новый, «третий период бонапартизма», не привёл к гибели республики, он показал правым и монархическим силам Франции, как можно успешно бороться с ненавистными им революционными традициями Франции с помощью идеологий, особенно действующих на массы как раз вследствие их революционного происхождения.

Таковы были идеологии национализма, обращённого в прошлое реакционного антикапитализма и особенно антисемитизма, проявившего во время «дела Дрейфуса» в конце XIX века свою способность к мобилизации масс и вместе с тем свою поляризующую силу.

В 1899 году, на вершине «дела Дрейфуса», эти идеологические течения были восприняты и использованы организацией, ставившей себе, наряду с националистическими и антисемитскими, также некоторые антикапиталистические и даже синдикалистские цели. Это была «Аксьон Франсэз» («Французское действие», “Action Francaise”), имевшая в лице Шарля Морраса выдающегося идеолога, а в качестве партийной силы — «Королевских молодчиков» (“Camelots du Roi”), готовых добиваться политических целей также и насильственным путём.

В организационном и идеологическом отношении «Аксьон Франсэз» была предшественницей многих черт будущего итальянского фашизма. Фашистские движения, возникавшие во Франции с 20-х годов, были не только родственны «Аксьон Франсэз» и составляли в идеологическом отношении её прямое продолжение — они были связаны с ней также в конкретно историческом смысле и даже персонально, так что «Аксьон Франсэз» была не просто предшественницей фашизма.

Но хотя вследствие этого во Франции можно было ожидать быстрого и успешного развития фашизма, ничего подобного не произошло. Это объясняется экономическими, социальными и политическими условиями, сложившимися во Франции после 1918 года.

Ввиду роста мировой экономики и благодаря немецким репарациям французская промышленность смогла быстро восполнить военные потери и преодолеть трудности перехода от военного хозяйства к мирному. Если в 1920 году промышленное производство достигало лишь 67% довоенного уровня, то в 1924 году этот показатель поднялся до 114%, а в 1930 году до 133%. В тот же период происходили модернизация методов производства и процесс концентрации в экономике.

«Молодые патриоты» (“Jeunesses Patriotes”) - группа, основанная в 1924 году промышленником и консервативным депутатом Пьером Тетенже

«Молодые патриоты» (“Jeunesses Patriotes”) — группа, основанная в 1924 году промышленником и консервативным депутатом Пьером Тетенже

Впрочем, сельскохозяйственное производство росло значительно медленнее. В областях к югу от Луары трудно было не заметить признаков медленно нараставшего аграрного кризиса. Послевоенная инфляция, с которой удалось справиться лишь в 1926 году, также указывала на кризисную структуру французской экономической системы. Поскольку немецкие репарации пришлось использовать главным образом для оплаты французских военных долгов Англии и США, их нельзя было употребить на весьма необходимую фундаментальную модернизацию французской промышленности и сельского хозяйства.

Общественные отношения во Франции сначала проявляли лишь потенциальные кризисные тенденции. Это касалось ещё не затронутой, а тем более не решённой проблемы перенаселенности деревни в южных и средних регионах. Но больше всего это относилось к социальному положению промышленных рабочих. Хотя ещё в 1918 году они получили коллективные договоры и восьмичасовой рабочий день, закон о социальном страховании не соблюдался, не было также удовлетворено требование рабочих об оплате отпусков.

Относительное отставание французского социального законодательства по сравнению с германским объяснялось тем, что левые были здесь ослаблены внутренними конфликтами, тогда как правые партии, соединившиеся в «Национальный блок» (“Bloc National”), получили на выборах в ноябре 1918 года 137 мест из 613.

Социалистическая партия, получившая на этих выборах лишь 68 мест в парламенте, на своём конгрессе в Туре в 1920 году раскололась . Её левое крыло, имевшее на этом конгрессе большинство в 3 000 делегатов против 1 000, представлявших внутрипартийную оппозицию, образовало новую Коммунистическую партию Франции (“Parti Communiste Francais”), присоединившуюся к коммунистическому Третьему Интернационалу.

