31 августа 2015

Раймунд Яворовский — первый боец Первого маршала

Алексей ЖАРОВ

Что такое социализм? Кто видал его в реале, знает: секретарский рай, принудиловка, слежка, «вас здесь не стояло», серая скука и уверенность в завтрашнем дне — он не станет лучше вчерашнего. Но так было не всегда. И, быть может, не всегда так будет. Потому что известен истории социализм русских эсеров и польских пэпээсовцев. Бориса Савинкова и Александра Антонова, Казимежа Пужака и Раймунда Яворовского. В последний летний день нынешнего года отмечается 130-летие польского социалиста Яворовского. И одновременно — 35-летие польской «Солидарности».

 В последний летний день нынешнего, 2015, года отмечается 130-летие польского социалиста Раймунда Яворовского

В последний летний день нынешнего, 2015, года отмечается 130-летие польского социалиста Раймунда Яворовского

Судьба Раймунда Яворовского похожа на направленный взрыв. (Взрывоопасными были и судьбы тех, кто стоял на пути у него и его соратников.) Родился он, что символично — в нынешней Украине, да ещё Одесской области. (Наполовину украинцем был Пужак, так что — «тенденция, однако».) Его отец владел небольшим поместьем в селе Балта. Учился Раймунд в Киеве. Там же примкнул к подпольной ячейке социалистов. Дальше — «экшен» за «экшеном».

Польская сталь ковалась на трёх наковальнях. Народ, разделённый тремя империями, стремился к независимому единству. Очаги национально-освободительной борьбы возникали повсюду. В том числе во Львове, где в 1903 году Раймунд Яворовский вступил в боевую группу «Непримиримые». Помогал готовить взрывчатку для терактов против царистов. А на следующий год стал членом Польской социалистической партии (ППС) Юзефа Пилсудского.

Ему ещё не было двадцати, но мировоззрение и политические взгляды выкристаллизовались вполне. Польский патриотизм спаялся с революционным социализмом. Лютая ненависть к «золочёной сволочи», во что бы она ни рядилась. Хоть в мундир Муравьёва-вешателя, хоть в шинель Железного Феликса…

Начал он рядовым боевиком, специалистом по «адским машинкам». Настал 1905 год, и Раймунд Яворовский — командир боевой дружины ППС. Звался то Стефаном, то Святополком. Командовал на поле, шёл под пули. Был ранен. Арестован. Приговорён к двум годам сибирской ссылки. Разве настоящего бойца тронет такая мелочь?

Царизм подавил первую революцию. «И сказал Молчаливый, друг свободы: если не судьба нам защитить святое дело на суше, то борьба с беззаконными насильниками будет продолжаться на море». Базой людей Пилсудского стал Краков, который находился в более либеральной Австро-Венгерской империи. Борьба продолжается, в её исходе сомнений нет.

Май 1926 года - Юзеф Пилсудский вернулся. Да, военный переворот. Да, абсолютно незаконный. Да, стрельба и кровь. Вождизм в чистом виде

Май 1926 года — Юзеф Пилсудский вернулся. Да, военный переворот. Да, абсолютно незаконный. Да, стрельба и кровь. Вождизм в чистом виде

Первая мировая война дала полякам исторический шанс. В австро-венгерской армии — по польской традиции наполеоновских времён — и появились два легиона. А под их прикрытием – «Польская военная организация» (ПОВ). Яворовский успевал везде. На фронте командовал разведгруппой. В тылу формировал ячейки ПОВ для будущей борьбы. Всё пришлось кстати. «Если муха во время скачек сидит на ухе коня, она взлетает раньше и приходит первой», — говорил Пилсудский. В 1918 году именно подразделения ПОВ разоружали немцев и австрийцев и аккуратно препровождали их за пределы Польши. На этой основе создавалась польская армия, в которой Раймунд Яворовский получил звание капитана.

95 лет назад эта армия совершила «Чудо на Висле». Польских рабочих не подвело классовое чутьё. Они сразу распознали в «пролетарской» демагогии большевизма давно знакомый царизм, только более угнетательский, более жестокий, а главное, омерзительно лживый. Клич польской победы эхом отдался в скором Кронштадтском восстании: «Сбросим Троцкого-вельможу, сбросим Ленина-царя!» Капитан Яворовский был одним из победителей. Он создавал Рабочий комитет обороны Варшавы и Красный легион антикоммунистических социалистов. А потом, как обычно, пошёл добровольцем в самый замес.

