26 декабря 2012

ЕГИПЕТ: исламистов губит не ислам, а неолиберализм

Михаэль ДОРФМАН

Египетская конституция принята

Египетская конституция принята. Мировые СМИ охотно подхватили версию президента Мухаммеда Мурси о том, что ему якобы противостоя антиисламские светские элиты. На самом деле Мурси и «Братья-мусульмане» (или «Мусульманское братство») стремительно теряют поддержку населения потому, что они свернули на тот же порочный путь неолиберализма, где споткнулся режим Хусни Мубарака.

Я не раз доказывал, что причиной египетской революции стала не жажда демократии, не стремление к либерализму, а переход элиты к свободнорыночной американской модели корпоративного «грабительского капитализма», подчинение страны диктату транснациональных корпораций и их международных органов: Всемирной торговой организации (ВТО), Международного валютного фонда (МВФ), Всемирного банка и др.

Президент Мурси и его правительство не пожелало принять народный выбор, и поэтому стремительно теряют поддержку населения. Если на парламентских выборах за «Братьев-мусульман» проголосовало около 70% египтян, то на референдуме по поводу конституции им в первом туре голосования с трудом удалось собрать 57% голосов. Во втором туре они по неофициальным данным набрали 70%. Референдум проводится поэтапно потому, что большинство египетских судей, сторонников оппозиции, отказалось наблюдать за проведением референдума, а судей просто не хватило. В атмосфере революционного хаоса есть множество случаев фальсификации. Тем не менее, «Братьям-мусульманам» не удалось скрыть кота в мешке. Они стремительно теряют поддержку. Ведь пришло голосовать всего 30% избирателей. Не явились в основном избиратели исламистов.  Лондонский аналитик иракского происхождения Рейчел Шаби считает, что за несколько месяцев партия «Братья-мусульмане» потеряла треть своего электората.

Электорат «Братьев-мусульман»  – люди верующие, но это вовсе не тупая фанатичная толпа, как пытаются их изобразить мировые СМИ и эксперты из различных «мозговых центров», легко купившиеся на пропаганду Мурси, а ещё большей степени поддавшиеся своим исламофобским страхам и ещё больше – страхом перед прямым действием народа.

Мухаммед Мурси и «Братья-мусульмане» (или «Мусульманское братство») стремительно теряют поддержку населения потому, что они свернули на тот же порочный путь неолиберализма, где споткнулся режим Хусни Мубарака

Мурси не помогает удержать популярность даже тот факт, что против него выступила такая же неолиберальная и недемократическая элита, опирающаяся на  государственные институты старого режима. Мурси и его «Братство» усиленно пытаются изобразить конфликт как борьбу с антирелигиозной светской элитой. Исламисты заявляют, что якобы ведут народ на борьбу исламской правды против антиисламской кривды. Переступивший барьер страха египетский народ «не ведётся».

Результаты свидетельствуют, что египтяне теряют веру в «Братство» не потому, что там исламисты, а потому, что оно управляет плохо и ведёт Египет не туда, куда хочет народ. Многие верят, что Братство верно не избирателям, а власти. Экономическая политика Мурси продолжает тот же самый неолиберальный курс, заслуживший во времена Мубарака высокий рейтинг на западных биржах и похвалы ведущих свободнорыночных экономистов, но принесший народу множество  страданий.

Свободнорыночная догматика наполняет проект новой египетской конституции. Осуждение конституции вылилось в карикатурный однодневный марафон, когда в знак протеста конституционную ассамблею покинули либералы, христиане и женщины. Более существенно, что в начале декабря под диктовку Международного валютного фонда было объявлено прекращение субсидий на топливо. Цены на электричество, баллоны на домашний газ и многое другое резко подскочили.

Тем временем продолжались переговоры о получении займа в размере 4,8 млрд долларов от МВФ. Займ обусловлен введением режима антисоциального урезания бюджета, невиданного в Египте с 1977 года, когда урезание субсидий вызвало массовые хлебные бунты. Правительство Мурси обещало МВФ резкое сокращение бюджета, урезание субсидий, увеличение налогов на товары широкого потребления, урезание общественных затрат и девальвацию египетского фунта. Всё это пока отложено из-за начавшихся протестов. Египетский народ вышел на улицы. Шоковая терапия, привычная для неолиберального перехвата во всем мире, от Чили до России, может и не сработать. Ведь одним из основных требований Египетской революции была социальная справедливость, несовместимая со свободно-рыночным капитализмом.

Я уже писал недавно, что в конфликте между «Мусульманским братством», администрацией президента Мурси и его противниками – «оба плохо». Хорошо здесь то, что не удалось быстренько провести реакционную конституцию, пока народ не поймёт, в чём дело. Всё больше проясняется неолиберальная  американизированная экономическая идеология «Братства» (да и его противников-салафитов). (Кстати, не так давно мне довелось побеседовать с салафитским активистом. Узнав, что я стажировался какое-то время в Принстоне, он сказал, что был там в тоже время, что и я, что он даже познакомился со своей женой там.)

