13 июня 2011

«Белинский был особенно любим…»

Владимир СОЛОВЕЙЧИК

Эти строки Николая Алексеевича Некрасова, посвящённые памяти самого крупного и известного русского литературного критика, пришли мне на память не случайно. 13 июня исполняется 200 лет со дня рождения Виссариона Григорьевича Белинского. Вошедший в историю русской общественной жизни, нам он интересен не только как публицист, но и как человек, судьба которого дала один из вариантов ответа на вопрос, волнующий и сегодня: как должен вести себя, мыслитель, литератор, вообще интеллигент перед лицом масштабных перемен, в условиях социального кризиса.

Биография его проста и внешне выглядит крайне прямолинейной, незамысловатой, можно даже сказать обычной для разночинного интеллигента николаевской России, эпохи «блестящих фасадов», за которыми разворачивалась драма замкнутого в себя рационализма людей свободомыслящих, думающих иначе, нежели это предписано официозной триадой «Православие, самодержавие, народность». Белинский родился 1(13) июня 1811 года в городе Свеаборге в семье флотского лекаря. С детства и до конца жизни Белинского преследовала жестокая нужда, которая вызвала болезнь (чахотку), сведшую его в могилу. Восемнадцати лет Белинский поступил в Московский университет на словесное отделение, но через три года был исключен за свою антикрепостническую пьесу «Дмитрий Калинин». Литературная деятельность Белинского как критика началась в 1831 года, а два года спустя он стал постоянным сотрудником, а позже и редактором журнала «Телескоп», закрытого правительством после публикации знаменитых «Философических писем» Петра Чаадаева. В конце 1839 года Виссарион Белинский переехал в Петербург, где стал сотрудничать в «Отечественных записках». Там он вёл отдел литературной критики, фактически давая направление всему журналу. В 1846 году Белинский перешёл в журнал «Современник», редактировавшийся Николаем Некрасовым. 26 мая (7 июня) 1848 года он умер в Петербурге. Лишь кончина в возрасте 37 лет спасла Белинского от каземата Петропавловской крепости.

Главное в судьбе Белинского – духовные искания в себе и вовне, путь к истине, познанию того, что даёт силы жить

Главное в этой судьбе – духовные искания в себе и вовне, путь к истине, познанию того, что даёт силы жить, несмотря ни на что, поиск той Великой Идеи, которой для Белинского стала русская литература. Белинский первым внятно и чётко сформулировал: всякому русскому человеку, отнюдь не только человеку пишущему, но ему-то, конечно, в первую очередь, для понимания своего народа, в размышлениях о сути и значимых чертах национального характера и загадках нашей истории необходима опора. Белинский попытался эту опору найти. Найти в литературной традиции нашей страны.

В Советском Союзе помнили о Виссарионе Белинском

Он жил в переломную эпоху, когда, после поражения восстания декабристов,  наиболее дальновидным дворянским и разночинным интеллигентам стало ясно, что конфликт между объективными потребностями развития России и, говоря словами Карла Маркса, «позорным и длительным разложением» её правящего класса неизбежен. Этот конфликт ведёт к череде социальных смут, революционных потрясений, кризисов, военных заговоров, верхушечных переворотов, народных восстаний и гражданских войн. Этот конфликт был до конца осознан, с небывалой остротой прочувствован и художественными средствами выражен не только передовыми мыслителями и  публицистами, но и мастерами слова, кисти и резца, композиторами. Этот конфликт породил великую русскую реалистическую литературу XIX века, лучшие представители которой создали духовный мир формирующейся вместе с российским капитализмом новой русской нации.

Впрочем, сам Белинский своей короткой жизнью и своим теоретическим наследием дал нам иной пример, не менее блестящий. Он до­ка­зал своей судь­бой про­стую, но от того не менее важ­ную и для со­вре­мен­ни­ков, и для нас, ис­ти­ну: даже в самые мрач­ные, ре­ак­ци­он­ные, бес­про­свет­ные и без­на­дёж­ные пе­ри­о­ды оте­че­ствен­ной ис­то­рии, в усло­ви­ях ти­ра­нии аб­со­лют­ной са­мо­дер­жав­ной вла­сти и по­ра­бо­ще­ния мысли воз­мож­ны и борь­ба про­тив дес­по­тиз­ма, и мо­гу­чее идей­ное вли­я­ние на со­зна­ние со­вре­мен­ни­ков. «Человек страшится только того, чего не знает, знанием побеждается всякий страх», — утверждал «неистовый Виссарион». Твёрдая уверенность в том, что «уму подвластно всё», мир познаваем и изменяем к лучшему, что «всё должно предстать перед судом Разума» (Энгельс), была передана Белинским его духовным наследникам, прежде всего, Чернышевскому и Добролюбову, а от них русским революционерам нового поколения – народникам, а затем и большевикам, эсерам и другим.