Начались мирные будни, в которых покой только снился. С 1918-го Раймунд Яворовский руководил Варшавским комитетом трудящихся, возглавлял столичную организацию ППС, был депутатом горсовета. Избрался и в сейм. На всех местах и постах неуклонно проводил линию Пилсудского. Первый маршал Польши имел массу верных и надёжных соратников. Но такой, как Яворовский, всё-таки был один.

В 1922 году Юзеф Пилсудский решился сдать дела. Его преемника Габриэля Нарутовича немедленно застрелил художник Элигиуш Невядомский: «Я хотел убить Пилсудского, безбожного социалиста, отдавшего Польшу в руки батраков и пастухов!» Так думали многие. В день казни убийцы звонили колокола костёлов. Аристократия, церковь, буржуазия, консервативные массы (не 86%, но немалое количество) устроили траур. К власти пришли правые. И, пока простой народ в едином порыве строил на месте рыбацкой деревушки первый польский порт Гдыню — этот город реально стал на том этапе главной духовной скрепой поляков — чиновники и депутаты распиливали бюджетный пирог.

И тогда случился май 1926 года. Юзеф Пилсудский вернулся.

Да, военный переворот. Да, абсолютно незаконный. Да, стрельба и кровь. Вождизм в чистом виде. Но Раймунд Яворовский, к тому времени увенчанный Виртути Милитари и Крестом Независимости с мечами, целиком и полностью поддержал Первого маршала. Поддержал серьёзными ресурсами. Варшавская организация ППС, крупнейшая в стране. Социалистические профсоюзы столицы, мобилизуемые командой капитана. И — славная Рабочая милиция Варшавы.

Командовал Рабочей милицией Варшавы Юдель Дан Локец. Он же Юзеф Локетек, он же Раввин, он же Доктор

Командовал Рабочей милицией Варшавы Юдель Дан Локец. Он же Юзеф Локетек, он же Раввин, он же Доктор

Об этой организации стоит сказать отдельно. История очень поучительна. Командовал милицией Юдель Дан Локец. Он же Юзеф Локетек, он же Раввин, он же Доктор. Кстати, 5 февраля знающие люди отметили и его юбилей – 125 лет.

Сын еврейского купца любил помахать кулаками. Строгость иудейской школы развила дух противоречия, ненависть к чужому порядку. В 1905-м, естественно, вступил в ППС, и естественно, в боевую дружину. Юдель отверг иудаизм, переименовался в Юзефа, но в партии носил кличку Раввин. Занялся светской наукой химией — консультировал товарищей по части медикаментов и взрывчатки. В 1918-м вернулся из эмиграции в Польшу.

В 1920-м помогал Яворовскому в Рабочем комитете обороны, вместе с ним воевал на Висле. Замещал Яворовского в Варшавском комитете ППС. Немного поработал фармацевтом, ровно настолько чтобы получить вторую кличку — Доктор.  А в 1921-м принял от босса Раймунда главное в жизни задание — собрать Рабочую милицию и командовать ею.

Получилось на отлично. Редкого поляка соотечественники слушали так, как этого еврея. На улицах столицы правил польский пролетарско-бандитский кулак, направляемый еврейским интеллигентом. Коммунистам и консерваторам жилось в Варшаве трудно. Если вообще жилось. Особенно не рекомендовалось заходить на площадь Трёх Крестов. 1 мая 1928 года вошло в летописи международного комдвижения — рабочие милиционеры учинили знатный разнос демонстрации КПП. Палка, железка, маслина — а после работы оттяг в знаменитом шалмане «У толстого Юзека».

Хлопцы Доктора Раввина многое сделали для победы Пилсудского в майских боях 1926-го. При этом не забывалось, что Локетек был человеком Яворовского, поднявшего за Первого маршала варшавских социалистов. Яворовский возглавил столичный горсовет, оставаясь во главе комитета ППС. Олицетворял союз национального лидера с трудовым народом во имя всепольского единства.