Меньшинство создало под руководством Леона Блюма новую социалистическую партию, которой вскоре удалось вытеснить коммунистов из их ведущего положения. На парламентских выборах 1932 года социалисты получили 98 мест, тогда как коммунисты смогли послать в парламент лишь 10 депутатов. Вопреки всей революционной риторике, реформистски настроенная Всеобщая конфедерация труда (ВКТ, “Confederation Generale du Travail”) тоже сумела сохранить своё ведущее положение по отношению к отколовшейся коммунистической «Унитарной всеобщей конфедерации труда» (“Confederation Generale du Travail Unitaire”). Обе профсоюзные организации, которым противостояли ещё христианские профсоюзы, снова соединились в 1936 году под знаком Народного фронта.

Фашистская «Народная партия» Дорио была по существу группой, отколовшейся от коммунистической партии, с установкой, производящей некоторое национал-большевистское впечатление. Сам Дорио был коммунистическим мэром Сен Дени и принадлежал к числу лидеров Коммунистической партии Франции

Фашистская «Народная партия» Дорио была по существу группой, отколовшейся от коммунистической партии, с установкой, производящей некоторое национал-большевистское впечатление. Сам Дорио был коммунистическим мэром Сен Дени и принадлежал к числу лидеров Коммунистической партии Франции

Правые партии, правившие с небольшими перерывами (кабинет Эррио, 1924–1925) до 1932 года, могли воспользоваться относительной слабостью левых во внутриполитической области, а также тем, что «наследственный враг» — Германия — был не только побеждён, но и надолго ослаблен. Поэтому агитация крайне правых не имела вначале больших шансов.

«Аксьон Франсэз» в значительной мере утратила своё влияние, достигнутое в 1914 году. Здесь сыграло свою роль осуждение папой Пием XI галликанской идеологии «Аксьон Франсэз», то есть доктрины независимости французской церкви от Рима. Из за этого запрета, последовавшего в 1926 году, «Аксьон Франсэз» потеряла не только поддержку французского клира, но и многих своих консервативно католических членов.

Ещё важнее оказался тот факт, что некоторые лица и группы отвергли по прежнему монархические установки «Аксьон Франсэз» и начали ориентироваться на более современный и действенный образец итальянского фашизма. К ним принадлежал Жорж Валуа, член «Аксьон Франсэз» и националистическо-синдикалистского «Кружка Прудона» (“Cercle Proudhon”). B 1925 году он вышел из «Аксьон Франсэз», чтобы основать свой собственный боевой союз «Фасции» (“Faisceaux”), который не только по названию, но и по своей идеологии и политической практике полностью подражал итальянским “fasci”.

Валуа выступал за объединение фронтовиков и производителей под знаком национального социализма, что должно было привести к преодолению классовой борьбы и международного марксизма. Он упорно, но в конечном счёте не особенно успешно пытался приобрести сторонников также среди рабочих. Его организация занимала промежуточное положение между боевым союзом и политической партией.

Если в недолгий период левого правительства Эррио организация Валуа имела ещё некоторый успех, то новая победа правых под руководством Пуанкаре прямо и косвенно привела к поражению «Фасций», вызывавших с самого начала яростную враждебность «Королевских молодчиков» из «Аксьон Франсэз». Валуа извлек отсюда урок: увидев, что его движение неспособно конкурировать с крайне правой политикой вроде политики Пуанкаре, он решил усилить «левые» черты своей программы. Он соединял это с усиливавшейся критикой фашизма, которому он теперь ставил в вину реакционность его принципов, и с отчётливым отказом от антисемитизма. Во время Второй мировой войны Валуа, превратившийся из фашиста почти в антифашиста, погиб в немецком концентрационном лагере.

