14 мая 2015

Империя — это ветхость

Дмитрий ЖВАНИЯ

Мы всё мечтаем об империи. Будто все дела внутри своей страны решили и теперь ничего другого не остаётся, как расширяться

Мы всё мечтаем об империи. Будто все дела внутри своей страны решили и теперь ничего другого не остаётся, как расширяться

Недавно, разбирая свои бумаги, я обнаружил вырезку из газеты «Невское время» со статьёй Германа Садулаева «Нужно объединиться на просторах Евразии». Обычно я читаю тексты Германа в Сети. Это мама вырезала текст Садулаева для меня, полагая, что он будет мне интересен. Я сразу статью Германа не прочёл и пожалел об этом.

Текст небольшой. Но в нём ёмко передана та идея, которой заражены сейчас в России очень многие. Речь об идее возрождения империи. Эта идея в той или иной форме проникла во все классы и слои российского общества. Её обсуждают бабушки на лавочках, работяги в курилках, гопники во дворах, студенты в аудиториях, политики на телешоу, философы и публицисты в статьях и книгах, а активисты — как левые, так и правые — занимаются её популяризацией, считая, что она служит орудием «тотальной мобилизации». Естественно, она обсуждается в Сети. Имперская идея живёт, наверное, в каждом русском человеке. В России она впитывается с молоком матери.

Конечно, не все так прямо и заявляют: «Мы хотим возродить империю!». Некоторые, используя вместо фигового листка красные тряпочки, призывают к возрождению СССР. Третьи, наиболее практичные и наименее поэтичные, просто говорят о необходимости создания евразийского союза под началом России-матушки. Но именно чеченец Садулаев — юрист, писатель и коммунист — сумел кратко и чётко сформулировать, зачем нужна империя. Публицист использует для этого весьма простой способ: он ставит вопрос и сам же на него отвечает. Кстати говоря, этот способ построения текста любил использовать Сталин. И благодаря этой самой германовской чёткости и краткости выпукло проявилась вся ветхость этой идеи и её мнимое величие, а главное — её ошибочность и нежизнеспособность. Постараюсь показать это. Я буду не так краток, как Садулаев, но, надеюсь, менее голословным, чем он.

Великолепная акция итальянского радикального движения CasaPound у представительства ЕС в Риме. Они пришли туда в масках в цветах итальянского триколора и с петлями на шеях. Это символизировало то, что неолиберальная «политика строгости», навязанная ЕС, привела в Италии к волне самоубийств

Великолепная акция итальянского радикального движения CasaPound у представительства ЕС в Риме. Они пришли туда в масках в цветах итальянского триколора и с петлями на шеях. Это символизировало то, что неолиберальная «политика строгости», навязанная ЕС, привела в Италии к волне самоубийств

 

«Сейчас прошло время национальных государств. Оно было: короткое, яркое, но оно прошло», — утверждает Садулаев. Он ошибается. Система национальных государств просуществовала как минимум три с половиной столетия. Принято считать, что она начала складываться после подписания Вестфальского мира (1648), подведшего итоги Тридцатилетней войны и Реформации и закрепившего в международных договорах международно-правовые положения нового мироустройства в Европе: верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти на территории государства, независимость в международном общении, обеспечение целостности и неприкосновенности территории. Помимо Священной римской империи и её князей соглашения затронули Испанию, Францию, Швецию, Нидерланды.

Вестафальская система крепла по мере ветшания Священной римской империи германской нации, которая наконец прекратила существование в 1806-м. Таким образом, национальные государства заменили собой империю, а не наоборот. И все попытки продлить существование империи в виде того или иного союза лишь оттягивало формирование национальных государств. Так было в Германии. Так было в Италии. Борьба народов за свои национальные государства, по сути — национально-освободительная борьба — породила сонм героев. Из этого яркого списка, чтобы всё встало на свои места, достаточно вспомнить Джузеппе Гарибальди.