Всё это, конечно, производит знакомое впечатление. Особенно после прошлого года. Но оно будет ошибочным. Не будем вдаваться в аналитику, просто сравним людей. Кто были для Польши Пилсудский, Яворовский, Локетек? А кто для России Путин, Собянин, Залдостанов?

Так или иначе, Пилсудскому нужны были верные люди, умеющие делать дела. Яворовский был первым из таких. Символом родины и социализма был для него маршал, а не партия. Поэтому, когда ППС перешла в оппозицию, Яворовский предпочёл Пилсудского.

 Папа Тесёмка — это Лукаш Семёнтковский. В юности ткач, в молодости — социалист-подпольщик, в Первую мировую — легионер-разведчик. Член Варшавского комитета, депутат Варшавского горсовета

Папа Тесёмка — это Лукаш Семёнтковский. В юности ткач, в молодости — социалист-подпольщик, в Первую мировую — легионер-разведчик. Член Варшавского комитета, депутат Варшавского горсовета

Об этом выборе можно долго спорить. Казимеж Пужак — во многом очень похожий на Раймунда Яворовского — поступил иначе. Но и в личной верности Яворовского Пилсудскому, в восприятии Босса как одушевлённого Дела и Идеи, есть своя эстетика. Достойная своего уважения.

Опираясь на бойцов из террористических дружин начала ХХ века, отставных легионеров, ветеранов ПОВ и крутых парней из Рабочей милиции, Яворовский создал в октябре 1928 года новую ППС: Польскую социалистическую партию — Прежнюю революционную фракцию. В партийной идеологии социалистический популизм соединился с польским национал-патриотизмом на основе верности Первому маршалу. При этом любопытно, что наряду с Юзефом Пилсудским и Витольдом Йодко-Наркевичем, основоположниками считались Карл Маркс и Фридрих Энгельс. А главным социально-экономическим лозунгом партии было расширение экономической демократии — через корпоративный строй. Как в Италии Бенито Муссолини…

С партией Яворовского аффилировалось Центральное объединение классовых профсоюзов. В этом профобъединении состояли, по разным оценкам, от 40 до 100 тысяч человек. Из самых разных отраслей — шахтёры и металлурги, строители и текстильщики, транспортники и химики, пищевики и коммунальщики, батраки и служащие, официанты и актёры… Идеологически организация была очень агрессивной, не зря даже в названии подчёркивалась классовость. Но на практике держалась весьма сдержанно. Чтобы не мешать Пилсудскому работать на благо польских трудящихся. Неудивительно, что профсоюзы Явороского не смогли оттеснить в профдвижении традиционных социалистов, поддерживающих старую ППС.

У них, правда, была своя «фишка». В руководство классовых профсоюзов входил Юзеф Локетек. Как председатель профсоюза рабочих речного транспорта. Это был очень весомый фактор. Определявший и уступчивость работодателей, и успехи в межпрофсоюзной конкуренции. Мало находилось желающих нарушать правила трудоустройства и оплаты, установленные «У толстого Юзека». А если такие находились, быстро начинали жалеть.

Наряду с социальной политикой, ППС — Прежняя революционная фракция вела и политику экономическую. Был в Варшаве рынок под названием Керцеляк. «Полицейские в форме на Керцеляке ходят по двое, хотя на самой площади на них не нападают… Спокойствие, порядок и безопасность держатся на незаметных мальчиках Папы Тесёмки», — описывали очевидцы тамошнюю идиллию. Папа Тесёмка — это Лукаш Семёнтковский. В юности ткач, в молодости — социалист-подпольщик, в Первую мировую — легионер-разведчик. Член Варшавского комитета, депутат Варшавского горсовета — значит, человек Яворовского. Как сказали бы теперь, «кит охранного бизнеса». Правда, неформального, без регистрации. Проще говоря — авторитет. Державший рынок, практически монополизировавший столичный рэкет и строжайше следивший за отчислениями в партийную кассу.

В 1932-м Семёнтковского даже посадили. Через два года выпустили, а ещё через два орден дали. Очень был справедливый и популярный человек, Папа Тесёмка. По сей день о нём в Польше песни поют.