Страх французской буржуазии перед социализмом, проявившийся уже при кратковременном успехе левых на выборах 1924 года, был использован также другим боевым союзом, стоявшим, однако, с самого начала на гораздо более правых позициях, чем «Фасции» Валуа. Это были «Молодые патриоты» (“Jeunesses Patriotes”), группа, основанная в 1924 году промышленником и консервативным депутатом Пьером Тетенже. «Молодые патриоты» выделялись из других правых тем, что не ограничивались пропагандой и защитой правых кандидатов на выборах, но имели также собственную, хотя и нечётко сформулированную, программу, требовавшую создания сильного государства и социальной политики антисоциалистического направления. Но, наряду с другими лигами правых, «Молодые патриоты» относились скорее к старой бонапартистской традиции Франции, чем к новым, устроенным по современному итальянскому образцу фашистским партиям.

Знамя Народной партии Дорио

Знамя Народной партии Дорио

То же относится к «Огненным крестам» (“Croix de Feu”) полковника де ля Рока, организации, возникшей в 1927 году из союза фронтовиков, куда первоначально принимали только участников войны, награждённых за боевые заслуги. В 1931 году этот союз превратился в самостоятельную партию с консервативными и социально-реформистскими целями, насчитывавшую, по оценкам, 150 000 членов, то есть имевшую массовую базу. Но поскольку у этой партии почти не были выражены антисоциалистические и антикапиталистические цели и была слабо выражена воля к уничтожению своих политических противников, её следует скорее отнести к консервативно бонапартистским, чем к фашистским движениям.

Впрочем, существование и массовые демонстрации «Огненных крестов» послужили целям левых как доказательство их тезиса, что только Народный фронт может справиться с нависшей угрозой фашизма. Сила этого антифашистского течения, в свою очередь, послужила предпосылкой нового роста правых лиг и возникновения других фашистских движений. То и другое — нарастание фашизма и антифашизма, характеризующие политическую жизнь Франции в течение 30-х годов, — было, в свою очередь, результатом глубокого экономического, социального и политического кризиса .

Экономический кризис проявился во Франции сравнительно поздно, но его последствия держались здесь значительно дольше, чем в соседних европейских странах. Даже в 1938 году французское промышленное производство всё ещё было на 25% ниже уровня 1929 года. Этот длительный экономический кризис, ещё усиленный структурными кризисными явлениями в различных областях французской промышленности и сельского хозяйства, привёл к обострению уже ранее заметного социального и политического кризиса Третьей республики. Ни правые партии, ни центр, ни левые не способны были создать устойчивое и эффективное правительство. С мая 1932 года до февраля 1934 года во Франции сменилось не менее шести кабинетов. Поскольку отдельные партии сильно зависели от тех или иных союзов, представлявших особые интересы — профсоюзов, союзов предпринимателей, крестьян, налогоплательщиков или ветеранов, — они были не в состоянии прийти к компромиссу, необходимому для образования устойчивого правительства.

После массовых демонстраций «Огненных крестов» и других лиг, которые 6 февраля 1934 года пытались штурмовать парламент и лишь с трудом были сдержаны силами порядка, коммунисты и социалисты смогли договориться о создании Единого фронта, чтобы воспрепятствовать якобы угрожавшей немедленной победе фашизма. Либеральные радикал-социалисты тоже полагали, что извлекают единственно правильный урок из гибели демократии в Италии и Германии, и присоединились к антифашистскому союзу социалистов и коммунистов.

Парламентские выборы в мае 1936 года привели к решительному успеху Народного фронта. Социалисты получили 156 мест вместо прежних 97, коммунисты — 72 места вместо 12. Социалист Блюм сформировал вместе с радикал-социалистами правительство Народного фронта, пользовавшееся поддержкой коммунистов.