«В области художественной критики русская мысль XIX века имеет особые заслуги, которые бросаются в глаза каждому бескорыстному и образованному судье,  — заметил известный и авторитетный советский философ Михаил Лифшиц. — Критика Белинского, Чернышевского, Добролюбова стоит одиноко во всей мировой литературе, у других народов не было ничего подобного. Говоря так, мы не хотим умалить достоинство западных авторов… И все же русскую критику XIX века нельзя поставить на одну доску с тем, что известно под именем критики в других национальных литературах… Белинский и его последователи создали классический период художественной критики, подобно тому, как существовали классические периоды в истории драмы или романа. При всех своих несомненных достоинствах, критика Сент-Бёва не была выражением умственной энергии миллионов людей, она никогда не имела такого национального значения, какое имела в России критика Белинского. Вот почему деятельность французского автора ограничена более специальными интересами, а критика Белинского принимает характер образцовый, общечеловеческий. Правда, на Западе мало знают таких людей, как Белинский или Добролюбов. Но это нисколько не умаляет их мирового значения…

150-летие со дня рождения великого литературного критика и мыслителя отмечалось в СССР широко

Своеобразие русской критики XIX века состоит прежде всего в том, что её выдающиеся представители, начиная с Белинского, были революционными демократами. Эти слова могут вызвать недоумение. Разве на Западе не было деятелей революционной демократии, и притом задолго до расцвета русской критики XIX века? Вспомним хотя бы Сен-Жюста, Марата, Робеспьера во Франции, Томаса Мюнцера в Германии. Но этих людей едва ли можно назвать выдающимися мыслителями, деятелями науки и литературы. Революционная мысль облекается у них в оболочку религиозной идеи или эллинирующей фантастики. На Западе были выдающиеся мыслители — Декарт, Гоббс, Гегель. Однако они совсем не революционные демократы, это сторонники абсолютной или конституционной монархии. Олар справедливо замечает, что среди французских просветителей XVIII века — наиболее революционных теоретиков Западной Европы до Маркса и Энгельса — не было даже настоящих республиканцев.

Великие мыслители Запада не могут быть названы революционными демократами, а выдающиеся защитники интересов народных масс в истории общественного движения западных стран не придавали значения тонкостям науки и литературы. Они считали подобные занятия пустой аристократической забавой… Так было во всей прежней истории, исключения мало влияют на общее правило. Только русская культура дает редкий пример широкого развития революционно-демократических взглядов в делах науки, философии, искусства, художественной критики».

…К этой развернутой характеристике вклада Белинского в мировую культуру, данной Михаилом Александровичем Лифшицем, можно было бы ничего особо и не добавлять. Кроме одного наблюдения. Отмечая всякий раз самые разные праздники – региональные, религиозные, ведомственные, профессиональные, — нынешняя власть, с помпой вспоминая то Бориса Ельцина, то Николая Кровавого, то Столыпина-вешателя, как-то не удосужилась официально хоть слово вымолвить о двухсотлетнем юбилее воистину великого сына Отечества нашего, воздать должное его «неотразимой мощи мысли» (Иван Тургенев). Что-то мешает…

Рискну предположить, что именно. Вспомним, горькие слова из известного письма Белинского Николаю Васильевичу Гоголю 15 июля 1847 года:  «Нельзя перенести оскорбленного чувства истины, человеческого достоинства: нельзя молчать, когда под покровом религии и защитою кнута проповедуют ложь и безнравственность, как истину и добродетель… Россия видит своё спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиэтизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их), не молитвы (довольно она твердила их), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и соре, — права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое по возможности их исполнение…».

Сейчас о Белинском напоминает разве что речной пароход, названный когда-то в его честь

И уж вовсе не в бровь, а в глаз бьют нынешних светских и духовных владык горькие и полные недоумения в адрес иссякающего прямо на глазах таланта: «Неужели Вы, автор «Ревизора» и «Мертвых душ», неужели Вы искренно, от души, пропели гимн гнусному русскому духовенству?.. неужели же в самом деле вы не знаете, что наше духовенство находится во всеобщем презрении у русского общества и русского народа?.. Не есть ли поп на Руси для всех русских представитель обжорства, скупости, низкопоклонничества, бесстыдства? И будто всего этого вы не знаете? Странно! По-вашему, русский народ самый религиозный в мире: ложь! Основа религиозности есть пиэтизм, благоговение, страх божий. А русский человек произносит имя божие, почесывая себе зад. Он говорит об образе: годится — молиться, а не годится — горшки покрывать. Приглядитесь попристальнее, и вы увидите, что это по натуре глубоко атеистический народ. В нём еще много суеверия, но нет и следа религиозности… мистическая экзальтация не в его натуре; у него слишком много для этого здравого смысла, ясности и положительности в уме, и вот в этом-то, может быть, огромность исторических судеб его в будущем».

Ради этой «огромности исторических судеб» русского народа горел огнём возвышенной души великий дар Виссариона Григорьевича Белинского. Ради этой «огромности исторических судеб» жили и шли при необходимости даже на смерть те, кто думал о новом, свободном от отчуждения и угнетения, мире. Ради этой «огромности исторических судеб» борются ныне те, кто считает себя наследниками выдающихся революционных демократов прошлого. Те, для кого мысли Белинского живы и актуальны. Ведь «из всех критиков самый великий, самый гениальный, самый непогрешимый — время».

  • Веха

    Автор здраво подметил и хорошо написал о том, что в нашем отечестве забывается, о тех ценностях, которые возвратятся и возродятся настоящими интеллигентами, думающими о судьбах Родины в переломные моменты истории. Приятно осознавать это в данном контексте исторических фактов. Эти жизненные ценности сохраняются в человеческой памяти, именно той части прогрессивных людей, способных изменить жизнь людей к лучшему. Что очень ценно в наше непростое время.
    Статья сильная и цельная. Молодец! Если бы не ты, то кто еще вспомнил бы об этой дате и о человеке, оставившем неизгладимый след в нашей истории.

  • http://ВКонтакте FIP

    Очень жаль, что жизнь этого гениального русского интеллигента оборвалась так рано!!!!
    Интеллектуальный вклад его колоссален,и, можно только предположить,сколько он мог бы ещё сделать….