Поначалу в ППС — Прежнюю революционную фракцию вступил и Енджей Морачевский, тоже соратник Пилсудского и первый премьер-министр независимой Польши. Но через три года вышел. Даже ему, испытанному бойцу-пилсудчику, трудно оказалось в такой компании. Раскол оказался тяжёлым. Вместе с влиятельным Морачевским ушла значительная часть партии и профобъединения.

Констанция Яворовская - знатная шляхтянка. Убеждённая социалистка

Констанция Яворовская — знатная шляхтянка. Убеждённая социалистка

Зато уж остались самые конкретные. Говорим: партия, подразумеваем: трио Яворовский–Локетек–Семёнтковский.

Приглядимся, как сказано, строже —

Так ведётся у нас искони:

Хоть всю жизнь митингуй — всё равно же

Будет так, как решили они.

Впрочем, был — как минимум — и четвёртый человек. Звали её Констанция. Сначала — Констанция Клемпиньская. Потом — Констанция Бергер. А с 1915 года — Констанция Яворовская.

Знатная шляхтянка. Убеждённая социалистка. Вела в царской России подпольные рабочие кружки. Содержала библиотеки запрещённой литературы. Дело сугубо женское? А как насчёт боевой организации и разведподразделения легионов? Кстати, именно там познакомилась Констанция Яворовская с Лукашем Семёнтковским. В разведку ходила с будущим Папой Тесёмкой. В партии своего мужа заведовала образованием и культурой. Заодно создавала партии незабываемое прекрасное лицо. Вот они, кстати — настоящие семейные ценности.

Но время шло и менялось оно не к лучшему. В 1935 году не стало Юзефа Пилсудского. На его место пришла милитаристская камарилья, зацикленная на «духовных скрепах» «польского мира». Такие, как Яворовский и его команда, стали не ко двору. Держава, порядок, «уникальные коды», поиск национал-предателей, преследования украинцев… Всё для государства, всё для армии, всё для войны — и полный разгром от первого немецкого удара.

Яворовский скрывался в Варшаве, состоял в вооружённом подполье. Констанция была с ним. Локетек защищал Варшаву, потом тайно крышевал кафе, в котором собирались подпольщики и прятались евреи. Пару раз он ещё развёл гестаповцев, ухитрившись вырваться от них. Семёнтковский повернул против нацистов часть хлопцев с Керцеляка. Но до изгнания немцев дожила только Констанция.

Раймунд Яворовский умер в 55 лет, 24 апреля 1941 года. Через несколько месяцев погиб в гестапо Юзеф Локетек.  В 1944-м умер в Майданеке Лукаш Семёнтковский. Погибла в бою Варшавского восстания Янина Сташевская, дочь Раймунда и Констанции. Вместе с мужем Ежи Сташевским, поручиком Армии Крайовой.

Славная история славных людей.

И что же дальше?

Дальше — антикоммунистическое сопротивление «Проклятых солдат», последний из которых, Юзеф Франчак, погиб в 1963-м. Рабочие восстания Познани и Гданьска. Забастовки Радома и «Урусуса». Наконец, «Солидарность», юбилей которой отмечается сейчас одновременно с юбилеем Яворовского. Что говорить, если Адам Щипёрский — депутат сейма от партии Яворовского и куратор её социальной политики — в 1979 году участвовал в создании КОС–КОР. Не старели душой ветераны.

Эта память, эта традиция не уходила ни на день. Хотя и не была основной. Продолжатели отвергли социалистическую идею, но хранили память освободительной борьбы. Что-то узнаваемое звучало в речах и ощущалось в делах Яна Рулевского, Мариана Юрчика, тысяч и тысяч других.

Польша нашла другие пути. Украина оказалась ближе к той традиции. А Россия? Похоже, в наших современных условиях трудно придумать что-то принципиально иное. И потом, настолько тут — именно тут — всё органично и узнаваемо. В конце концов, недаром Стефан Святополк, Доктор Раввин и Папа Тесёмка были, можно сказать, нашими соотечественниками.

Другие тексты Алексея ЖАРОВА:

Дело и люди Августа

Героев выдвигают годы тревог и бедствий

Огонь просит батальонов