Правительство Народного фронта попыталось повысить покупательную способность населения и преодолеть экономический кризис — мерами по трудоустройству, государственными гарантиями цен на хлебные продукты и иными методами государственного вмешательства. Но эта политика привела лишь к очень нестойким результатам. Число безработных почти не снизилось, а резко поднявшиеся цены свели на нет повышение заработной платы, достигнутое рабочими во время забастовочной кампании в мае и июне.

Существование и массовые демонстрации «Огненных крестов» послужили целям левых как доказательство их тезиса, что только Народный фронт может справиться с нависшей угрозой фашизма

Существование и массовые демонстрации «Огненных крестов» послужили целям левых как доказательство их тезиса, что только Народный фронт может справиться с нависшей угрозой фашизма

Экономические неудачи правительства Народного фронта, которые привели к разочарованию его сторонников, сохранившемуся и после отставки Блюма, по крайней мере, отчасти объясняются обструкцией предпринимателей, многие из которых более или менее открыто оказывали финансовую поддержку вновь возникавшим фашистским движениям.

К ним, несомненно, относился парфюмерный фабрикант Коти, не только оказывавший моральную поддержку ряду крайне правых групп, но в конце концов создавший свою собственную, хотя и незначительную, фашистскую партию под названием «Французская солидарность» (“Solidarite Francaise”). Кроме того, приобрёл влияние «Франсизм» (“Francisme”), основанный в 1933 году одним из лидеров «Фасций» Марселем Бюкаром, хотя число его членов никогда не превышало 10 000. К этой организации принадлежали, наряду с ремесленниками, служащими и людьми свободных профессий, также и некоторые рабочие.

В то время как Бюкар до малейших подробностей подражал итальянским фашистам, основанная Жаком Дорио в 1936 году «Народная французская партия» (НФП, “Parti Populaire Francais”), хотя и приняла с самого начала фашистские символы и идеологические формулы, занимала в своей программе и политике самостоятельную позицию, ставившую её на самый левый фланг всей шкалы фашистских движений Франции и Европы.

Фашистская «Народная партия» Дорио была по существу группой, отколовшейся от коммунистической партии, с установкой, производящей некоторое национал-большевистское впечатление. Сам Дорио был коммунистическим мэром Сен Дени и принадлежал к числу лидеров Коммунистической партии Франции. Он был исключён из этой партии, когда несвоевременно, против воли Москвы и руководства Коминтерна, выступил за создание антифашистского Народного фронта. Хотя через несколько месяцев после исключения Дорио Коммунистическая партия Франции изменила свой ультралевый курс в пользу уже упомянутой политики Народного фронта, которой ранее требовал Дорио, между КП и «ренегатом» Дорио не произошло примирения; напротив, Дорио не только критиковал коммунизм, но всё более резко, в бескомпромиссной форме его отвергал.

Вопреки тому, что основанная 28 июня 1936 года НФП получила признание и поддержку части промышленников, увидевших в ней орудие борьбы с коммунизмом и национальное движение единства, и несмотря на то, что облик и программа партии носили явно фашистский характер, Дорио сумел привлечь к ней многих бывших коммунистов и членов профсоюза. Если даже данные самой партии, по которым она на 65% состояла из рабочих, не заслуживают доверия, нет сомнения в том, что доля рабочих в ней была довольно высока. НФП вначале преследовала, наряду с антикоммунистическими и националистическими, также и некоторые социал-реформистские цели, сводившиеся к модернизации и рационализации производства, но фанатическая ненависть Дорио и некоторых его сторонников к коммунизму привела их в конце концов к более или менее безоговорочному сотрудничеству с немецкими оккупационными властями. Это полностью дезавуировало его партию.

Той же судьбы не избежали и остальные фашистские группировки, а также представители некоторого литературного фашизма, представленного во Франции такими фигурами, как Бразиллак, Селин и особенно Дриё ля Рошель, в художественном отношении на голову превосходившими немецких национал-социалистских литераторов направления «крови и почвы» (Blut und Boden). Все эти силы и личности потерпели крушение, столкнувшись с основной чертой фашизма, который, вопреки своим международным притязаниям, всегда был и должен был оставаться движением глубоко национального типа.