Конечно, Вестфальская система не принесла мир Европе. Государства воевали между собой как за различные куски территории, так и за сферы влияния. Однако в ХХ веке все попытки возродить империи потерпели крах. Именно имперская идея погубила итальянский фашизм и немецкий национал-социализм. Муссолини создал вполне жизнеспособное государство. Его режим поддерживало большинство итальянцев. Но авантюры в Албании и Греции пустили запустили механизм распада фашистского государства. С нацизмом всё было намного сложней. Но ведь и он начинал с борьбы за «расширение жизненного пространства».

«Классические национальные государства — это европейские. Но чем закончила Европа? Она объединилась в Евросоюз. И с каждым годом всё больше полномочий передаются на уровень Евросоюза. Фактически можно сказать, что сейчас Евросоюз превращается из конфедерации в федерацию. Всё меньше суверенитета остаётся на уровне национальных государств», — пишет Садулаев. Это верно. Но вслед за «а» следует произносить потом «б».

Европейские страны начали разрывать рамки Вестфальской системы задолго до подписания в феврале 1992 года Маастрихтского договора об Европейском союзе — вскоре после окончания Второй мировой войны. Зародышем экономической «объединённой Европы» стала Организация европейского экономического сотрудничества (ОЕЭС), учреждённая в 1948-м участниками плана Маршалла. А 18 апреля 1951 года Франция, ФРГ, Италия, Бельгия, Нидерланды и Люксембург подписали Парижский договор о создании Европейского объединения угля и стали (ЕОУС).

Активисты CasaPound сорвали с представительства ЕС флаг объединённой Европы и сожгли его, а на его место установили итальянское знамя

Активисты CasaPound сорвали с представительства ЕС флаг объединённой Европы и сожгли его, а на его место установили итальянское знамя

Впервые идею создания этого союза предложил министр иностранных дел Франции Робер Шуман 9 мая 1950 года под пацифистским предлогом. С его подачи договор об общеевропейском рынке угля и стали должен был положить конец стародавней конкуренции между Францией и Германией в этой сфере. «В результате возникнет новая, единая и сильная Европа, где возрастёт жизненный уровень населения, поскольку произойдёт объединение производства и расширение рынка, что приведет к снижению цен…» — заявил Шуман.

Однако уже тогда многие в Европе понимали, что за красивой вывеской «общего европейского дома» скрываются корыстные интересы бизнеса. Руководитель Социал-демократической партии Германии (СДПГ) Курт Шумахер, инвалид Первой мировой войны и узник нацистских концлагерей, доказывал, что ЕОУС расстроит все надежды на национализацию металлургической отрасли и приведёт к Европе «картелей, клерикалов и консерваторов».

Против Маастрихтского договора боролись как правые, так и левые радикалы. Да и обыватели ряда европейских стран настороженно приняли его. Так, во Франции Маастрихтское соглашение утверждалось на общенациональном референдуме. И оно было одобрено всего 51% голосов при явке 69,7%.

А жители маленькой Дании были так сильно озабочены сохранением национального суверенитета, что на референдуме отвергли Маастрихтский договор. Дания одобрила Маастрихтский договор лишь со второй попытки только после того, как другие члены ЕС согласились освободить Данию от ряда обязательств, включая введение единой валюты, евро, и единого гражданства и участие в общей системе безопасности. В 2000-м в Дании прошёл референдум по вопросу перехода на евро, и опять-таки большинство населения 53 % высказалось против. И Дания до сих пор пользуется собственной валютой — датской кроной.

Многие европейцы прекрасно понимали и понимают, что объединённая Европа в её нынешнем виде — это Европа под управлением банкиров и корпораций. Недаром одним из рьяных пропагандистов «новой Европы» был Жан-Франсуа Ришар — первый вице-президент Всемирного банка по делам Европы. «Нынешняя международная структура и любая косметическая реформа этой структуры сами по себе не произведут блага», — настаивал он, предлагая отказаться от Вестфальской системы.

До чего довело членство в ростовщическом ЕС такие страны, как Греция или Испания, хорошо известно. В Греции даже сторонники евроинтеграции признают, что их страна за последние годы практически полностью утратила национальный суверенитет, отказалась от самостоятельной внешней политики и угодила в финансовую кабалу. «У нас забрали нашу национальную идентичность, чувство собственного достоинства, а после этого ещё и уничтожили нашу экономику» — сетует видный иерарх Элладской Православной Церкви митрополит Месогейский и Лавреотикийский Николай.