Пока большинство населения Египта не готово отказать в доверии «Братьям-мусульманам». «Братство» остаётся наиболее организованной политической силой в стране, кроме того, даёт о себе знать усталость народа и желание оставить этот конституционный кризис позади

Разработанная исламистами конституция привязывает рост заработной платы не к росту цен и расходов, а к повышению продуктивности. Конституция разрешает лишь «мирные» забастовки, оставляя парламенту определить, что это значит. Новая конституция свято блюдёт экономические интересы египетской армии (которая владеет 20%, а по другим оценкам – 45%, всей египетской экономики; эти цифры держатся в секрете).

Более того, конституция гарантирует армии особые права и привилегии и делает её недоступной общественному контролю.  Всё это противоречит клятвам и заверениям Мурси о защите революции. Он явно пытается защитить интересы неолиберальной капиталистической элиты и транснациональных корпораций за счёт всех остальных. Отчёт “Blomberg” под знаменательным названием «Экономическое видение “Мусульманских братьев”-миллионеров» характеризует их как «Братья одного процента».

Профсоюзные активисты в этом вопросе согласны с капиталистическими аналитиками. Египетская федерация свободных профсоюзов присоединилась к протестам и заявила, что новая конституция предпочитает богатых и сильных. В ответ на антипрофсоюзные законы Мурси большой промышленный город в дельте Нила Эл Махалла эль Кубра даже объявил себя отдельной республикой. В городе прошли не только стачки на предприятиях, но также забастовки медиков и служащих общественного сектора, протестовавших против разложения общественных служб. Египетские независимые профсоюзы стремительно растут, и мобилизация против реакционной неолиберальной конституции помогает росту популярности их борьбы за социальную справедливость.

Все эти протесты накладываются на опасения либералов по поводу подрыва личной свободы и прав человека, особенно для женщин и меньшинств, на опасения, что религиозные авторитеты получат решающее слово в правовых вопросах. Неприемлем и сам процесс выработки конституции, отрицающий выработку консенсуса по жизненно важным вопросам.

Вопреки утверждениям исламистов и большой части иностранных экспертов и СМИ, никакая вражда к исламу и традиции не смогла бы пробудить в Египте такие массовые и широко распространенные протесты по всей стране. Не ислам, а неолиберальная политика делает Мурси непопулярным в Египте.

Однако именно эта политика, желание служить интересам неолиберальных элит и глобального мирового порядка вместе с готовностью всеми силами сохранять статус-кво в регионе, особенно в израильско-палестинском конфликте, и  делает исламистов приемлемыми и желанными на Западе. Используя стандартные патерналистской приемы, в американской администрации и транснациональных корпоративных кругах полагают, что религиозная риторика «Мусульманского братства» обеспечит успех его реакционной неолиберальной политики и укрепит их контроль над Египтом. Пока их интересы охраняются, американской администрации всё равно, кто у руля, Мубарак или Мурси, либералы, военные или исламисты.

Если референдум и что-то показал, то лишь способность оппозиции расти и организовываться. Именно большая и организованная оппозиция сможет повернуть общественное мнение от гендерных и религиозных индентификационных политик к борьбе за социальную справедливость – главного двигателя Египетской революции

Пока большинство населения Египта не готово отказать в доверии  «Братьям-мусульманам». «Братство» остаётся наиболее организованной политической силой в стране, кроме того, даёт о себе знать усталость народа и желание оставить этот конституционный кризис позади.  Однако падение поддержки «Братьев» показывает, что египтяне не поддаются на дешёвую революционную риторику. В этом сила революции. Опросы общественного мнения показывают, что куда больше конфликта либералами и исламистами, египтян волнуют проблемы работы, жилья, медицинского обеспечения, общественной безопасности.

Если референдум и что-то показал, то лишь способность оппозиции расти и организовываться. Именно большая и организованная оппозиция сможет повернуть общественное мнение от гендерных и религиозных индентификационных политик к борьбе за социальную справедливость – главного двигателя Египетской революции. Конституционный референдум может и должен стать поворотным моментом для политической мобилизации на предстоящих парламентских выборах в начале 2013 года. Если «Мусульманское братство» и дальше будет пренебрегать социальной справедливостью в пользу неолиберального капитализма, то оно рискует быстро потерять уважение общества, нажитое десятилетиями подполья, тяжёлой и порой героической борьбой против тирании.

Материалы автора по теме:

МВФ насилует мир

Чем закончится противостояние в Египте

Важно, как победит исламизм

Футбол между христианами и салафитами

Рабочие профсоюзы Египта объединяются

Арабская весна: прошла эйфория – осталась надежда

В Египте требуют максимальной зарплаты для боссов

Израиль-Египет: на южном фронте перемены

  • Aleksandr

    Мне лично кажется, что Египет губят обе эти две вещи… «Неолиберализм» появился в стране не вдруг и не сразу… — Как известно, уже сразу после смерти Насера Садат начал проводить политику «открытых дверей»… Но её результаты не оправдали возлагавшихся на неё ожиданий… Но вместо того, чтобы начать менять экономический курс, в стране затеяли «исламскую революцию»… — Что-то похожее было в Иране после свержения непопулярного шаха… И что же: за 30 лет правления мулл в стране она стала «мусульманским Китаем»?.. То же самое — в Египте: исламисты с упрямством, достойным лучшего применения, пытаются навязать остальным «свой путь» в «светлое будущее», но их противники в это не верят, а потому отчаянно сопротивляются…