Политика немецких оккупационных властей, исходившая прежде всего из национальных мотивов, неизбежно должна была вызвать критику и неприятие со стороны французского национализма. Это, в свою очередь, привело к изоляции тех французских фашистов, которые не могли и не хотели отказаться от восхищения фашистскими образцами, представленными Италией и больше всего Германией. Возникшая таким образом дилемма привела в конце концов к гибели всего французского фашизма. Впрочем, такой ход событий не был неизбежен.

После полного поражения французских войск маршал Петен в качестве главы французского государства (Chef de l’Etat Francais) в неоккупированной части Франции предпринял попытку вновь объединить страну, вступившую в войну экономически ослабленной и расколотой в социальном и политическом отношении. Эта попытка потерпела неудачу, с одной стороны, ввиду грубого силового давления Германии, а с другой — ввиду французского Сопротивления (Resistance), превратившегося в массовое движение, когда коммунисты после нападения немцев на Советский Союз отказались от своей сдержанной позиции.

Руководитель малозаметного вначале Лондонского правительства в изгнании генерал де Голль сумел, наконец, объединить в мае 1943 года все организации Сопротивления, в том числе коммунистические, в «Национальный совет Сопротивления» (“Conseil National de la Resistance”).

Режим Виши, скорее консервативно патриархальный, чем фашистский по своему характеру, всё больше занимал оборонительную позицию, поскольку попытки представить Петена в виде вождя национальной и вместе с тем буржуазной Франции не имели успеха. Они не могли скрыть того факта, что этот режим — добровольно и вынужденно — сотрудничал с немцами на всей территории страны и даже активно помогал преследованию французского движения Сопротивления и депортации французских евреев. И даже буржуазно национальная Франция всё больше ощущала, что её представляет правительство де Голля, опирающееся на национальное Сопротивление внутреннему и иностранному фашизму.

Хотя описание режима Виши как «фашистского» более чем сомнительно и хотя успехи Сопротивления были не так уж велики (впрочем, немцы расстреляли 20 000 его участников и депортировали 60 000), борьба Сопротивления, проникнутая и национальными, и антифашистскими мотивами, составила объединивший все партии фундамент демократического возрождения Франции. В этом проявилось сходство с положением Италии после крушения фашизма; но по сравнению с послевоенной Германией видно большое различие. С другой стороны, не следует упускать из виду, что хотя отдельные фашистские движения во Франции имели массовую базу, они не смогли ни объединиться, ни захватить власть. Что же касается коллаборационистского режима Петена, то он не входит в группу фашистских диктатур.

Вольфганг Випперман. Европейский фашизм в сравнении. 1922-1982 / Глава «Французские фашистские движения» / Пер. с нем. А. И. Федорова. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2000 год

ВНИМАНИЕ!

Об истории фашизма и попытках его исследования расскажет редактор сайта «Новый смысл» (Sensusnovus.ru), сотрудник Комиссариата социальной мобилизации Жвания Дмитрий в ходе своей лекции «Обыкновенный фашизм», которая пройдёт 28 октября 2015 года в книжном магазине «Хувентуд» / Isla de la Juventud (Санкт-Петербург, Ковенский переулок, 14, ближайшая станция метро — «Маяковская»). Начало в 19 часов.

Читайте также:

Вольфганг ВИППЕРМАН: «Глобальной теории фашизма нет»

Дмитрий ЖВАНИЯ. Красно-коричневая Франция

Дмитрий ЖВАНИЯ. Как Марсель Деа обогнал фашизм

Дмитрий ЖВАНИЯ. Равнение на Валуа и других «неудачников»!

Denis Boneau (Дени Бонё). «Слабость демократии»: планизм – идеология французского фашизма

Роберт Дж. САУСИ. Сущность французского фашизма