«До вступления в ЕС греки экспортировали сельскохозяйственные продукты, а теперь импортируют. Раньше Греция имела несколько заводов по производству сахара и несколько крупных трикотажных фабрик. Теперь не имеет ни одной. Раньше в стране были развиты судоверфи, а теперь они практически исчезли. Директивы ЕС привели к сужению рыбной ловли, хлопководства, виноградарства и многих других форм сельского хозяйства, — пишет Тасос Михаилидис. — После вступления в Европейский союз для греков установили квоты, введённые, чтобы не было перепроизводства товаров: производить столько-то мяса (и не больше!), столько-то молока, персиков, апельсинов, оливкового масла, иначе — штраф. В итоге наиболее серьёзно пострадала винная отрасль страны. Плодовые деревья и виноградники, которые не попали в квоты, были вырублены». В стране развивается лишь сфера услуг.

Европейское сообщество навязывает Греции законы, которые противоречат её традициям, а года два назад немецкий финансисты предложили грекам «задуматься» над продажей некоторых её островов, чтобы покрыть долг перед банками.

В левых кругах России были очень воодушевлены победой на президентских выборах в этой стране Алексиса Ципруса — представителя нового левого объединения СИРИЗА. В Кремле тоже были обрадованы его победой. Но Ципрус, время от времени делая красивые заявления, на деле подчиняется общеевропейским решениям. Так, его очень ждали в Москве 9 мая, но он не приехал.

Жестокий разгон манифестации против "политики строгости" в Мадриде

Жестокий разгон манифестации против «политики строгости» в Мадриде

Так что в Европейский союз объединилась не Европа, а европейские банкиры. И с этой волей европейцы борются. Как левые, так и правые. На памяти великолепная акция итальянского радикального движения CasaPound у представительства ЕС в Риме. Они пришли туда в масках в цветах итальянского триколора и с петлями на шеях. Это символизировало то, что неолиберальная «политика строгости», навязанная ЕС, привела в Италии к волне самоубийств. Людям не расплатиться по ипотеке, не отдать кредиты, их выгоняют из домов. Активисты CasaPound сорвали с представительства ЕС флаг объединённой Европы и сожгли его, а на его место установили итальянское знамя. Прибывшая полиция жестоко разогнала манифестацию.

«Америка почему-то не хочет распустить все свои штаты, чтобы каждый из них создавал своё маленькое национальное государство. Евросоюз тоже почему-то не хочет распуститься. Напротив, они совместно объединяются в мощнейшую наднациональную организацию — НАТО. А нас призывают разойтись по углам, распуститься, чтоб мы ни в коем случае не собрались в империю», — возмущается Садулаев.

Как много демагогии! О Евросоюзе я написал. Его будущее под большим вопросом. Если во Франции победит Национальный фронт, а последние опросы показывают, что за её лидера Марин Лё Пен в первом туре готова проголосовать четверть французов, то ЕС начнёт шататься, если, конечно, Лё Пен будет вести решительней Ципруса. В Европе в целом растёт влияние евроскептиков.

Что касается США, то объединённые государства (the United States of America). В каждом штате свои законы и т.д. Существуют большие противоречия между федеральными властями и местными. Соединённые штаты — это империалистическая держава, но не империя. Однако есть эксперты, которые предрекают США развал по причине латиноамериканизации южных штатов.

А вот кто кого призывает разойтись по углам? Садулаев что-то не разъясняет. Приходится догадываться. Нас — это кого? Россию или все те страны, которые ранее входили в СССР? Я не слышал, чтобы Запад призывал «разойтись по углам» регионы России. Когда российская армия воевала с чеченскими сепаратистами, Запад лишь осуждал Россию за «чрезмерное применение силы», не предлагая ей рассмотреть вопрос о выходе Чечни из состава РФ. Скорее всего Садулаев предаётся мечтам о возрождении СССР.

«Что ещё может случиться на этой территории, кроме того, что русские построят свою империю? А империя — это идея. В СССР была идея построения справедливого для всех людей, сословий и национальностей государства. Русский социализм. Главный принцип русской цивилизации – это справедливость. Русская цивилизация основана на слове “правда”. “Правда” в понимании русского человека это не информационное соответствие фактам. “Правда” — это справедливость», — мечтает он. И реализация этой мечты для него – альтернатива покорению России проклятым Западом.

В своё время я прочёл много книг и статей русского народника Николая Константиновича Михайловского. Он тоже любил рассуждать о «правде-истине» и «правде-справедливости». «Правда-истина» — это факт. «Правда-справедливость» — это представление, как должно быть. Михайловский считал, что западная цивилизация основана на понимании правды как истины, а наша русская цивилизация — на справедливости. А где она, эта справедливость, была в его время? Не в жандармском же управлении! Он её видел в общинной традиции русского крестьянства.

Нами правит серость, а мы в восторге: «Спасибо за Крым!». И который год встаём с колен, да никак не встанем, не поднимемся

Нами правит серость, а мы в восторге: «Спасибо за Крым!». И который год встаём с колен, да никак не встанем, не поднимемся

А где она — русская община — сейчас? Её давно нет, да и колхозы давно распустили. В России нет ни одной социальной сферы, где мог бы спрятаться тайничок справедливости. Давно нет и традиции рабочего сопротивления с её взаимопомощью и солидарностью. Её уничтожали в сталинские времена, а в хрущёвские добили — вспомним расстрел рабочей демонстрации в Новочеркасске в июне 1962 года. Рассуждать сейчас о русской правде и справедливости — либо обманывать себя, либо других за дураков держать. В нашей стране социальное расслоение одно из самых масштабных в мире. А какой справедливости речь?

Можно сколько угодно смеяться над маленькими странами. Но по делам их узнаете их. В маленькой Дании, например, активно развивается альтернативная, зелёная, энергетика, благодаря таким источникам, как солнечные батареи, биогазовое топливо, ветровые электростанции.

Мы никогда не были впереди Европы в области организации жизни населения и потребления, но мы  могли гордиться мощной тяжёлой промышленностью и научными открытиями. В конце концов наша страна была носительницей отличной от западной идеологии — которая выражала интересы трудящегося человека. Другой разговор, что чем дальше, тем больше слова в СССР расходились с делами, что в итоге и привело его к крушению. Но сейчас-то что мы можем предложить окружающим нас странам, кроме нефти и газа? Я написал «мы». Но это неверно. Мы — народ — ничего не можем предложить. Это они — «верхи» — посредством нефти и газа пытаются привязать к себе соседние страны.

Из чего исходит Садулаев, когда заявляет: «На просторах Евразии какой ещё народ может стать центральным, кроме русского? Никакой». Откуда такая уверенность? Мы всё растеряли. Мы позволили ушлым ребятам обворовать нас, развалить наше производство, похерить научные достижения. В конце концов мы при жизни возвели на пьедестал серого человечка с мещанским мышлением.

Чтобы понять, что собой представляет Путин, достаточно почитать воспоминания его сослуживцев. «Не думай о человечестве, а думай о себе. Что хорошего ты сделал для своей семьи своей провинциальной откровенностью? Нам не дано ничего изменить, и жить нужно для себя», — поучал будущий президент России своего товарища по работе в ГДР Владимира Усольцова.

Нами правит серость, а мы в восторге: «Спасибо за Крым!». И который год встаём с колен, да никак не встанем, не поднимемся. Все успехи путинского режима, например, увеличение золото-валютного резерва с 195 млрд долларов до 2 113 млрд долларов, — следствие того, что цены на нефть в годы его правления выросли в разы. Но и список разрушенных при Путине предприятий просто огромный. Машиностроение наше сократилось до уровня, который был до первой пятилетки, утверждают эксперты Российского экономического университета имени Георгия Валентиновича Плеханова.

Но дело не только в Путине. Путин лишь персонификация нашего серого и пошлого правящего слоя. Словом, не имеем мы право строить империю. Не заслужили. Но она и не нужна. Империя — это ветхость!

Национальные государства образуются на месте империй, а не империи поглощают национальные государства. После Второй мировой войны в Европе оставались две империи — советская и югославская. Югославия, конечно, не была империей в классическом понимании, но её развал сопровождался такой кровавой бойней, что люди всё ещё содрогаются, вспоминая её. Да и советская империя разваливалась не бескровно. Вот и сейчас Россия не хочет признать де-факто самостоятельность украинского государства, посылая в Донбасс всё новые и новые орды якобы для защиты «русскоязычного населения».

Естественно, ни что в мире не совершенно. И национальное государство далеко не лучшее изобретение человечества. В него заложено множество противоречий. Позволяет ли государственный суверенитет правителям этого государства делать со своими гражданами всё, что им заблагорассудится? Или мировое сообщество имеет право реагировать на видимые нарушения прав человека в той или иной стране? А что делать остальным «суверенам», если одно государство нарушает суверенитет другого, как, например, Россия нарушает суверенитет Украины или Грузии?

Садулаев правильно утверждает: «Сейчас суверенитет государства и нации возможен, только если государства и нации объединяются в союзы для совместного отстаивания своего суверенитета. И неизбежно часть своего суверенитета в этих целях передают на уровень межгосударственного объединения. А суверенитет того, кто от всех отделяется, трёх дней не проживёт». Может быть, и проживёт. Существуют же Северная Корея и Иран. Только что это за жизнь.

Меняются не только и не столько государства, сколько технологии. Наши связи друг с другом всё больше становятся сетевыми. Создаются новые, альтернативные, иерархии. Вестфальская система разрушается не под ударами империй. Её разъедает сеть. На это ещё больше десяти лет назад обратили внимание шведские учёные Александр Бард и Ян Зодерквист. «Сеть заменит человека в качестве великого общественного проекта. Кураторская сеть — некая высшая каста сетевого общества — заменит государство в его роли верховной власти и верховного провидца. Сетикет — сетевой этикет — заменит собой закон и порядок по мере того, как основные виды человеческой деятельности всё больше переместятся в виртуальный мир. Одновременно авторитет и влияние государства сойдут на нет в силу сокращения числа налоговых преступлений и ликвидации национальных границ. Кураторы примут на себя функцию государства по контролю за соблюдением норм морали», — описывают они своё видение ближайшего будущего в книге «NЕТОКРАТИЯ». Эти шведы даже полагают, что информационное общество сменяет капитализм «в качестве доминирующей парадигмы».

Мир изменился настолько, что цепляться за старые идеологии, думая, что мы живём в 20-30-е годы, бессмысленно. Это понимают новые правые. Они большей частью отказались от старого доброго фашизма с его имперским лейтмотивом. Так, я не встречал в текстах итальянской организации CasaPound призывов вернуть Фиуме (ныне хорватский город Риека) или Ниццу — родной город Гарибальди. Словом, CasaPound не заводит речь об «итальянском мире». Одно дело — восхищаться д’Аннунцио и его смельчаками, другое дело — применять буквально его методы столетней давности. Важно унаследовать стиль команданте.

Новые правые отказываются от идеи империи не потому, что они стали мельче или трусливей, чем их предшественники. Просто появились другие вызовы. Не со стороны соседей, а со стороны глобальной капиталистической системы. Порядки в «общем европейском доме» таковы, что народы теряют свою идентичность. Поэтому актуальной становится задача — революционная и консервативная одновременно — отвоевать идентичность обратно. В ответ на этот новейший вызов создаётся сеть — европейский фронт борьбы за идентичность народов. А местечковая грызня правых консерваторов, которым, как это ни парадоксально, всё чаще помогают традиционные левые, мешает создавать этот фронт.

Новые правые не против объединений государств в союзы. Они против объединений, которыми правят ростовщики и корпорации. Их лозунг — Европа наций вместо Европы банков. То есть они за равноправный союз суверенных народов. А мы всё мечтаем об империи. Будто все дела внутри своей страны решили и теперь ничего другого не остаётся, как расширяться.

А почему бы не побороться за Евразию наций, а не за империю с центром в Кремле. Она уже была, эта империя, да умерла. Причём своей смертью. И все попытки реанимировать её приведут лишь к появлению карикатурного голема.